<<
>>

ТРАКТОВКА МОНОПОЛИЙ В КАЧЕСТВЕ НЕЙТРАЛЬНОГО ФАКТОРА

Одним из приемов, при помощи которых буржуазные авторы приукрашивают и обеляют хищническую практику монополий, является утверждение, что монополия сама по себе нейтральна, что в зависимости от конкретных условий она может быть орудием «добра» и «зла».

Так, Тинберген жалуется на то, что «в современной политической дискуссии имеется тенденция или выступать против, или поддерживать монополии без проведения различия между случаями, когда монополия может быть полезной, или случаями, когда она причиняет вред». Тинберген предлагает оценивать деятельность монополий, в частности их политику монопольных цен, с точки зрения «стандартов благосостояния». Он использует эти «стандарты» для оправдания взвинчивания цен монополиями. «Повышение цен, — пишет он, — может быть правильным, если цепы были слишком низки. Вот почему оценка создания монополий или их роспуска не должна быть неизменной во всех случаях, по должна зависеть от более точного (closer) анализа» 279. Этот «более точный» анализ используется буржуазными экономистами для того, чтобы доказать, что и «дурные» монополии могут быть «исправлены» и обращены на путь добродетели и общественного блага. С таким призывом обращается, например, Хансен, уверяющий, что «монополистические организации и корпорации должны стать слугами хорошо функционирующего экономического и политического общества вместо того, чтобы быть его господами» 280.

Некоторые буржуазные авторы в качестве последнего аргумента в защиту монополий ссылаются на то, что среди монополистов встречаются мудрые и порядочные в моральном отношении люди, которые не захотят злоупотреблять своим положением и, в частности, откажутся от практики взвинчивания цен. С такого рода ар^ гументацией выступает, например, Р. Харрод. «Мудрый монополист, однако,— пишет он,— учитывая неопределенность будущего и желательность своего укрепления иа возможно более обширном рынке, может установить цену, которая будет ниже, чем максимум, соответствующий выше приведенным соображениям (т.

е. тре- бованияім максимальной прибыли.— И. Б.)*. «Возможно также, — добавляет он, — что имеются «совестливые» монополисты, которые установят более низкую цену, потому что считают это более справедливым» 281. Саїм Харрод отдает себе отчет в том, насколько слабы подобного рода моральные факторы, сдерживающие хищническую практику монополий. Тем не менее он считает нужным подчеркнуть решающее значение этого морального фактора. «Я рассматриваю, — пишет он, — существование этого морального чувства, каким бы оно ни было слабым, в качестве вполне решающего фактора» 282. Здесь применима известная поговорка — «утопающий хватается за соломинку». Надежды на моральное сознание монополистов представляют в данном случае не больше чем соломинку, при помощи которой Харрод пытается спасти их моральный авторитет.

Буржуазные авторы пытаются убаюкать массы иллюзиями о том, что можно обуздать хищническую практику монополий при помощи организации государственного контроля над их деятельностью. Нередко призывы к такому контролю сопровождаются словесной, ни к чему не обязывающей критикой «недостатков» монополий, которая заканчивается общим выводом, что «недостатки» монополий не вытекают органически из природы, что они легко могут быть устранены прежде всего путем морального внушения, а также организации контроля над монополиями.

Эти критические замечания по адресу монополий иногда звучат очень громко, но, когда речь доходит до практики, то буржуазные экономисты обычно ограничиваются предложениями незначительных поправок к существующему законодательству об уставе контрольных обществ, о патентном праве, организации лучшей информации об экономическом положении монополий для тех, кто намеревается делать инвестиции, и т. д. Реализация подобного рода предложений не в состоянии изменить что-либо в господствующем положении капиталистических монополий.

Защитники интересов финансовой олигархии мыслят себе контроль над монополиями в форме организации консультативных органов с обязательным участием представителей промышленных и банковских объединений, которые (органы) занимались бы дискуссиями по разным вопросам, связанным с деятельностью монополий.

Весьма откровенно выбалтывает тот смысл, который бизнесмены вкладывают в понятие контроля над монополиями, американский экономист У. Ортон в книге «Экономическая роль государства». Ортон выступает в защиту монополистических объединений. «Никоим образом не следует, например, — заверяет он, — что все индустриальные соглашения, ограничивающие конкуренцию, национальные или международные, должны быть сразу осуждены, даже и в том случае, если в результате их деятельности цены поднимутся выше уровня, который установился бы в случае их отсутствия» 283. Контроль над монополиями Ортон сводит к борьбе с отдельными их злоупотреблениями. Эту борьбу он предлагает поручить... представительным (т. е. монополистическим) организациям промышленности совместно с правительственными чиновниками. «С практикой, которая явно направлена против добрых нравов, — пишет он, — можно и нужно бороться на моральных основаниях путем сотрудничества заинтересованных отраслей торговли или промышленности. В этом отношении американский бизнес и правительство достигли поразительных успехов за последние тридцать лет. Что касается вопросов экономической политики, которые являются предметом спора с точки зрения общественных интересов, то большие результаты могут быть достигнуты путем расширения базиса споров, чем путем увеличения силы принуждения. Вряд ли дебаты будут свободными и объективными, если их ведут юристы и тайная полиция, стремящиеся найти основания для уголовного обвинения» 284. Контроль над монополиями Ортон сводит к ни к чему не обязывающим дебатам между монополистами, чиновниками и представителями общественных организаций. Он принципиально выступает против каких- либо мер принуждения по отношению к монополиям.

Лучшим опровержением домыслов о возможности контроля со стороны империалистического государства над монополиями являются результаты «антитрестовского» законодательства в США. Как известно, это законодательство имеет продолжительную историю. Еще в 1890 г. был принят закон Шермана, запрещающий создание объединений или соглашение фирм в какой-либо отрасли, преследующих своей целью регулирование цен, сбыта и производства.

С этого времени был издан ряд других «антитрестовских» законов, например закон Клейтона 1914 г., запрещающий дискриминацию в ценах, покупку одной компанией всех акций другой компании, закон Робинсона — Пэтмэна (1936 г.), запрещавший дискриминационную политику в области цен, проводимую крупными оптовыми торговцами. Эти антитрестовские законы, принятые под давлением трудящихся и некоторых групп буржуазии, испытывающих на себе гнет монополистического капитала, представляют собой яркую иллюстрацию бесплодности осуществления законов, направленных против монополий, в государстве, где монополии держат в своих руках командные высоты.

Наличие этих законов не помешало дальнейшему усилению монополий. Бизнесмены выработали ряд приемов, позволяющих легко обходить самые «суровые» статьи антитрестовских законов. Так, например, закон Клейтона объявил незаконными поглощения других предприятий в тех случаях, когда эти поглощения приводят к «значительному ослаблению конкуренции» между компаниями или «ведут к образованию монополий в какой-либо отрасли коммерческой деятельности». Однако этот закон позволяет одной компании скупать все активы другой компании, без приобретения акций последней. В одном из своих первых решений, связанных с практикой осуществления закона Клейтона, Верховный суд США подтвердил, что ограничения и запрещения, установленные этим законом, не распространяются на покупку заводов, оборудования и всякого имущества, принадлежащих другим предприятиям. Такое «либеральное» толкование закона Клейтона позволяет крупным корпорациям скупать имущество своих конкурентов.

Следует отметить, что и в тех случаях, когда «антитрестовская» администрация добивалась роспуска некоторых монополистических объединений (например, «Стандард ойл» в 1911 г.), эти решения имели формальный характер и вызывали только некоторую организационную перестройку монополий. Объединение формально объявлялось распущенным, но все прежние связи между предприятиями, входившими в объединение, сохраняли свою силу.

«Репрессии», которые иногда проводит «антитрестовская» администрация, представляют собой поистине булавочные уколы для монополий. Санкции за монополистическую практику являются смехотворно низкими — всего лишь 5 тыс. долл. или до года тюремного заключения. За все время действия «антитрестовских» законов ни один из руководителей корпораций не был заключен в тюрьму за нарушение этих законов.

Многие американские экономисты на основе «антитрестовского» законодательства пытаются сделать вывод об отсутствии господства монополистического капитала в США. В действительности результаты или, вернее, полное отсутствие результатов этого законодательства являются яркой демонстрацией всевластия американских монополий.

Призыв буржуазных экономистов к контролю над монополиями преследует двоякого рода цели.

Во-первых, при помощи этого приема защитники монополий пытаются укрепить иллюзию о том, что капиталистические монополии не всесильны, что над ними господствует высшая, контролирующая их сила в лице государства.

Во-вторых, буржуазные деятели нередко вкладывают совершенно определенное, конкретное содержание в свой призыв к осуществлению контроля над монополиями — этот контроль они сводят к борьбе с... профессиональными союзами. Для того чтобы подвести читателя к такому совершенно неожиданному выводу, буржуазные экономисты распространяют версию о том, что профессиональные союзы якобы представляют собой разновидность монополий. Когда речь заходит о пролетарских организациях, буржуазные экономисты поистине достигают рекордов в части измышлений: начав с утверждений о том, что профессиональные союзы представляют собой одну из форм монополий, некоторые буржуазные экономисты доходят до фантастических заявлений, будто профессиональные союзы являются самой мощной и наиболее агрессивной монополией.

С этой реакционной демагогией выступают многие американские и английские буржуазные экономисты. Эту демагогию продолжают французские и немецкие неолибералы. Так, известный французский неолиберал Луи Ружье проповедует создание позитивного правового порядка, «который сделал бы невозможным образование трестов, холдинг-компаний и т.

д., равно как и возникновение тирании профсоюзов, устанавливающих условии найма и продажи труда, которые противоречат равновесию па рынке труда» 285.

В наиболее резкой форме демагогический тезис о «засилии» профсоюзов защищают немецкие неолибералы. Ойкен подчеркивает, что рабочие организации якобы заинтересованы в усилении капиталистических монополий. Он использует эти аргументы для критики предложений о рабочем контроле над монополиями. «Участие рабочих функционеров в управлении монополиями, — ггишет он,— придает монополиям более широкое основание. Тем самым рабочая группа объединяется с предпринимательской в одну монополистическую группу. И было бы иллюзией надеяться, что при помощи такого -объединения будут обеспечены общие интересы» 286.

Отождествление рабочих с монополистами не является у Ой- кена случайной оговоркой. Основной огонь своей критики неолибералы направляют против рабочих организаций, т. е. профсоюзов, облыжно представляемых в виде организаций монополистического типа. Эта низкопробная демагогия преследует своей целью показать, что капиталистические, т. е. единственно реальные, подлинные монополии являются самыми слабыми и самыми безобидными монополиями, нуждающимися в защите от атак со стороны рабочих организаций. Так, Репке следующим образом характеризует современный капитализм: «Не определяется ли социальная действительность современных индустриальных государств в возрастающей степени очень сложным сосуществованием квазимоио- иолий отдельных, все более лишающихся власти работодателей и очень реальных, очень массивных монополий многочисленных и становящихся все более могущественными профсоюзов?..» 49< А Бем при помощи этой демагогии пытается убедить читателя

в том, что если уж нельзя устранить монополии, то лучше оставить наиболее слабые и безопасные монополии, к которым он, конечно, причисляет предпринимательские объединения. «Период, когда «капиталисты» (характерно, что это слово заключено в кавычки.— И. Б.) были господствующим классом и имели в своем распоряжении государство, в то время как широкие массы и рабочие ничего или почти ничего не могли сказать, навсегда ушел в прошлое... Дальнейшее развитие приведет к еще большему уменьшению власти частных лиц и крупных предпринимателей. Частный монополист при господствующих в настоящее время и ожидаемых в будущем обстоятельствах есть самый безвредный из всех когда-либо существовавших представителей монополии» 287. Комментарии, как говорится, излишни.

«Контроль над монополиями» в трактовке буржуазных экономистов оказывается ширмой, за которой скрывается борьба против боевых профессиональных организаций рабочего класса.

Один из важнейших приемов приукрашивания монополий состоит в том, что последние рассматриваются в полном отрыве от проблем современного империализма.

Для того чтобы обелить капиталистические монополии, доказать их мнимое миролюбие и непричастность к войнам, адвокаты монополий пытаются свалить всю ответственность за империалистические войны исключительно на военные круги, противопоставляя эти последние финансовой олигархии, в войнах якобы не заинтересованной. Такая точка зрения последовательно проводится в статьях Шумпетера, посвященных проблеме империализма (эти статьи были изданы в США отдельным сборником). Шумпетер на все лады расписывает мнимое миролюбие капитализма, природе которого, по его мнению, чужды империалистические тенденции. Вдохновителями войн, по Шумпетеру, выступают только военные круги, которые изображаются им как остатки докапиталистических времен. «Касту военных», которых он относит к «мертвым силам», он противопоставляет капиталистам и капиталистическим монополиям, именуемым им «живыми силами». Шумпетер замазывает тот факт, что монополистические союзы подчиняют себе и направляют деятельность военных кругов капиталистических стран.

Апологетический тезис о непричастности финансового капитала к империалистическим войнам защищается многими буржуазными экономистами. Он последовательно проводится в книге JI. Роббинса «Об экономических причинах войны» 288. Для того чтобы доказать свое основное утверждение, будто возникновение современных войн нельзя объяснить интересами финансового капитала, Роббинс прибегает к различным извращениям. Он извращает, во-первых, самое понятие о финансовом капитале, отождествляя его исключительно с банковским капиталом. Во-вторых, Роббинс голословно, не пытаясь прибегнуть даже к намеку на какие-либо доказательства за полным отсутствием таковых, утверждает, будто английские банкиры всегда стояли за мир. Наконец, Роббинс противопоставляет банки буржуазному государству, уверяя, будто банки являются лишь «послушными инструментами» государства и что в тех случаях, когда банки поддерживают милитаризм, они действуют исключительно под давлением государства. Так Роббинс замалчивает тот факт, что современное империалистическое государство находится в подчинении у финансовой олигархии.

Противопоставлением монополий государству и военпым кругам буржуазные экономисты стремятся выгородить финансовых магнатов, обелить (монополистический капитал и тем самым скрыть от масс главных виновников империалистических войн.

Буржуазные экономисты вообще оперируют ие с действительными, а с созданными их фантазией монополиями, стоящими в стороне от вопросов классовой борьбы современности, от эксплуатации колониальных и зависимых стран, от противоречий между империалистическими странами, от развертывания милитаризма и подготовки войн и т. д. Эти сугубо абстрактные схемы монополий сконструированы для того, чтобы показать, что монополии не имеют никакого отношения к политике современных реакционных правительств, к империалистической агрессии и т. д.

В своем стремлении всячески замазать господство монополистического капитала и свести на нет самую проблему монополий буржуазные экономисты прибегают к самым экстравагантным приемам. Так, некоторые буржуазные авторы доходят до утверждений, что проблема монополий есть скорее проблема семантики, а не экономической теории. Д. М. Кларк, nanpnMqp, признает оптимальной такую форму, в которой элементы монополии сочетаются с элементами конкуренции. Но он тут же добавляет: «Но признание этого наталкивается на тяжелое семантическое препятствие, если оно принимает форму утверждения, что идеал включает «элементы монополии». Это поднимает вопросы, которые относятся не к фактам, а к терминологическим удобствам. Кажется неудобным,, если экономист, защищающий реалистические формы конкуренции, излагает их так, что он выступает как защитник монополий» 289. Клаїрк предлагает употреблять термин «монополия» лишь в тех случаях, когда объединения предпринимают враждебные, насильственные действия по отношению к своим конкурентам.

Такую же терминологическую «революцию» предлагает датский экономист Ф. Цейтен, причем он откровенно раскрывает мотивы своего предложения. «Не отказываясь от теоретической концепции монополии,— пишет он,— может быть, целесообразно в дискуссиях с лицами, которые не являются теоретиками-экономистами (весьма характерная оговорка.— И. Б.), говорить о политике цен вместо того, чтобы говорить о монополии, поскольку по историческим причинам идея «монополии» означает нечто в высшей степени экстраординарное и чудовищное» 290.

Американский экономист Уэндзел предлагает заменить термин «монополистическая мощь» термином «несбалансированная конкурентная мощь» 291.

Однако буржуазные экономисты отдают себе отчет в том, что отказ от употребления термина «монополия» или замена его каким- нибудь другим термином, например термином «олигополия», ничего не меняет в реальном положении и что никакие семантические «революции» не могут сделать монополии более привлекательными в глазах масс. Буржуазные экономисты предпочитают извращать само понятие монополии. Характерна в этом отношении позиция Ф. Махлупа, автора большой работы с претенциозным названием «Политическая экономия монополии». Ссылаясь на то, что нет точных количественных критериев, которые позволяли бы разграничивать монополистические и немопополистические предприятия, Махлуп в этой книге объявляет само понятие монополии крайне неопределенным. Он делает вывод, что нет вообще таких показателей, которые позволили бы установить в том или ином случае наличие монополии. Махлуп отвергает даже такой совершенно бесспорный критерий, как наличие монопольной прибыли. Вся аргументация Махлупа сводится к тому, что -пет точных количественных граней между обычной и монопольной прибылью292. По тем же мотивам Махлуп отказывается квалифицировать процесс слияния предприятий как процесс, ведущий к образованию монополий, так как нельзя-де точно исчислять, насколько возрастает монополистическая сила в результате такого слияния293.

Ссылка па неопределенность понятия монополии не нова. Она использовалась и используется не только в теоретических трактатах, но и в законодательной практике США. Верховный суд США в 1920 г. отменил постановление о роспуске такой крупнейшей монополистической корпорации, как «Юиайтсд Стойте стил корпо рейшн», объявив, что суду не ясно, является ли данная корпорация монополией. Гигантские размеры данной корпорации, как разъяснил Верховный суд, не есть проступок (offense) с точки зрения закона. Верховный суд США в 1927 г. отказался также распустить крупнейшее объединение сельскохозяйственного машиностроения «Интернэшнел харверстеїр корпорейшн», указывая, что «наличие мощи, не прибегающей к давлению» (unexerted power),— не «проступок».

Некоторые буржуазные экономисты отрицают монополистический характер даже «Алюминиум компани оф Америка» (АЛКОА), которая является классическим примером осуществления монополистического контроля над целой отраслью промышленности (эта компания сосредоточивает в своих руках до 90% первичного производства алюминия). Профессор Висконсипского университета

Э. Мэзон пытался поставить под сомнение монополистический характер АЛКОА, ссылаясь на то, что рынок алюминия зависит также от конкуренции заменителей и от производства вторичного алюминия. По подсчетам Мэзона, если в рынок алюминия включить заменители этого металла и вторичный алюминий, то доля рынка, контролируемая АЛКОА, сократится до '60—64%, «когда существование монополии становится сомнительным» 294. Этот же аргумент повторил судья Хэнд на антитрестовском процессе против АЛКОА в 1945 г. Эта софистическая аргументация оказала свое воздействие—суд не принял решения о расформировании АЛКОА.

Некоторые авторы, ссылаясь на «неопределенность» понятия монополии, развивают своеобразный агностицизм. Они утверждают, что, например, невозможно дать определенный ответ по вопросу о влиянии монополий на цепы. Так, американские экономисты У. Боумол и Л. Чендлер, рассматривая монополистическую практику, выражающуюся в искусственном ограничении производства в интересах взвинчивания цен, отмечают, что эта практика может иметь как отрицательные, так и положительные последствия. Они приходят к мнению, что нельзя сделать обобщающий вывод но этому вопросу. Все зависит от конкретных условий. «Поэтому мы считаем, что делать какие-либо выводы относительно уровня цен, производства и использования ресурсов у монополий по сравнению с тем, какими они были бы в условиях чистой конкуренции, очень трудно» 295.

Сами авторы раскрывают практический смысл этого агностицизма в столь кардинальном для современного капитализма вопросе. «Мы видим,— пишут они,— что не так-то просто доказать, что монополист обирает публику путем чрезмерного ограничения размеров своего производства. Имеются всякого рода тонкие соображения, которые должны быть приняты во внимание, прежде чем можно будет сделать солидные правильные выводы. Неудивительно, что правосудие полагает, что их правила не дают простых безотносительных ответов» 296.

Методы, при помощи которых буржуазные экономисты приукрашивают монополии и их практику, весьма многообразны. Но при всем разнообразии их объединяет одна общая черта — стремление скрьгть растущий гнет монополий. И теория «чистой монополии», и теория «монополистической конкуренции», и теория олигополии, и отождествление современных монополий с полуфеодальными монополиями, существовавшими на заре капитализма, и выдумка о том, что главную роль в экономике высокоразвитых капиталистических стран играют мелкие и средние предприятия, и другие увертки буржуазной апологетики направлены на то, чтобы замазать факт удушения монополистами тех, кто не подчиняется монополии, ее гнету, ее произволу. Все это необходимо буржуазным апологетам для того, чтобы разрекламировать современный капитализм как якобы капитализм «прогрессивный», «демократический», «неагрессивный».

<< | >>
Источник: И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3.. 1962

Еще по теме ТРАКТОВКА МОНОПОЛИЙ В КАЧЕСТВЕ НЕЙТРАЛЬНОГО ФАКТОРА:

  1. Подходы зарубежных исследователей к трактовке понятия «качество»
  2. 13.4. Мировая экономика теория факторов Хекшера — Олина; парадокс Леонтьева; современная трактовка влияния факторов производства на структуру внешней торговли; изменение структуры факторов; теорема Рыбчинского
  3. 65. Качество продукции: сущность, измерители и факторы, влияющие на качество.
  4. Современная трактовка влияния факторов производства на структуру внешней торговли
  5. 37. Факторы возникновения монополии
  6. § 6. Нейтральность денег и инфляция в теории рациональных ожиданий
  7. Нейтральная среда. В Лас-Вегасе мозг ящера выглядит глупо
  8. 51. Монополия, ее виды. Поведение фирмы в условиях чистой монополии. Ценовая дискриминация.
  9. 10. Эффективное функционирование естественных локальных монополий и монополий федерального уровня в целях рационального проведения реформы ЖКХ
  10. 56. Несовершенная конкуренция на рынке труда: монополия, монопсония, двойная монополия.
  11. Монополия, ее виды и источники монопольной власти. Социальные издержки монополии. Ценовая дискриминация. Цели и инструменты государственной антимонопольной политики.
  12. 30. Виды монополий. Особенности естественной монополии.
  13. 5.2. Экономические факторы, влияющие на величину прибыли, и оценка качества прибыли
  14. Методические вопросы управления затратами на обеспечение качества продукции в системе менеджмента качества
  15. РАЗДЕЛ 4. Экономическая монополия в условиях рыночной экономики и административная монополия отраслевого министерства - в чем разница?
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -