<<
>>

ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОПРАВДАНИЕ СНИЖЕНИЯ РЕАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ ПОД ВИДОМ БОРЬБЫ ЗА «ПОЛНУЮ ЗАНЯТОСТЬ»

Монополии применяют многообразные методы наступления иа" жизненный уровень рабочего класса. Одним из излюбленных методов является снижение реальной заработной платы. В 30-х годах в Англии весьма заметно сказался процесс роста стоимости жизни.

Это видно из следующих данных об индексах стоимости жизни и розничных цен (июль 1914 г.= 100) 20:

Индекс розноч- Иплекс роанич- Индекс стои ных цен на пи Год Индекс стои ных цен на пи Год мости жизни щевые продукты мости жизни щевые продукты 1930 157. 145 1935 143 125 1931 148 131 1936 147 131 1932 144 126 1937 154 139 1933 140 120 1938 156 140 1934 141 123 в годы экономического кризиса (1929—1933 гг.) цроизо- шло некоторое снижение индекса стоимости жизни, которое

20 «Мирово^ хозяйство. Ежегодник». 1938—1939 гг., стр. 429.

11 И. Г. Блюмин. т. II 161

сопровождалось значительно большим снижением номинальной заработной платы. Но со второй половины 30-х годов весьма отчетливо обнаружился рост стоимости жизни прежде всего в области пищевых продуктов. Значительную роль в этом процессе сыграло введение таможенных пошлин на предметы потребления, в частности на продовольственные товары. Аграрный протекционизм обеспечил высокий рост земельной ренты английским землевладельцам за счет массового потребителя сельскохозяйственных продуктов. Весьма характерно, что рост стоимости жизни продолжался и в годы кризиса 1937—1938 гг., несмотря на снижение оптовых цен на мировом рынке. Получился разрыв между движением оптовых и розничных цен. Оптовые цены начали падать, а розничные продолжали расти. К этому привели рост крупных монополий в розничной торговле, увеличение косвенных налогов и таможенных пошлин. Весьма чувствительным для английских рабочих был также рост квартирной платы.

Рост стоимости жизни принял такие ощутительные размеры, что в Англии в предвоенные годы начало развиваться массовое движение против дороговизны, в котором приняли большое участие жены рабочих.

В предвоенные годы в английской экономике начали сказываться инфляционные процессы. Несмотря на сокращение товарного обращения в годы экономического кризиса 1937—1938 гг., банкнотная масса продолжала непрерывно расти на всем протяжении'30-х годов, начиная с 1932 г. Она выросла с 370 млн. ф. ст. в 1929 т. до 505 млн. ф. ст. в 1938 г. 155 В 1938 г. произошло снижение валютного курса фунта стерлингов с 4,86 долл. до 4,66 долл. Падение курса фунта сопровождалось повышением цен на золото, ростом юцроса па доллары, усиленным отливом золота из Англии в США.

Этот метод наступления на жизненный уровень рабочих, осуществляемый в более замаскированной форме, чем прямое снижение заработной платы, широко пропагандировался Кейнсом и его последователями.

Основной смысл пресловутой «теории занятости» Кейнса заключался в обосновании необходимости использования монополиями государственных мероприятий для наступления на жизненный уровень рабочего класса. Важнейшим рычагом этого наступления Кейнс считает снижение реальной заработной платы, осуществляемое при помощи ряда мероприятий. Кейнс не скрывает, что осуществление предлагаемых им практических мероприятий должно привести к росту товарных цен. Но при этом он настаивает на том, что номинальная заработная плата во всяком случае не должна повышаться.

Смысл «теории занятости» Кейнса состоит в оправдании инфляции и империалистической агрессии как основных методов укрепления монополистического капитала и спасения от угрожающей ему катастрофы.

Стремление оправдать политику взвинчивания цен и политику разжигания войны определило все положения пресловутой кейнсианской «теории занятости». Поэтому Кейнс концентрирует Основное внимание на необходимости усиленного форсирования производственного спроса путем увеличения затрат на новые инвестиции. Кейнс призывает к тому, чтобы создать наиболее благоприятную обстановку для капиталистических инвестиций. А для этого, по Кейнсу, необходимы: во-первых, снижение реальной заработной платы; во-вторых, дешевое кредитование капиталистов по низкой норме процента; в-третьих, щедрое финансирование капиталистов за счет государственного бюджета.

Все эти мероприятия выражают стремление использовать современное буржуазное государство для подавления рабочих и обеспечения высоких прибылей финансовой олигархии. Эта политика неизбежно ведет к росту государственного долга и к развязыванию инфляции.

Проповедь форсирования частнокапиталистических инвестиций при помощи государственного бюджета и дешевого кредита, который должен быть достигнут при посредстве увеличения денежной массы, переплетается у Кейнса с восхвалением непроизводительного, расточительного потребления. Это открывает широкую лазейку для оправдания не только паразитического потребления господствующих классов и содержания раздутого полицейско-государ- ственного аппарата, но прежде всего для оправдания громадных военных расходов, роста милитаризма, империалистической агрессии и т. д. под тем предлогом, что это, мол, необходимо для обеспечения «полной занятости». «Общая теория занятости» Кейнса непосредственно служит апологии войны и милитаризации хозяйства. Уильям Фостер справедливо характеризует «убеждение капиталистов в том, что военные заказы, а в конечном счете и сама война необходимы для дальнейшей работы промышленности», как реакционный кейнсианский принцип156.

Кейнс, как и Пигу, старается в интересах монополистического капитала внушить рабочим мысль, что увеличение занятости возможно только при условии снижения реальной заработной платы. Но он прибегает к более сложным и изощренным методам обмана масс. Он понимает, что тезис о «'добровольной безработице» может вызвать только глубокое (возмущение среди рабочих. В обстановке гигантской хронической безработицы, охватывавшей в Англии 3 млн. человек, упрекать безработных в предпочтении безделья недостаточно высокой оплате труда значило бросить прямой вызов

рабочему классу. Кейнс не отказывается от элостного вымысла Пигу о «добровольной безработице», но, как более изощренный демагог, дополняет этот вымысел (признанием, что существует, как он выражается, «вынужденная безработица», что «налицо имеются безработные, которые согласились бы работать за меньшее вознаграждение, чем существующая реальная заработная плата»157.

«Вынужденная безработица», по Кейнсу, зависит от недостаточности платежеспособного спроса. Для того чтобы опраничить «вынужденную безработицу», Кейнс предлагает форсировать общественный опрос при помощи различных-' государственных мероприятий, объективным содержанием которых является создание военно-инфляционной конъюнктуры.

Кейнс не менее ревностный сторонник наступления на жизненный уровень рабочего класса, нежели Пигу, но Кейнс предлагает несколько иную тактику. Он стоит за снижение реальной, а не денежной заработной платы. Пигу также стремился к снижению реальной заработной платы, но он полагал, что снижение поминальной заработной платы достаточно для этой цели. В отличие от Пигу Кейнс выступает с тезисом, что обо формы заработной платы подчиняются различпым закономерностям, что они изменяются в различном направлении. Поэтому Кейнс считает необходимым сосредоточить все внимание на других методах снижения реальной заработной платы. «Мы стараемся показать,— пишет он,— что общий уровень реальной заработной платы определяется в первую очередь „силами совсем другого рода» 158. Эти «силы совсем другого рода» он ищет в форсировании расточительного потребления господствующих классов и государственных расходов, финансируемых за счет бюджета.

Кейнс в некоторых местах откровенно выбалтывает подлинную классовую подоплеку предлагаемой им тактики наступления яа жизненный уровень рабочего классе. В его высказываниях сквозит одно чувство — страх перед выступлениями рабочих. Он настойчиво внушает капиталистам, что «попытки нанимателей понизить денежную заработную плату путем пересмотра соглашений с рабочими вызовут гораздо более сильное сопротивление, нежели постепенное или автоматическое снижение реальной заработной платы в результате роста цен» 159.

Не случайно Кейнс во главу угла выдвигает положение, что номинальная и реальная заработная плата движутся в противоположном направлении. Это как раз характерно для инфляции. Рост номинальной заработной платы во время инфляции сопровождается падением реальной заработной платы.

Но Кейнс возводит это противоположное движение обеих форм заработной платы в общее правило. «Изменения реальной заработной платы,— пишет он,— сочетающиеся с изменениями денежной заработной платы, обычно отнкщь не происходят в том же направлении, а почти всегда в противоположном» 160, Выражения Кейнса «обычно», «почти всегда» свидетельствуют о том, что инфляцию он рассматривает как нормальный процесс.

Положение Кейнса о том, что движение номинальной и реальной заработной платы «обычно», «почти всегда» происходит в противоположном направлении, не выдерживает никакой (Критики. В частности, несостоятельность этого положения можно показать на примере экономических кризисов. В фазе кризиса происходит снижение товарных цеп, что обычно связано со снижением стоимости жизни. Но снижение номинальной заработной платы происходит в еще более сильной степени. В результате налицо падение и реальной заработной платы.

Этот факт можно .проследить на кризисах периода промышленного капитализма. Так, в связи с кризисом 1873 г. в США произошли следующие изменения в номинальной заработной плате и в стоимости жизни (1900 г. принят за 100) 161:

1870 т. 1872 г. 1878 г. 1879 г. Пален

%

Заработная плата

а) рабочей аристократии 120 — 90 — 25

б) прочих рабочих — 116 — 85 27

Стоимость жизни 119 — — 96 19

С переходом к империализму, с установлением господства (капиталистических монополий этот факт выступает в еще более отчетливой форме. Огромное значение в этот период приобретает политика монопольных цен, искусственно задерживающая падение товарных цен и тем самым препятствующая снижению стоимости жизни в целях обеспечения высоких прибылей монополий. С особой силой эти тенденции, характерные для монополистического капитализма, сказались во время кризиса 1929—1933 гт. Монополиям удалось удержать цены на относительно высоком уровне, что послужило одной из важнейших причин затяжного характера этого кризиса.

В качестве фактора, задерживающего падение стоимости жизни, особое значение имели «ножницы» между оптовыми и розничными ценами.

Товары подешевели лишь для крупных потребителей и торговцев, которые во время кризиса присваивали себе гораздо большую равницу между оптовыми и розничными ценами, чем в фазе подъема. Таким образом, до массового потребителя снижение цен доходило в очень ослабленной форме и не могло вызвать ощутительного падения стоимости жизни. В результате снижение номинальной заработной платы в годы кризиса 1929— 1933 гг. сопровождалось снижением реальной заработной платы.

Если же взять кризис 1937—1938 гг., то тогда, как мы отметили выше, снижение номинальной заработной платы сопровождалось »ростом стоимости жизни, что еще более усилило падение реальной заработной платы.

Приведенные примеры показывают всю фальшь теории Кейнса, возводящего частный случай расхождения номинальной и реальной заработной платы во время инфляции в общее правило и «пытающегося представить его в качестве нормы. Это связано с попыткой Кейнса всячески реабилитировать инфлящионистские методы и преодолеть острую вражду, которую массы питают к этим методам. Ему важно показать, что в известных границах инфляция (так называемая контролируемая или регулируемая инфляция) не представляет опасности в народнохозяйственном смысле, что увеличение денежной массы «может быть использовано для стимулирования роста «производства.

Однако не следует делать вывод, что Кейнс вообще отвергает целесообразность и. прямого снижения номинальной заработной платы. В специальной главе, посвященной вопросу об изменениях в номинальной заработной «плате, ои перечисляет ряд случаев, для которых-такое снижение считает целесообразным. Особое значение имеет оговорка Кейнса, оправдывающая самую бесцеремонную систему урезок номинальной заработной платы в том случае, если налицо так называемая открытая хозяйственная система, т. е. если страна поддерживает тесные связи с мировым хозяйством. Кейнс мотивирует в этом случае снижение номинальной заработной платы интересами расширения и удешевления экспорта. Для английских монополий такая оговорка очень кстати, ибо Англия теснее связана с мировым хозяйством, чем какая-либо другая страна. На это не преминул указать сам Кейнс.

Таким образом Кейнс оставляет широкую лазейку для оправдания прямого снижения номинальной заработной штаты, подчеркивая специфические условия Англии. Но все же не этот метод он считает «решающим при «осуществлении политики наступления па жизненный уровень рабочих. Решающее значение для Кейнса имеют соображения о социальной опасности таких методов, которые чреваты угрозой революционного взрыва. Говоря о снижении номинальной заработной платы, он пишет, что «довести это снижение до конца удалось бы, вероятно, только в результате разорительной и отчаянной борьбы» 28.

Рассматривая вопрос о номинальной заработной плате, Кейнс делает еще одно весьма характерное за«мечание. Оя высказывает сожаление, что в странах буржуазной 'демократии нет возможности сразу, по приказу сверху, провести единообразное снижение заработной платы для всех категорий рабочих. В качестве примера, достойного всяческого подражания, Кейнс ссылается на гитлеровскую Германию и Италию Муссолини, где такое единообразное снижение заработной платы было осуществлено после разірома рабочего «движения. Кейнс на все лады восхваляет преимущества такого «единообразного» снижения заработной платы как наиболее верного (метода обеспечения высоких прибылей для монополий.

Для того чтобы приукрасить программу наступления на жизненный уровень рабочего класса и развязывания инфляции, Кейнс преподносит ее как программу «полной занятости». С етой же целью он пытается запутать вопрос о причинах безработицы и выдвинуть такое «объяснение» безработицы, которое сняло бы с капиталистов ответственность за это бедствие и создавало бы иллюзию о возможности его преодоления в рамках капитализма. Этой задаче подчинена «общая теория занятости» Кейнса. Кейнс пытается увести читателя от коренных явлений и процессов, характеризующих современное буржуазное общество. Он пытается свести все дело к «вечным» экономическим тенденциям, действовавшим якобы на всем протяжении человеческой истории и лишь несколько видоизменившим сейчас форму своего проявления.

Кейнс продолжает традиции вульгарной политической экономии, установленные еще Мальтусом. Он всячески стремится замазать имманентную связь, существующую между безработицей и капиталистическим способом производства. Он старается затушевать тот факт, что безработица — неизбежный продукт капитализма. Поэтому проблему безработицы при капиталистическом способе производства ои подменяет проблемой занятости вообще. Такой внеисторический подход лежит в основе лживого-вывода, охотно подхваченного современными буржуазными реформистами,— вывода о возможности преодоления безработицы в рамках капитализма.

Кейнс стремится скрыть и тот основной факт, что безработица неразрывно связана с повышением органического строения капитала при капитализме. Известно, что с ростом производительной силы труда изменяется органическое строение капитала: увеличение постоянного капитала происходит быстрее, чем переменного, предназначенного на покупку рабочей силы. Это положение обусловливает относительное уменьшение спроса на труд, поскольку более производительное оборудование нуждается в относительно меньшем числе рабочих. Кейнс совершенно запутал вопрос о причинах безработицы, поскольку он абстрагируется от всяких производственно-технических и экономических изменений. Он, в частности, исходит из предпосылки о неизменности уровня техники и концентрации производства. В действительности же рост капиталистического накопления ведет к созданию относительно избыточ- ного рабочего населения. Те самые факторы, которые повышают производительную силу труда и ускоряют накопление капитала каїк по массе, так и по стоимости,— эти же самые факторы постоянно создают и относительное перенаселение.

«Отвлекаясь» от капиталистических противоречий, обусловливающих образование относительного перенаселения, Кейнс замалчивает также специфические противоречия, характеризующие период империализма и, прежде всего, политику монополий, ограничивающих производство с целью взвинчивания цен и получения монополистических прибылей. Между тем, увеличение пнета монополистических организаций имеет огромное значение в ускорении роста массовой безработицы. Это замалчивание роли монополий выдает с головой Кейнса как идеолога монополистического капитала 162.

Для того чтобы запутать вопрос о причинах безработицы, Кейнс применяет излюбленный прием буржуазных экономистов: он под меняет объективные экономические законы капитализма всякого рода произвольными «психологическими законами», имеющими якобы вечный и внеклассовый характер. Общий объем занятости, по Кейнсу, лимитируется размерами эффективного, т. е. платежеспособного опроса, распадающегося на потребительский и производственный. Безработица, по Кейнсу, вытекает из недостатка эффективного спроса, для «объяснения» которого он придумал особый «основной психологический закон». Суть этого «закона» состоит* в том, что рост личного потребления происходит в более слабой степени, нежели рост дохода данного лица.

Кейнс сознательно замалчивает классовую природу потребления в буржуазном обществе. Он измышляет единый закон потребления для 'всех классов, замазывая тот факт, что потребление рабочих имеет совершенно другую природу, нежели потребление капиталистов. Потребление рабочих подчинено закону стоимости рабочей силы, закону относительного и абсолютного обнищания; потребление же капиталистов определяется размерами прибавочной стоимости, которая обеспечивает капиталистам рост роскоши при одновременном росте накопления капитала. Для того чтобы окончательно запутать проблему реализации, Кейнс прибегает к обычному фальсификаторскому приему, рисуя положение дел так, что рабочие, подобно капиталистам, имеют возможность делать сбережения. Кейнс всячески замалчивает, что заработной платы нехватает для удовлетворения самых насущных жизненных потребностей. В. И. Ленин писал: «Та часть производимых наем- иым рабочим богатств, которую он получает в виде заработной платы, настолько незначительна, что ее едва хватает на удовлетворение его самых насущных жизненных потребностей; пролетарии лишен таким образом всякой возможности сделать из своей заработной платы сбережения на случай потери им трудоспособности вследствие увечья, болезни, старости, инвалидности, а также в случае безработицы, неразрывно связанной с капиталистическим способом производства» 30.

Ссылка Кейнса на «основной психологический закон» дает со вершенно искаженную картину спроса рабочих, являющегося важнейшим фактором потребительского спроса общества.

Противоречие между производством и потреблением в буржуазном обществе объясняется не надуманным «психологическим законом» Кейнса, а совершенно другими причинами, коренящимися в структуре капиталистического производства. Это противоречие — форма проявления основного противоречия капитализма между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения, при этом решающее значение имеет абсолютное и относительное обнищание рабочего класса.

Противоречие между производством и потреблением отражает характерную особенность экономических законов капитализма* для которого движущим мотивом является погоня за прибылью.

Высказывания Кейнса о «склонности к потреблению» преследуют определенные классовые задачи, соответствующие реакционным интересам монополистического капитала. Рекомендуемая Кейнсом система инфляционных мероприятий сводится к поощрению расточительного потребления господствующих классов, но никак не может способствовать увеличению покупательной силы рабочих.

Не случайно довод о необходимости стимулирования личного потребления Кейнс использует для борьбы с требованиями установления налогов на сверхприбыли монополистов, ссылаясь на то, что такие налоги могут-де снизить потребление «общества» (т. е. монополистов). Не случаен и тот факт, что Кейнс счел нужным поднять на щит таких реакционных идеологов расточительного потребления, как Мальтус. Кейнс считает необходимым поощрять всякие виды потребления, хотя бы самые расточительные и парадоксальные. Он расписывает «преимущество» древнего Египта с его таким родом «производительной деятельности», как... строительство пирамид. Неудивительно, что некоторые из последователей Кейнса договорились до того, что во время кризиса не плохо было бы организовать такие работы, как сооружение пирамид.

Эта защита и прославление самых паразитических и бессмысленных форм потребления — ярчайший показатель гниения современной буржуазной политической экономии, отражающей загнивание и разложение современного капитализма.

Апология расточительного потребления непосредственно связана с восхвалением войны и милитаризации хозяйства. Этой же цели служат и другие пункты программы Кейнса.

Ядром практической программы Кейнса является предложение о государственном регулировании инвестиций. Это основное свое практическое предложение Кейнс пытается обосновать путем ссылки на решающую роль инвестиций в определении общего объема занятости. При этом Кейнс исходит из предположения, что сама по себе ограниченность потребительского спроса ле создает каких- либо непреодолимых границ. Недостаточный рост потребительского спроса может компенсироваться, по Кейнсу, увеличением инвестиций.

В своей і«общей теории занятости» Кейнс стремится показать, что источник всех экономических трудностей современного капитализма, и в частности безработицы, заключается в недостаточном объеме инвестиций и что последний является результатом недостаточных побуждений капиталистов к новым инвестициям. Итак, ©се дело сводится к тому, чтобы вызвать у капиталистов дополнительные стимулы к инвестированию. А для этой цели имеется старый испытанный прием щедрого финансирования за счет бюджета капиталистов, неохотно соглашающихся на новые инвестиции: принятие государством на себя рвска, связанного с этими инвестициями; гарантия капиталистам устойчивой прибыли и т. д.,— короче говоря, применение разнообразных приемов обогащения капиталистических 'Предпринимателей за счет средств «налогоплательщиков. Этот прямой призыв к казнокрадству, к ограблению государственных средств в пользу капиталистических хищников лежит в основе всех теоретических хитросплетений кейнсианского учения о «склонности к инвестициям». Смысл этой теории Кейнса заключается, таким образом, в том, чтобы всемерно использовать государственный бюджет для обеспечения прибылей монополистов.

Для того чтобы обосновать свою политику поощрения грабительской 'практики капиталистических монополий, Кейнс пытается показать, что «бедные» капиталистические предприниматели получают слишком мало прибыли. Для этой цели он прибегает і двойному фальсификаторскому приему.

Во-первых, Кейнс рисует совершенно фантастическую картину современного буржуазного общества, над которым якобы нависла опасность... полного исчезновения прибыли. Кейнс формулирует поистине сногсшибательный вывод, что в обществе, вооруженном современной техникой, предельная эффективность капитала, под которой фактически имеется в виду норма прибыли, в результате «колоссальной аккумуляции капиталов может быть доведена (В течение одного поколения до «нуля. «Стоит немного поду-

мать,— восклицает Кейнс,— чтобы понять, какие огромные социальные изменения произошли бы в результате постепенного исчезновения нормы прибыли на накопленное богатство» 163.

Нужно обладать ноистине незаурядной дозой лицемерия и ханжества для того, чтобы 'проповедовать этот новый вариант «теории» автоматической самоликвидации капиталистической прибыли.

Вся история капиталистического производства полностью опрокидывает измышления Кейнса и лю этому вопросу. Общей тенденцией капиталистического развития является тенденция увеличения массы прибыли, наряду с законом тенденции нормы прибыли к понижению. «...С развитием процесса производства и накопления,— писал Маркс,— необходимо должна возрастать масса прибавочного труда, который можно присваивать и который действительно присваивается, а потому должна возрастать и абсолютная масса прибыли, присваиваемой общественным капиталом» 164. С развитием капитализма изыскиваются все новые и новые методы эксплуатации рабочего класса, которые имеют своим непосредственным результатом увеличение массы прибыли.

Особенно ярко эта тенденция к увеличению массы прибыли проявляется в эпоху империализма, когда обеспечение монопольно высокой капиталистической прибыли выступает в качестве закона движения современного капитализма. Капиталистическая действительность за последние 10—15 лет дает ярчайшие иллюстрации проявлению этого основного экономического закона современного капитализма. Достаточно вспомнить о неслыханном обогащении американских и английских монополий во время второй мировой войны и о еще ббльших прибылях, полученных ими в послевоенный период.

В свете этих фактов становится совершенно очевидным, что версия Кейнса о тенденции к самоликвидации прибыли надумана от начала до конца.

Факты «обогащения монополий в период империализма настолько общеизвестны, что их вынуждена признавать даже фальсифицированная буржуазная статистика. Поэтому Кейнс предпочитает не прибегать к статистическим материалам для подкрепления своего фантастического вывода о тенденции к самоликвидации прибыли. Кейнс предпочел прибегнуть к более простому приему — к пресловутой «теории предельной полезности». Он апеллирует к вымышленной буржуазными апологетами «редкости капитала», к тому, что «редкость капитал а»-де снижается в результате его роста и, следовательно, снижается его предельная (полезность и эффективность. Кейнс в этом вопросе целиком идет по стопам не только Бем-Баверка, но и Ж.-Б. Сэя. Этот винегрет из вульгарных теорий понадобился Кейнсу для того, чтобы замаскировать

эксплуатацию рабочего класса, являющуюся источником капиталистической прибыли. Редкость — это относительное и субъективное понятие, не имеющее никакого отношения к процессу образования прибавочной стоимости. Сногсшибательный «прогноз» Кейнса об автоматическом исчезновении прибыли является досу^ жим вымыслом апологета империализма.

Кейпе далее пытается представить дело так, что подавляющая часть прибыли капиталистических предпринимателей — инвесторов црисваивается ссудным капиталом. Следуя старому приему вульгарной политической экономии, ведущему свою родословную еще от работ Ж.-Б. Сэя, Кейнс разрывает класс капиталистов на две якобы совершенно не связанные между собой части: предпринимателей и владельцев капитала. Согласно этой концепции, две стороны капитала, капитал-функция и капитал-собственность, полностью изолированы один от другого. Для этого Кейнс прибегает к утверждению, которое ничего общего с капиталистической действительностью не имеет: капиталистический предприниматель применяет-де исключительно чужой капитал, полученный в ссуду. При этом фантастическом предположении весь доход предпринимателей сводится к предпринимательской прибыли, а последняя определяется сооіношением между нормой прибыли и нормой процента. Так норма процента приобретает решающее значение для определения объема инвестиций, устойчивость высокого уровня процента выдается за важнейший источник экономических бедствий современного капитализма, а снижение этого уровня — за главный фактор стимулирования инвестиций.

Своей «теорией процента» Кейнс пытается показать, что^ один из важнейших источников безработицы следует «искать в высокой норме процента, т. е. в факте, на деле имеющем подчиненное значение. Кейнсу важно внушить иллюзию, что, во-первых, для устранения безработицы не требуется коренного преобразования капиталистического способа производства, а достаточно изменения нормы процента и, во-вторых, что сама норма процента определяется не стихийным экономическим законом, а экономической политикой и может бьгть регулируема буржуазным государством. Для «теоретического обоснования» этих вымыслов Кейнс проделывает над процентом такую же манипуляцию, как над другими экономическими категориями, т. е. истолковывает процент как чисто психологический феномен.

В своей «теории процента» Кейнс следует за самыми вульгарными теориями кредита. Все свое внимание оп концентрирует на области биржевой спекуляции. Сущность кредита сводится им к ссуде и предложению денег, рассматриваемым независимо от процесса капиталистического воспроизводства, независимо от движения производительного капитала. Уровень процента, по Кейнсу* определяется, с одной стороны, интенсивностью «предпочтения ликвидности», выражающего стремление удержать богатство в наиболее ликвидной, т. е. в денежной форме; с другой стороны, уровень процента зависит от количества денег, находящихся в обращении.

В действительности норма процента определяется спросом и предложением ссудного капитала; спрос и предложение, в свою очередь, находятся в зависимости от ряда моментов, обусловленных общим ходом капиталистического воспроизводства. Спрос на ссудный капитал зависит в первую очередь от спроса на элементы производительного капитала. Огромное влияние на спрос в ссудном капитале оказывает потребность в платежных средствах для ликвидации имеющихся долгов, а эта потребность находится в теснейшей зависимости от движения капиталистического цикла. Так, в фазе кризиса, когда нарушается обычный кругооборот капитала и коммерческий кредит свертывается, возникает усиленная потребность в денежных ссудах. Кейнс ставит вещи на голову, когда объявляет «предпочтение ликвидности» иервичпым фактором, определяющим движение процента. В действительности усиленная погоня за дспьгами, характерная для отдельных моментов капиталистического цикла, является производным фактором, обусловленным экономическим крпзпсом и нарушением сложившихся кредитных связей.

Точно так же предложение ссудного капитала определяется всей совокупностью условий воспроизводства общественного капитала, воздействующих на процесс высвобождения отдельных частей производительного капитала, на движение общественных доходов, часть которых сберегается и становится, таким образом, дополнительным источником кредитования капиталистов.

Тот факт, что норма процента определяется в конечном счете общим ходом капиталистического воспроизводства, исключает возможность для буржуазного государства определять нормы процента. В тех случаях, когда центральные банки устанавливают новую процентную ставку, они, в основном, приспосабливаются к изменившемуся положению на рынке ссудных капиталов. Само же движение спроса и предложения определяется действием стихийных законов.

Для того чтобы обосновать свое утверждение о возможности сознательного воздействия буржуазного государства на норму процента, Кейнс тщится представить процент как категорию, совершенно независимую от производства и, в частности, от нормы прибыли.

Между тем процент есть часть средней прибыли, представляющей собой превращенную форму прибавочной стоимости. Распадение средней прибыли на процент и предпринимательский доход непосредственно определяется конкуренцией между функционирующим^ денежным капиталами. В связи с этим норма процента приобретает видимость известной самостоятельности и внешнюю, кажущуюся независимость от нормы прибыли. Норма процента может, например, обнаружить тенденцию к росту, в то время как норма прибыли падает (во время кризиса). Иллюзия внешней независимости процента от нормы прибыли усиливается еще вследствие того, что «границы средней ставки процента, в противоположность общей норме прибыли, или границы средней нормы процента, в отличие от постоянно колеблющихся рыночных норм процента, не могут быть установлены каким-либо общим законом,— так как здесь дело идет лишь о разделении валовой прибыли под различными титулами междзг двумя владельцами капитала...» 83

Измышления о внешней независимости процента от прибыли Кейнс превратил в основную базу своей «теории процента».

В полную противоположность этим измышлепиям капиталистическая действительность свидетельствует о неразрывной связи процента с прибылью. Это прежде всего проявляется в длительных тенденциях изменения нормы процента. Тенденция нормы процента к понижению в первую очередь определяется аналогичной тенденцией в области изменения нормы прибыли. Возможные расхождения в движении процента и нормы прибыли наталкиваются на ограничение в силу действия механизма капиталистической конкуренций. Если, например, норма процента растет при падающей норме прибыли, то это означает неизбежное снижение предпринимательского дохода, что, в свою очередь, должно вызвать снижение спроса на ссудный капитал и тем самым способствовать в дальнейшем снижению непомерно выросшей нормы процента. Поскольку спрос на ссудный капитал определяется в первую очередь потребностями капиталистического производства, а предложение ссудного капитала — кругооборотом промышленного капитала и процессом высвобождения отдельных его частей, движение нормы процента через ряд опосредствующих звеньев в конечном счете определяется движением нормы прибыли.

Совершенно несостоятельна и попытка Кейнса установить зависимость между изменением уровня процента и количества денег. Здесь особенно отчетливо сказалась фальсификаторская методология его «теории процента» — отождествление движения кредита с движением денег, связанное с игнорированием ссудного капитала. Предложение ссудных капиталов имеет свои закономерности, вытекающие из особенностей кругооборота капитала, из условий, вызывающих высвобождение некоторых частей капитала. Эти условия могут модифицироваться в зависимости от хода воспроизводства основного капитала и от ряда других моментов процесса воспроизводства. Так, например, в фазе депрессии, когда нет бла гоприятных условий для обновления и расширения основного капитала, предложение ссудных капиталов расширяется, поскольку продолжается процесс высвобождения определенных частей капитала. Этот рост предложения ссудных капиталов не находится ни в какой связи с изменением массы денег в обращении.

Далее спрос на ссудный капитал в значительной степени зависит от состояния коммерческого кредита, которое, в свою очередь, находится в тесной зависимости от общего хода воспроизводства общественного капитала. Резкое сокращение коммерческого кредита в фазе кризиса вызывает увеличение спроса да ссудный капитал, что, в свою очередь, ведет к дальнейшему повышению процента. Эти изменения коммерческого кредита опять-таки не связаны непосредственно с изменением массы денег.

Маркс в III томе «Капитала» с исчерпывающей полнотой показал, что «масса этого ссужаемого капитала отлична и независима от массы обращающихся денег» 34.

Своей «теорией процента» Кейнс пытается внушить иллюзию, что при помощи шарлатанских манипуляций в денежно-кредитной сфере можно регулировать общий объем занятости, бороться с кризисами и безработицей. Необходимым условием рекомендуемой им политики снижения процента Кейнс считает увеличение количества денег. Этот же метод фактического раздувания инфляции лежит в основе всех других практических предложений Кейнса, например увеличения непроизводительных расходов государства (за счет преимущественно военных расходов), стимулирования частных инвестиций посредством щедрых финансовых субсидий капиталистам и т. д. Непосредственным результатом этих мероприятий является снижение реальной заработной платы. Таким образом, суть практической программы Кейнса составляет наступление на жизненный уровень рабочих на основе создания военноинфляционной конъюнктуры с целью обеспечения максимума прибыли для монополий.

История капитализма за последние десятилетия воочию показала всю фальшивость утверждения Кейнса о том, что снижение нормы процента может привести к устранению безработицы. В период между двумя мировыми войнами тенденция к понижению нормы процента, несмотря на ряд противодействующих факторов, проявляется с особой силой. Это объяснялось громадным накоплением бездействующих денежных капиталов, не получавших применения в производстве в силу сужения рынков и роста трудностей капиталистического воспроизводства. Наличие относительно низкой нормы процепта ни в коей мере не послужило препятствием для роста безработицы, которая в период общего кризиса капитализма достигает колоссальных размеров, причем резервная армия труда превращается в постоянную армию безработных.

Теория процента изобретена Кейнсом для одурачивания рабочих утверждениями, что с понижением процента будет происходить отмирание рантье, а с их отмиранием исчезнут «многие отталкивающие черты капитализма».

Следует отметить, что восхваление Кейнсом «спасительной» роли низкой нормы процента соответствовало интересам преобладающей части монополистического капитала лишь на определенном этапе, а именно во время экономического кризиса 1929— 1933 гг. и депрессии особого рода.

Падение цен во время кризиса усилило позиции кредиторов и ухудшило положение должников.

В эти годы воротилы монополистического капитала надеялись при помощи удешевления кредита и снижения нормы процента приостановить волну банкротства. Действительность показала полную безуспешность таких попыток. Сам Кейнс вынужден был признать, что снижение нормы процента не является панацеей от экономических кризисов. Но он продолжал в демагогических целях настаивать на том, что низкая норма процента является важнейшим условием борьбы с безработицей.

В послевоенный период имела место переориентация английского монополистического капитала в вопросе о норме процента. С 1947 г. английское правительство (сначала лейбористское, а затем консервативное) проводит политику содействия удорожанию кредита. Учетная ставка Английского банка несколько раз повышалась. Английские монополии используют повышение нормы процента для того, чтобы затруднить получение кредита гражданскими отраслями производства. В обстановке военной конъюнктуры стал популярным лозунг высокой нормы процента.

Восхваление «спасительной» роли низкой нормы процента не выдержало критики времени даже в буржуазных кругах. Это не мешает, однако, буржуазным экономистам, вопреки всякой логике, отстаивать «общую теорию занятости» Кейнса. Последняя является главной базой современных буржуазных проектов «полной занятости». Эти проекты, с одной стороны, преследуют демагогические цели, а с другой — служат прикрытием военно-инфляционных программ. Буржуазные деятели и их правосоциалистические подручные учитывают популярность среди рабочих лозунга борьбы с безработицей и используют его для обмана рабочих. Ликвидация безработицы немыслима без устранения капиталистического строя. Между тем буржуазные проекты «полной занятости» ставят своей целью укрепление прогнивших устоев капитализма.

Буржуазные экономисты, выступающие с лозунгом «полной занятости», например Беверидж и другие, отнюдь не заинтересованы в ликвидации безработицы. Они поддерживают тезис о том, что нужно сохранить «умеренную безработицу», которая оказывала бы давление на занятых рабочих и содействовала бы снижению их заработной платы. С наибольшим цинизмом эта откровенно антирабочая программа проповедуется после второй мировой войны. Но и в период между двумя мировыми войнами эта программа защищалась некоторыми более откровенными кейнсианцами. Был выдвинут, например, лозунг так называемой стандартной безработицы как «нормального» и желательного явления. Робинсон утверждала, что если безработица падает ниже этого, сконструированного буржуазными апологетами уровня, то необходимо принять меры для искусственного снижения занятости в интересах предупреждения роста заработной платы. «Уровень занятости,— писала она,— должен снижаться в течение продолжительного периода времени, до тех пор, пока он не достигнет такого пункта, на котором денежная заработная плата перестает повышаться» 35.

Робинсон откровенно сообщила, что авторы «теории полной занятости» вовсе не думают об устранении безработицы, и поэтому ее работа «Очерки теории занятости» не имела успеха. Буржуазии нужны были более изощренные демагоги.

Наиболее изощренным демагогом в этой области выступает английский буржуазный экономист Беверидж, автор разрекламированный буржуазными писателями книги «Полная занятость в свободном обществе». Беверидж пытается представить дело так, что осуществление ««полной занятости» должно стать центральной задачей буржуазного правительства и основным критерием всех его мероприятий. Лишь в конце своей работы, и то мимоходом, Беверидж вынужден признать, что он вовсе и не ставит перед собой цели ликвидировать безработицу. Он считает нужным даже «планировать» безработицу, устанавливая для нее минимум в 3% от общей численности занятых рабочих; из них 1% падает на сезонную безработицу, 1 % — на безработицу, связанную с техническим прогрессом и передвижением рабочих из одних отраслей в другие, и, наконец, 1 % — на затруднения в производстве, связанные с внешней торговлей. Нечего говорить о том, что вся эта арифметика надумана от начала до конца. Основной экономический закон капитализма и вытекающий из него закон анархии производства и кризисов исключают возможность планирования при капитализме каких бы то ни было экономических процессов в народнохозяйственном масштабе. Но все эти расчеты о «нормальной» безработице проливают свет на подлинный смысл разглагольствований буржуазных экономистов о «полной занятости». За громко звучащими лозунгами «полной занятости» скрывается программа некоторого незначительного ограничения безработицы преимущественно за счет военных заказов, оплачиваемых путем налогов, взимаемых с трудящихся, в интересах обеспечения монопольно высоких прибылей.

Для того чтобы замаскировать подлинный классовый смысл своей программы, Беверидж старается создать впечатление, что он не является безоговорочным и стопроцентным сторонником частного капиталистического предпринимательства.

Основу «проекта полной занятости» Бевериджа составляет предлагаемый им «новый тип государственного бюджета». Беверидж призывает правительство взять на себя ответственность за обеспечение «соответствующего уровня издержек». На практике это означает, что правительство должно по возможности расширить свои расходы, используя их для помощи крупным монополиям в форме субсидий и дешевого кредита. «Новый тип бюджета» Бевериджа представляет собой не что иное, как типичный военный бюджет капиталистического государства с большим превышением расходов над доходами, составляющим основу инфляционной конъюнктуры, с большим удельным весом налоговых поступлений в приходной части.

Программа Бевериджа — это программа дальнейшего ухудшения материального положения трудящихся, развязывания инфляции, влекущей за собой рост цен и надение реальной заработной платы, рост налогового бремени, усиленную гонку вооружений, милитаризацию хозяйства.

Антирабочая и милитаристическая направленность проекта Бевериджа сказывается также и в его предложениях о распределении рабочей силы. Беверидж связывает решение проблемы «полной занятости» с осуществлением принудительного распределения рабочей силы. Он заявляет, что недостаточная «мобильность» рабочих является одной из причин безработицы. Под видом борьбы с безработицей он предлагает лишать пособий по страхованию рабочих, которые не идут в те районы и те отрасли, где капиталисты больше всего нуждаются в рабочей силе. Он предлагал сохранить в мирное время принудительное распределение рабочей силы, которое имело место в Англии в годы второй мировой войны, распространив его главным образом на молодые кадры. Тем самым Беверидж, как и Кейнс и иже с ними, выдает себя с головой как апологет милитаризма, требующий закрепощения рабочих, сохранения для них и после войны условий военной каторги.

Беверидж не выражается с такой откровенностью, как другие буржуазные идеологи, открыто проповедующие, что «полная занятость» может быть достигнута только в результате усиленной милитаризации хозяйства и развязывания мировой войны. Как более осторожный демагог, он остерегается афишировать свою близость к «торговцам смертью». Он предпочитает незаметно подвести читателя к тому же выводу, который целиком отвечает интересам монополий. Все его практические предложения по осуществлению так называемой полной занятости имеют своим содержанием милитаризацию хозяйства.

Подлинный смысл «проекта полной занятости» Бевериджа — в укреплении монополистического капитализма.

Проекты «полной занятости» Бевериджа, как и других современных буржуазных экономистов, носят на себе несомненную печать периода общего кризиса. Эти проекты порождены огромным

обострением социальных противоречий современного капитализма в связи с массовой хронической безработицей, выросшей в серьезную опасность для капиталистического строя. Методы, при помощи которых буржуазные авторы пытаются разрешить проблему «полной занятости», отражают господствующую практику периода империализма — обогащение финансовой олигархии за счет широкого использования государственных средств, обеспечение монополиям гарантированного рынка при посредстве военных заказов, гонки вооружений и развязывания войны в качестве наиболее выгодного бизнеса. Эти методы диктуются интересами монополистического капитала, требующего обеспечения монопольно высокой прибыли.

Продуктом общего кризиса капитализма является не только выдвижение лозунга «полной занятости» и рекомендуемые в буржуазной литературе методы ее разрешения, но и демагогические приемы защиты проектов «полной занятости». Прикрываясь вне- исторической трактовкой проблемы безработицы и методов ее устранения, буржуазные авторы пытаются затушевать коренное различие между действительной ликвидацпей безработицы в социалистическом обществе и демагогическими обещаниями устранить безработицу, содержащимися в проектах «полной занятости». Фактически эти проекты направлены на то, чтобы отвлечь рабочих от борьбы за свержение капитализма и социалистическое преобразование общества. Эти проекты, наряду с оправданием современной практики обогащения монополий, пытаются внушить рабочим обманчивое представление о том, что можно добиться величайшего достижения, осуществленного в СССР и в странах народной демократии,— устранения кризиса и безработицы — не на основе ликвидации власти капитала и введения социалистических отношений, а в рамках буржуазного строя.

В действительности ликвидация безработицы осуществима только в социалистическом обществе. Социалистическая организация производства, обеспечивающая неуклонный рост производительных сил, устраняющая экономические кризисы перепроизводства и всякого рода срывы производства, вытекающие из капиталистической анархии производства, устраняет причины безработицы.

Советский народ почти четверть века назад полностью ликвидировал безработицу и навсегда забыл об этом бедствии, от которого и поныне тяжко страдают рабочие капиталистических стран. В СССР непрерывно растет численность рабочих и служащих, занятых в народном хозяйстве. Так, по сравнению с 1940 г. численность рабочих и служащих в народном хозяйстве СССР в 1950 г. возросла на 7700 тыс. человек. В 1952 г. численность рабочих и служащих в народном хозяйстве СССР возросла на 900 тыс. человек по сравнению с 1951 г.

Непрерывно растет численность рабочего класса и в странах народной демократии, где уничтожена власть капитала.

Действительными борцами за полную занятость выступают коммунистические партии, нацеливающие рабочих на борьбу с основным источником безработицы — капиталистическим общественным строем.

* * * і

После второй мировой войны в английской литературе лейтмотивом становится положение, что экономическая мощь Англии может быть восстановлена только за счет рабочего класса. Позицию монополий лучше всего выразил «Экономист», заявивший, что «улучшение жизненных условий рабочих при данных обстоятельствах губительно для экономики страны в целом» 165.

Это требование усиления наступления на рабочий класс в послевоенный период получило отчетливое выражение в писаниях кейнсианцев. Стало ясно, что важнейшим содержанием кейнсианства является оправдание снижения реальной заработной платы. Если прежде кейнсианцы маскировали свои антирабочие проекты разговорами о «полной занятостп», то в послевоенный период многие кейнсианцы выступили с открытой проповедью необходимости форсирования безработицы. Если прежде кейнсианцы старались подчеркнуть свой «демократизм» и «пацифизм», то в послевоенный период они стали открыто выражать свои симпатии империалистической реакции и фашистским методам управления государством.

После второй мировой войны для английской буржуазной экономической литературы, посвященной проблемам заработной платы и положения рабочего класса, характерны следующие три особенности: 1)

попытки обоснования политики замораживания заработной платы; 2)

попытки представить, что в современной Англии существует якобы «сверхполная занятость», и призыв к искусственному расширению безработицы; 3)

защита наряду с экономическими внеэкономических методов наступления на рабочий класс путем, например, запрещения стачек, государственного коптроля над заработной платой, обязательного арбитража по всем трудовым конфликтам и т. д.

Как было показано выше, экономика послевоенной Англии развивается под знаком усиливающейся инфляции 166. Непрерывный рост цен на потребительские товары при «замороженной» заработной плате неизбежно означает падение реальной заработной платы. Даже в тех случаях, когда рабочим удается в результате упорной борьбы добиться известного увеличения номинальной заработной платы, рост дороговизны перекрывает эти завоевания рабочих, и реальная заработная плата продолжает сокращаться. Так, индекс заработной платы всех английских рабочих в октябре 1952 г. составил 131 (июль 1947 г. = 100). Официальный индекс розничных цен на той же базе составил 138 167. Даже сопоставление этого явно заниженного индекса розничных цен и завышенного индекса заработной платы (ибо он отражает наряду с ростом номинальной заработной платы и влияние увеличения занятости) показывает, что рабочий на свою заработную плату мог в 1952 г. покупать меньше товаров, чем в 1947 г.

При характеристике уровня реальной заработной платы нужно иметь в виду, что потребление рабочих в послевоенной Англии снижается и в результате высокого налогового обложения. В современных условиях более чем когда-либо оправдываются слова К. Маркса, указавшего, что «с каждым новым налогом пролетариат оттесняется на ступеньку ниже; отмена же какого-нибудь старого налога повышает не заработную плату, а прибыль» 168.

Налоги выросли более чем вдвое по сравнению с довоенным уровнем (с учетом обесценения фунта стерлингов). По тяжести налогового бремени Англия занимает первое место в мире. Налоги составили в 1952/53 г. 48% всего национального дохода Англии против 24,2% в 1937/38 г.169 Налоговое обложение увеличивается не столько за счет прямых налогов, сколько за счет косвенного обложения, в особенности за счет налогов, падающих на трудящихся. Как указал Гарри Поллит, рабочий класс Англии выплачивает 75% сумм, взимаемых в виде косвенного обложения 170.

В этих условиях снижение номинальной заработной платы при одновременном росте цен означало бы такое катастрофическое падение реальной заработной платы, на которое английская финансовая олигархия при всем своем желании не может решиться из опасения, что это может вызвать решительное выступление со стороны рабочего класса. Все ее усилия поэтому теперь направлены к тому, чтобы всячески затормозить рост номинальной заработной платы и задержать ее на теперешпем уровне. К этому сводится политика пресловутого замораживания заработной платы.

Буржуазные экономисты, включая и лейбористов, усердно роются в мусорной свалке вульгарных теорий для того, чтобы отыскать аргументы в пользу антирабочей политики замораживания заработной платы.

* Английский коммунист Итон систематизировал ходячие аргументы в буржуазной литературе по этому вопросу и свел их к следующему: 1.

Рост заработной платы приведет к инфляции. 2.

Рост заработной платы затруднит развитие английского экспорта. 3.

Рост заработной платы отразится на прибылях и затруднит возможность переоборудования английской промышленности171.

Как видим, защитники политики замораживания прибегают к старым, затасканным приемам буржуазной апологетики. Тут ста- рая-престарая апелляция к интересам развития экспорта. Ф. Энгельс еще в 1845 г. в работе «Положение рабочего класса в Англии» дал блестящую отповедь этой спекуляции на вопросах экспорта. Энгельс уже тогда подчеркивал, что подобного рода «аргументация» свидетельствует лишь о том, что «промышленная мощь Англии держится только на варварском обращении с рабочими, на разрушении здоровья, на пренебрежении к социальному, физическому и духовному развитию целых поколений» 172.

Столь же затасканный характер имет старый прием вульгарной экономии — призывать рабочих к жертвам во имя интересов технического развития промышленности и ее переоборудования. Фальшь этой «аргументации» особенно отчетливо выступает в период империализма, когда монополии, получающие гигантские прибыли, нередко тормозят техническое развитие, а паразитизм и расточительное потребление достигают невиданных размеров. Экономика современной Англии дает многочисленные иллюстрации того, что в ведущих отраслях промышленности продолжает сохраняться техническая отсталость, несмотря на гигантские прибыли, получаемые капиталистами этих отраслей.

Для того чтобы оправдать те жертвы, на которые финансовые магнаты обрекают рабочий класс, современные буржуазные экономисты перекраивают на свой лад «теорию фонда заработной платы». Так, например, Криппс на лейбористской конференции в Блэкпуле в 1949 г. приводил избитое сравнение национального дохода с караваем. Криппс говорил, что рост заработной платы лишь «позволит разрезать тот же каравай иным образом, но не увеличит размеров каравая». Это типичное сравнение сторонников «теории фонда заработной платы», имеющей вековую давность.

Еще в 1865 г. К. Маркс показал никчемность подобных сравнений: «Гражданин Уэстон иллюстрировал свою теорию следующим примером: если в миске содержится определенное количество супа, предназначенное для известного числа лиц, то это количество не может возрасти от того, что будут увеличены размеры ложек...

Гражданин Уэстон... позабыл, что в миске, из которой едят рабочие, находится весь продукт национального труда и что брать из нее 'больше им мешает не малый объем миски и не скудное количество ее содержимого, а только лишь малые размеры их ложек» 44.

Центральным теоретическим аргументом современных буржуазных экономистов в защиту политики замораживания заработной платы является старое, затасканное положение вульгарной экономии, опровергнутое в свое время еще Рикардо, что рост заработной платы неизбежно приводит к росту товарных цен. Ф. Энгельс писал, что со времен Рикардо определение стоимости товаров заработной платой «изгнано из научной политической экономии ...ив наши дни имеет еще хождение только в вульгарной политической экономии. Как раз пошлейшие сикофанты существующего капиталистического общественного строя проповедуют определение стоимости заработной платой...»45. Современная буржуазная политическая экономия выступает с этим старым хламом вульгарных теорий.

Следуя своему обычному методу сваливать с больной головы на здоровую, буржуазные апологеты тщатся представить дело так, будто ответственность за послевоенную инфляцию несет рабочий класс со своими якобы чрезмерными требованиями повышения заработной платы. Они стараются замаскировать тот факт, что современная инфляция представляет собой неизбежный результат обостряющихся противоречий капитализма. Они умалчивают и о том, что инфляционный процесс усиливается в результате империалистической политики США и Англии, гонки вооружений, чрезмерного раздувания военного бюджета.

С особой наглядностью здесь выступает лицемерие современных буржуазных идеологов: будучи вдохновителями политики, приводящей к усилению инфляции, они напяливают на себя маску противников инфляции, ревнителей устойчивой валюты. Во имя стабилизации цен и укрепления денежного обращения буржуазные апологеты требуют от рабочих, чтобы они заботились не об уровне оплаты, а о росте производства. Современные английские буржуазные экономисты в этом отношении не оригинальны: еще гитлеровские писаки утверждали, что нет якобы особой экономической проблемы заработной платы, что основное значение заработной платы состоит-де в доставляемом ею моральном удовлетворении.

С проповедью отказа от борьбы за увеличение заработной платы усиленно выступают среди рабочих правые лейбористы, прибегающие к еще большей фальсификации, нежели откровенные

буржуазные идеологи. Правые лейбористы спекулировали на том, что Англия развивается-де по социалистическому пути и что в этих условиях должно измениться поведение рабочего класса. Некоторые лейбористские авторы ссылаются в качестве примера на ...советских рабочих. Так, английский лейборист Пурдом предлагает культивировать среди английских рабочих дух «индустриального единства», характерный для рабочих СССР46. Пурдом замалчивает, что социально-экономический строй в СССР и социально- экономический строй современной Англии диаметрально противоположны друг другу; что в стране победившего социализма, где уничтожены эксплуататорские классы, где господствует социалистическая собственность на орудия и средства производства и где трудящиеся работают на себя, рабочий по-хозяйски относится к своему предприятию; именно этим и объясняется тот дух «индустриального единства», который господствует в СССР. В капиталистической же Англии, где господствует кучка финансовых магнатов, осуществляющих при помощи своих лейбористских лакеев безудержную эксплуатацию, ни о каком «индустриальном единстве» не может быть речи. Совершенно очевидно, что пропаганда «индустриального единства» в условиях капитализма может быть только на руку капиталистам; эта пропаганда рассчитана на то, чтобы обезоружить рабочий класс, навязать ему отказ от классовой борьбы с капиталом.

Только в социалистических условиях повышение производительности труда становится источником роста заработной платы. В условиях же капитализма повышение производительности идет на пользу капиталистам.

Замазывая глубочайшее различие двух систем, лейбористская пропаганда старается одурачить рабочих, '«доказывая», что ключ к улучшению экономического положения рабочих не в упорной и систематической борьбе с капиталистами, а в росте производительности труда и расширении производства, при условии отказа от классовой борьбы.

Наряду с этими идеологическими методами воздействия монополистический капитал старается усилить экономические методы нажима на рабочих. Эти стремления монополий отражает широко пропагандируемый сейчас в английской буржуазной литературе призыв искусственного форсирования безработицы.

После второй мировой войны безработица, сократившаяся в силу военной мобилизации огромного числа рабочих, снова обнаружила значительный рост. Даже по официальным, явно преуменьшенным данным, в Англии число зарегистрированных безработных превысило в 1952 г. полмиллиона человек. Согласно данным, опубликованным английским Министерством труда, число полностью безработных увеличилось в Англии в 1952 г. на 101 тыс. человек. Безработица особенно сильна в текстильной промышленности и в других отраслях, производящих предеметы потребления.

В 1952 г. также обнаружился значительный рост безработных в машиностроении, автомобильной и химической промышленности. Каждый пятый докер в современной Англии является безработным 173. По-прежнему сохранились «депрессивные районы» с высоким удельным весом безработных174.

Но темпы роста безработицы в послевоенный период не удовлетворяют английскую буржуазию. В буржуазной прессе нередко раздаются голоса о наличии в Англии какой-то фантастической «сверхполной занятости», являющейся якобы источником всех современных бед. За последние годы в Англии открыто пропагандируется точка зрения о желательности искусственного усиления безработицы. На этот раз английские буржуазные экономисты отбросили обычную маску респектабельности и обнажили клыки капиталистических хищников.

В качестве метода искусственного форсирования безработицы английские буржуазные экономисты рекомендуют сокращение капитальных затрат (имеются в виду капиталовложения в гражданские мирные отрасли производства). Для позиции большинства английских буржуазных экономистов характерна нашумевшая брошюра Харрода «Нужны ли эти лишения?» 175, оказавшая непосредственное влияние на экономическую политику лейбористского правительства. Харрод выступил под флагом борьбы за экономию, имея в виду в первую очередь снижение расходов на жилищное строительство и на продовольственные субсидии. Харрод предложил сократить расходную часть бюджета на 500 млн. ф. ст., из них 150 млн. ф. ст. в виде административных расходов и 350 млн. ф. ст. в виде капитальных затрат. Лейбористское правительство поспешило через три месяца после выхода в свет брошюры Харрода реализовать его предложение и, в частности, сократило первоначально намеченную программу капитальных затрат.

Основной смысл сокращения капиталовложений Харрод усматривал в том, что оно приведет к росту безработицы, а это, с упое- ниєм заявлял он, в силу низкой заработной платы обеспечит переход рабочих в отрасли, где нехватает рабочих рук.

В современной английской буржуазной экономической литературе широко распространенным аргументом в пользу ограничения капиталовложений является ссылка на то, что продукция машиностроения представляет собой наиболее рентабельный и перспективный экспортный товар и что в интересах форсирования экспорта машин следует идти на ограничение ввода новых машин в самой АНГЛИИ.

Совершенно очевидно, что такая политика является близорукой даже с точки зрения интересов развития экспорта. Ограничение капиталовложений в самой АНГЛИИ означает консервацию ее технической отсталости по сравнению с такими странами, как США, задержку снижения издержек производства английской промышленности и рост трудностей в ее конкуренции с лучше оснащенной современной техникой промышленностью других капиталистических стран.

Для оправдания антинациональной ПОЛИТИКИ ограничения капиталовложений современные английские буржуазные экономисты используют старые увертки вульгарной экономии. Тут и ссылка на то, что труд, затраченный на услуги, является столь же производительным, как и труд, производящий материальные продукты (поэтому англичанам, мол, лучше сосредоточить свое внимание на производстве услуг, которые не требуют импортного сырья и оборудования), что рост населения отстает от роста промышленности и поэтому, мол, может оказаться избыток оборудования и т. д.176 Там, где буржуазным экономистам выгодно, они применяют своеобразное «мальтузианство навыворот», выдвигая опять-таки на передний план биологические законы роста населения, но на этот раз жалуясь на недостаточный рост населения.

Предложения Харрода о сокращении капиталовложений имеют определенную империалистическую направленность. Харрод и его единомышленники, конечно, .не возражают против инвестиций, имеющих военное значение. Напротив, он всячески приветствует такие инвестиции177. Под флагом борьбы за сокращение капиталовложений Харрод и другие английские буржуазные экономисты выдвигают требование о свертывании строительства школ, больниц, а также жилищного строительства, которое в Англии осуществляется при лейбористах и консерваторах в мизерных масштабах. Сам Харрод признает, что темпы строительства новых домов были неудовлетворительны. Но это не мешало ему вопить о чрезмерности жилищного строительства.

Призыв к ограничению капиталовложений, проповедуемый в современной английской буржуазной литературе, отражает стремление монополистического капитала искусственно задержать развитие гражданских отраслей производства, усилить в этих отраслях безработицу, высвободить капиталы для более усиленного перевода хозяйства на военные рельсы и развития экспортных отраслей, привлечь рабочую силу в военные отрасли на условиях, которые будут диктовать монополии, т. е. на условиях нищенской заработной платы.

Свертывание гражданского производства в современной Англии придает специфический характер безработице, которая с наибольшей силой проявляется именно в мирных отраслях промышленности, и прежде всего в производстве предметов потребления.

Для того чтобы осуществить искусственную задержку развития гражданских отраслей производства, английский монополистический капитал применяет разные методы: эти отрасли снабжаются в последнюю очередь дефицитным сырьем, они поставлены в значительно худшие условия в отношении кредитования и т. д.

Призыв к ограничению капиталовложений отражает стремление наиболее мощных английских монополий ускорить разорение массы мелких и средних предприятий путем лишения их сырья и кредита и тем самым ускорить переход этих предприятий в руки монополий.

Теория, восхваляющая целесообразность форсирования безработицы, направлена к тому, чтобы оправдать мероприятия, усиливающие безработицу в определенных отраслях, а именно в гражданских отраслях производства. Эта теория, отражая общее стремление английского капитала к усилению эксплуатации рабочих, вместе с тем отражает стремление наиболее мощных английских монополий к подчинению себе более слабых капиталистических групп.

Классовую подоплеку этой «теории форсирования безработицы» весьма откровенно выразил консервативный орган «Таймс» в статье, посвященной проектам «полной занятости». «Первая функция безработицы...,— писал «Таймс»,— в том, что она поддерживает авторитет хозяина над рабочим. Хозяин находится в нормальном положении, когда он может сказать: «Если вы не хотите этой работы, то имеется множество других, которые ее сделают*»178. «Таймс» угрожал, что устранение безработицы приведет неизбежно к хроническому росту заработной платы и цен.

С наибольшим упорством эту «теорию» проповедует «Экономист», жалующийся почти в каждом номере на якобы слишком мизерные масштабы безработицы в Англии. «Умеренная и правильно распределенная безработица,— писал «Экономист» в 1947 г.,— необходима для спасения всего социального организма». «Не нужно быть слишком смелым человеком,— развязно повторяет ту же мысль «Экономист» в 1949 г.,— чтобы признать, что известная степень безработицы принесла бы большую пользу» 179.

Что понимает орган Сити под «известной степенью безработицы», под «умеренной степенью безработицы»? Ответ на этот вопрос мы находим ь том же номере «Экономиста». Оказывается, речь идет о том, чтобы довести в современных условиях безработицу до 5—7% общей численности рабочих. По подсчетам самого «Экономиста», 5% означало бы число безработных в 1050 тыс. человек, 7% —1470 тыс. человек. Итак, «Экономист» откровенно мечтает о том, чтобы увеличить число безработных на миллион человек.

В действительности все мероприятия, предлагаемые буржуазией, способны только усилить, а не ослабить безработицу, поскольку эти мероприятия ведут к ограничению внутреннего рынка, к обострению противоречий реализации, к взрыву нового экономического кризиса, т. е. в конечном счете к росту числа безработных.

Весьма характерно, что этот откровенный призыв буржуазных деятелей поддерживается и правыми лейбористами, хотя в более осторожной и замаскированной форме, ибо лейбористам неудобно выступать с такими лозунгами на рабочих собраниях. В трехтомном сборнике «Британская лейбористская партия», изданном руководством этой партии в 1948 г., мы, например, читаем: «Более мудро рисковать небольшой безработицей с тем, чтобы производить слишком много, чем иметь полную занятость и производить слишком мало» 180. В завуалированной форме здесь поддерживается положение буржуазных экономистов о том, что установление полной занятости может привести к упадку производства. С продо- ведью «народнохозяйственной целесообразности» безработицы выступили за последние годы лидеры лейбористов — Моррисон (в том же трехтомном сборнике) и Уильямс (в книге «Тройной вызов»). Необходимость частичной безработицы подчеркивалась и в избирательной программе лейбористов 1949 г.

Не отказываясь полностью от демагогии о «полной занятости», современные буржуазные идеологи Англии выдвигают на первый план проповедь форсирования безработицы. На эти позиции в послевоенный период стал и Беверидж, хотя, со свойственной ему изворотливостью, он старается замаскировать этот факт. этом отношении характерна его статья, опубликованная в близкой лейбористам газете «Дейли миррор» от 13 июля 1948 г. Беверидж призывает рабочих, чтобы они работали еще интенсивнее без всякого увеличения заработной платы. Но он отдает себе отчет в том, что одной такой пропагандой многого не добьешься. И он напоминает, что существует более эффективное средство нажима на рабочих — массовая безработица. «Некоторые считают,— пишет он,— что только одно средство может дать нужный результат — доза безработицы».

Если раньше Беверидж мимоходом формулировал тезис, что «полная занятость» не исключает наличия небольшого процента безработицы (по Бевериджу, в объеме 3% от общего числа рабочих), то сейчас этот тезис выдвигается на передний план.

Расширение безработицы, преподносимое как метод борьбы с безработицей,— такова сущность буржуазной софистики в наши дни.

Летом 1950 г. американский империализм начал открытую агрессию в Корее и в Китае, к которой присоединился и британский империализм. Корейская авантюра послужила толчком для небывалого раздувания военного бюджета, для лихорадочной гонки вооружений. Экономика Англии была переведена на военные рельсы.

В этих условиях буржуазия делает главную ставку на то, чтобы принудить рабочих больше работать за ту же низкую заработную плату. Удлинить рабочий день, еще более интенсифицировать труд, выжать у рабочих максимальное количество энергии в интересах гонки вооружений — таковы главные требования, предъявляемые на современном этапе английской финансовой олигархией к рабочим; для обоснования этих требований используются теории Пигу, Кейнса и других современных буржуазных экономистов181.

Английская финансовая олигархия в современных условиях ведет наступление на пролетариат с двух сторон: она снижает его потребление и выжимает из него как можно больше труда. Для выполнения этой цели используются методы прямого внеэкономического принуждения, занимающие большое место в послевоенном наступлении на рабочий класс. Монополистический капитал пытается лишить рабочих даже той формальной свободы продажи рабочей силы, которая составляет характерное отличие капиталистической формы эксплуатации от докапиталистических форм. Это яркая иллюстрация процесса фашизации капиталистических стран.

Монополии прежде всего стремятся лишить рабочий класс свободы стачек.

Во время войны коалиционным правительством Черчилля — Эттли был издан «приказ о национальном арбитраже» (так называемый приказ 1305). Были учреждены арбитражные трибуналы из представителей капиталистов, тред-юнионов и чиновников для рассмотрения конфликтов между предпринимателями и рабочими. Всякая стачка, предпринятая до решения арбитражных трибуналов, объявлялась незаконной. «Подстрекатели стачек» по этому приказу привлекаются к уголовной ответственности. Этот закон продолжал действовать и после войны. До осени 1950 г. английские правители не решались открыто запрещать стачки. Когда летом 1950 г. началась усиленная гонка вооружений, лейбористское правительство стало подавлять стачки с помощью судебных преследований. Так, например, в начале 1951 г. на основе приказа 1305 были арестованы руководители стачки докеров, охватившей все основные порты страны. Это вызвало бурное возмущение рабочих, и лейбористское правительство вынуждено было отменить в 1951 г. приказ 1305. После этой вынужденной уступки английская пресса монополий ведет усиленную кампанию за то, чтобы снова ввести в действие законы военного времени о запрещении стачек и об обязательном арбитраже. В этой кампапии монополиям помогают реакционные лидеры профсоюзов.

Несмотря на это реакционное законодательство, английский пролетариат активно борется против наступления капитала на его жизненный уровень. В 1952 г. число участников стачек в Англии составило 416 тыс. человек. В результате индустриальных конфликтов было потеряно 1,8 млн. рабочих дней182.

Реакционные буржуазные деятели, вроде Бевериджа, призывают к введению драконовских мер против бастующих рабочих. Они призывают к прямому регулированию государством заработной платы.

Смысл всех этих призывов к установлению контроля над заработной платой ясен. Он сводится к тому, чтобы в юридическом порядке запретить рабочим легальную борьбу за увеличение заработной платы и обеспечить ее дальнейшее снижение мерами государственного насилия, антирабочим законодательством.

За последнее время в английской буржуазной литературе раздаются прямые призывы к тому, что недостаточно ограничиться одним уговариванием рабочих, что нужны другие меры воздействия на рабочих. Весьма развязно эта точка зрения откровенно фашиствующих капиталистов выражена в журнале лондонской школы «Экономика» в статье под характерным заголовком «Имеем ли мы политику полной занятости?» Автор этой статьи (некто Букер) подчеркивает, что нельзя ограничиться одной декларацией об

удержании безработицы на уровне 3—5% от общей численности рабочих или уговариванием рабочих, чтобы они не выдвигали требований об увеличении заработной платы. Автор предлагает отказаться от политики «увещаний» и перейти к более «радикальным» методам б7.

Буржуазные экономисты изощряются в оправдании наиболее жестоких, драконовских мер против рабочего движения. Если в первые годы послевоенного периода главным аргументом служила ссылка на необходимость принятия предупредительных мер против экономических кризисов, массовой безработицы и т. д., то сейчас буржуазные экономисты прежде всего апеллируют к интересам перевооружения. Английский буржуазный экономист Хоутри в статье, озаглавленной «Россия и Западная Европа», с нескрываемым цинизмом заявляет, что нельзя рассчитывать на успешный исход войны с СССР до тех пор, пока не будет сломлено организованное рабочее движение. «Организованные рабочие — это весьма опасная сила,— восклицает этот адвокат монополий,— призыв к забастовке в ведущей отрасли промышленности может вызвать такое расстройство экономической жизни, которое причинит обществу серьезные неудобства или даже бедствия» 58. В своем полицейском усердии Хоутри доходит до того, что предлагает квалифицировать забастовку как форму гражданской войны. Он предупреждает, что крупные забастовки могут привести к развалу промышленности. Выводы, которые напрашиваются из всех этих высказываний Хоутри, очевидны: с забастовщиками нужно бороться, как с мятежниками, а в первую очередь следует покончить с коммунистами и руководителями боевых профессиональных организаций: возглавляющими борьбу пролетариата против наступления буржуазии.

Английская буржуазия ищет выхода из растущих экономических противоречий в осуществлении прямого, внеэкономического принуждения, в обязательном регулировании заработной платы, в милитаризации труда. Реализация этих мероприятий неразрывно связана с ликвидацией элементарных прав рабочих, завоеван- пых долгой и упорной классовой борьбой. Совершенно очевидно, что эти мероприятия не могут ограничиться только областью экономических взаимоотношений между рабочими и предпринимателями.

Реакционная профсоюзная верхушка в лице Генерального совета тред-юнионов усиленно помогает монополистическому капиталу в борьбе против прогрессивных организаций. Так, летом 1952 г. Генеральный совет вынес постановление об исключении из Британского конгресса тред-юнионов Лондонского совета профсоюзов, объединяющего 658 тыс. членов профсоюзов. Реакционные руководители Генерального совета поставили своей целью разгромить это прогрессивное профсоюзное объединение, которое энергично боролось за повышение заработной платы и решительно отстаивало дело мира.

На протяжении 1952 г. правые вожди тред-юнионов вели непрерывные атаки на профсоюзные советы Глазго, Бирмингама и других крупнейших промышленных центров, где профсоюзные советы играют большую роль в сплочении трудящихся.

К каким бы жестоким методам ни прибегали монополии в борьбе против рабочего класса, какпе бы утонченные рецепты «лечения», «оздоровления» капитализма ни предлагали буржуазные знахари, нм не остановить общего хода классовой борьбы. Чем сильнее нажим финансовых магнатов и их агентов, тем большее сопротивление это вызывает со стороны рабочего класса. Становится труднее морочить головы рабочих баснями о том, что спасти английскую экономику можно только за счет пх тощего кармана.

Рост противодействия английских рабочих грабительской политике мопополий находит выражение в усиливающейся борьбе пролетариата за повышение заработной платы. В 1953 г. за поддержку требований о повышении заработной платы высказались 36 конференций отраслевых профсоюзов из 40 состоявшихся в этом году. Сейчас в Англии фактически нет пи одного профсоюза, который не выдвинул бы перед предпринимателями требования о повышении заработной платы.

Логика классовой борьбы неизбежно толкает английских рабочих на то, чтобы объединять экономическую борьбу за повышение заработной платы с борьбой за прогрессивные политические требования, за сокращение вооружений, расширение торговли между Востоком и Западом, запрещение бактериологического и атомного оружия. 18 конференций отраслевых профсоюзов в 1953 г. выступили с требованием всемерного расширения экономических связей между Западом и Востоком как одного из важнейших средств облегчения экономических трудностей Англии.

Ряд конференций отраслевых профсоюзов высказался за установление международного профсоюзного единства.

Многочисленные профсоюзные собрания и конференции английских рабочих выдвигают требования мирного урегулирования международных вопросов. Конгресс британских тред-юнионов в сентябре 1953 г. принял резолюцию, призывающую к обеспечению мира во всем мире.

Рабочие Англии, как и рабочие других капиталистических стран, воочию убеждаются в том, что их борьба против наступления буржуазии на жизненный уровень рабочего класса неразрывно связана с борьбой против агрессивной политики американского и английского империализма, против гонки вооружений п милитаризации экономики, с борьбой за мир, за национальную независимость.

Великий пример Советского Союза и страп народной демократии, покончивших с эксплуатацией человека человеком, безработицей и народной нищетой, вдохновляет английских рабочих на борьбу против капиталистических монополий, за жизненные права трудящихся.

Широкие народные массы Англии на собственном опыте все более убеждаются в том, насколько тесно связаны между собой экономическая и политическая борьба, борьба за повышение жизненного уровня трудящихся с борьбой за социализм, мир и демократию.

\

і

62 ^Times», January 23, 1943.

і

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОПРАВДАНИЕ СНИЖЕНИЯ РЕАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ ПОД ВИДОМ БОРЬБЫ ЗА «ПОЛНУЮ ЗАНЯТОСТЬ»:

  1. 36. Теории заработной платы. Номинальная и реальная заработная плата.
  2. 7.3 Заработная плата. Номинальная и реальная заработная плата. Формы и системы заработной платы.
  3. 27. Заработная плата: различие трактовок сущности. Формы и системы заработной платы. Номинальная и реальная заработная плата.
  4. Равновесный уровень заработной платы и занятость
  5. 56. Определение заработной платы и занятости в условиях несовершенной конкуренции
  6. 55. Определение заработной платы и занятости при совершенной конкуренции
  7. Рынок труда Теоретические подходы к анализу заработной платы
  8. 5. Дифференциация ставок заработной платы.    5.1. Причины различий в ставках заработной платы.
  9. 21.5. Политика доходов и заработной платы значение национального дохода как основного источника роста доходов и уровня жизни населения; анализ состояния и прогнозирование тенденций в области доходов и заработной платы; система понятий, критериев и показателей
  10. З.Рынок труда. Заработная плата, как цена ресурса рабочей силы. Формы и системы заработной платы.
  11. Вопрос 18 Теория доходов в работах Д. Рикардо: заработная плата, прибыль, рента Трактовка заработной платы и прибыли
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -