<<
>>

ПРОПОВЕДЬ СНИЖЕНИЯ НОМИНАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ В 20-х И 30-х ГОДАХ

Хроническая массовая безработица в условиях общего кризиса капитализма стала острейшей экономической и политической проблемой. Она порождена всем комплексом противоречий, характеризующих период общего кризиса капитализма.

Обострение основного противоречия капитализма в этот период выражается в невиданном прежде обнищании трудящихся во всех капиталистических странах, что ведет к снижению покупательной способности основных потребителей буржуазного общества — рабочих и крестьян, к сужению рынков сбыта, к сокращению темпов капиталистического производства, к хронической недогрузке предприятий, с которой неразрывно, связано наличие постоянной массовой безработицы. Противоречие между тенденцией производства к безграничному росту и ограниченным платежеспособным спросом обостряется в силу неравномерного экономического и политического развития отдельных капиталистических стран и отраслей производства. Эта неравномерность развития, которая приобрела в эпоху империализма решающее значение, вызывает дальнейший рост по» стоянной массовой безработицы в капиталистических странах.

Среди причин, обусловивших обострение проблемы реализация и образование хронической массовой безработицы в период общего кризиса капитализма, важнейшее место занимает сужение сферы приложения капиталов в результате отпадения ряда стран от системы империализма (России после первой мировой войны, стран народной демократии в Центральной и Юго-Восточной Европе и Китая после второй мировой войны) и подрыв позиций империализма в колониальных и зависимых странах.

Образование и рост постоянной массовой безработицы являются ярчайшим показателем загнивания капитализма, свидетельством неспособности изжившей себя капиталистической системы обеспечить своим наемным рабам даже рабское существование. Безработица в Англии в 20-х и 30-х годах достигла гигантских размеров. По официальным данным, в 20-е годы уровень безработицы в среднем составлял 12%, а в 30-е — 16% (в 1900—1913 гг.

процент безработных держался обычно на уровне 2—5%). Во время кризиса 1929—1933 гг. этот процент доходил до 22 (3 млн. человек). Необходимо при этом учитывать, что официальная статистика преуменьшает число фактически безработных, ограничиваясь лишь учетом зарегистрированных. Тем самым не включаются сельскохозяйственные рабочие, на которых не распространяется страхование от безработицы, а также находившиеся раньше в личном услужении. Официальной статистикой не включаются рабочие, снятые с учета на основании изменений закона о страховании по безработице. Не учитываются безработные, которым отказано в пособии и которые поэтому также перестают регистрироваться. Далее во всех этих подсчетах не учтена частичная безработица.

Безработица в условиях общего кризиса капитализма приобретает новое качество: миллионные армии безработных из резервных превращаются в постоянные. Для характеристики безработицы в этот период важны не только данные о ее масштабах, но и о ее длительности для отдельного рабочего. Не имевшие работы в течение года и более, по отношению к общей численности рабочих, составляли: в 1932 г.—21,1%, в 1933 г.—25,4, в 1934 г.—24,2, в 1935 г.- 26,5, в 1936 г.- 25,1, в 1937 г.- 21,3, в 1938 г.- 19,3, в 1939 г. (август) — 25,8% *- Таким образом, от Vs до V4 рабочих были безработными в течение длительного времени.

Массовая хроническая безработица вызвала значительное обострение классовой борьбы в Англии. Для 30-х годов характерно переплетение стачечной борьбы рабочих с движением безработных; демонстрации последних приняли форму «голодных бунтов». Многие из этих демонстраций заканчивались столкновениями с полицией.

В годы экономического кризиса 1929—1933 гг. наиболее мощными были демонстрации безработных в Лондоне, Глазго и Бель- фасте. Эти демонстрации вылились в серьезные классовые бои. Когда в 1936 г. консервативное правительство издало новый закон, сокращающий пособия безработным, это привело к их «голодному походу» в Лондон. Движение безработных не могло не вызвать тревоги у господствующих классов Англии.

Отсюда — поибки рецептов некоторого ограничения безработицы с тем, чтобы ослабить социальную угрозу капитализму.

Безработица в условиях общего кризиса капитализма приняла такие гигантские размеры, что просто замалчивать ее стало уже невозможным. В этих условиях финансовая олигархия поставила перед представителями буржуазной экономической мысли задачу — дать такое объяснение массовой безработицы, которое затушевывало бы неразрывную связь между ней и обострившимися противоречиями, характеризующими современный капитализм. Финансовая олигархия заинтересована в создании таких теорий, которые, с одной стороны, создавали бы у рабочих иллюзии о возможности преодоления безработицы в рамках капитализма, с другой — оправдывали бы необходимость снижения заработной платы как средства борьбы с безработицей.

В буржуазной литературе были выдвинуты различные варианты «объяснения» безработицы и проектов борьбы с ней. Все эти варианты объединяет одна общая черта — признание, что снижение заработной платы является необходимым условием роста занятости.

Английская финансовая олигархия поставила в качестве первоочередной задачи снижение заработной платы английских рабочих до уровня заработной платы континентальных рабочих, имея в виду прежде всего рабочих побежденных стран, например, Германии, где жизненный уровень рабочих был особенно низок. В период общего кризиса капитализма в буржуазной экономической литературе звучит прежде всего основной лейтмотив: экономические трудности, переживаемые Англией, и в частности массовая хроническая безработица, обусловлены в первую очередь наличием якобы слишком высокого уровня жизни английских рабочих, их «неуступчивостью» в вопросах заработной платы.

Теория, объявившая главной причиной массовой безработицы наличие якобы непомерно высокого уровня заработной платы английских рабочих, была импортирована в Англию из Франции. В 1925 г. французский экономист Жак Рюэфф выступил со статьей, посвященной английской безработице 140. Оперируя статистическими данными об индексах номинальной заработной платы, стоимости жизни и числа безработных, Рюэфф пытался показать наличие прямой связи между уровнем безработицы и реальной заработной платой.

С ростом последней, по Рюэффу, растет безработица. Для снижения безработицы нужно снизить заработную плату — таков основной вывод Рюэффа, встреченный очень сочувственно в английской буржуазной экономической литературе. Классовый смысл этого вывода очевиден. Английские буржуазные апологеты постарались использовать статистические выводы Рюэффа для оправдания наступления на рабочий класс и попыток еще больше снизить его жизненный уровень.

В основе вывода Рюэффа лежит порочная статистическая методология. Во-первых, Рюэфф отождествил фактически получаемую рабочими заработную плату с официальными тарифными расцен-

нами, хотя это отождествление является прямой фальсификацией, так как в фазе подъема фактически получаемая заработная плата обычно выше тарифных расценок, в фазе кризиса она ниже. Во- вторых, Рюэфф при определении реальной заработной платы исходит из уровня оптовых цен. Между тем рабочим приходится покупать товары не по оптовым, а по розничным ценам, которые сохраняются на высоком уровне и в годы кризиса. В-третьих, Рюэфф исходил из официального индекса стоимости жизни, дававшего искаженное представление о действительных расходах рабочей семьи. Этот индекс был составлен в 1914 г. на основе обследования бюджетов рабочих семей, произведенного еще в 1904 г. В обследованных бюджетах не были учтены расходы на отопление, на квартирную плату, на одежду, на транспортные и другие «разные расходы». Все эти расходы, играющие важную роль в бюджете рабочих, включены были в индекс на основе простых «предположений», сделанных весьма тенденциозно, не говоря уже о том, что совершенно игнорировались расходы на социальные и культурные нужды рабочих.

Официальный индекс давал, с одной стороны, заниженную оценку стоимости жизни, а с другой,— искажал и ее динамику. Так, в фазе кризиса стоимость целого ряда элементов рабочего бюджета, включенных на основе «предположений» (например, квартирной платы, транспортных расходов и т. д.), остается неизменной. При большом удельном весе этих расходов в заработной плате снижение действительной стоимости жизни значительно отстает от официальных индексов.

Для того чтобы свалить всю ответственность за безработицу на якобы завышенный уровень заработной платы, буржуазные экономисты всячески пытаются затушевать факт снижения номинальной заработной платы. В 30-х годах для этой цели была выдумана «теория неподвижности и неэластичности» (rigidity) заработной платы. Суть этой надуманной теории сводится к тому, что в то время как цены на товары во время кризисов упали, денежная заработная плата продолжала оставаться на прежнем или почти на прежнем уровне.

Для подтверждения «теории неподвижности» заработной платы Пигу и другими английскими экономистами была использована фальсифицированная буржуазная статистика. По ее данным, в годы кризиса 1929—1933 гг. имело место незначительное снижение заработной платы — всего на 4—5%. Между тем фактическое снижение заработной платы было гораздо большим. Порочность официальной статистики заработной платы заключается в том, что она учитывает только основные ставки заработной платы, предусмотренные соглашениями предпринимателей с тред-юнионами. Между тем снижение заработной платы осуществляется разнообразными методами, помимо урезки основных ставок. Оно осуществляется путем прекращения выплаты завоеванных рабочими

надбавок к основным ставкам, прекращения повышенной оплаты сверхурочных работ, перевода рабочих на хуже оплачиваемые работы. Далее нужно учесть влияние такого важного фактора, как частичная безработица и снижение заработной платы в связи с наличием в ряде отраслей системы неполного рабочего времени. Наконец, нельзя обойти и влияния растущей доли низкооплачиваемого труда (подростков и женщин) в промышленности.

О масштабах снижения заработной платы говорят данные не только о сокращении ставок, но и о числе рабочих, которым была снижена заработная плата. Так, в 1929 г. заработная плата была снижена 917 тыс. рабочих на сумму 91 тыс. ф. ст. в неделю, в 1930 г.— 1088 тыс. рабочих на сумму 115 тыс. ф. ст., в 1931 г.— 3 млн. рабочих на сумму 405 тыс. ф. ст. в неделю.

В годы кризиса 1937—1938 гг.* значительной части рабочих была снижена заработная плата, причем в эти годы происходило также сокращение сверхурочных работ и широкое распространение сокращенной рабочей недели почти во всех отраслях промышленности.

Таким образом, буржуазия в 30-х годах осуществляла весьма интенсивное снижение номинальной заработной платы для большой части рабочего класса. Тем не менее ученые приказчики финансовой олигархии упорно продолжали отстаивать насквозь лживую «теорию неподвижности, неэластичности заработной платы», проповедуя дальнейшее снижение жизненного уровня рабочих. Отражая желания своих хозяев, буржуазный экономист Роббинс с циничной откровенностью высказывал свое недовольство по поводу того, что потребление многих массовых продуктов снижалось во время кризиса 1929—1933 гг. якобы недостаточно быстро и сильно. «Потребление поддерживалось в ущерб капиталу».—сетует Роббинс3. Так откровенный прислужник финансовой олигархии жаловался на то, что наступление на жизненный уровень рабочих не достигает размеров, о которых мечтали наиболее хищные представители монополий.

Для обоснования теории обусловленности безработицы завышенным уровнем заработной платы, кроме фальсифицированной статистики, на службу был поставлен «теоретический» аппарат вульгарной политической экономии. Для этой цели была использована пресловутая «теория предельной производительности», получившая в английской литературе особое распространение после выхода работы А. Маршалла «Начала экономической науки». Суть этой теории сводится к тому, что уровень заработной платы определяется производительностью предельного рабочего, т. е. наиболее низкой производительностью, получаемой при данном числе рабочих и данной величине капитала. Эта теория призвана не только обосновать отсутствие эксплуатации рабочих капиталом, но и показать, что увеличение численности рабочих приводит к снижению предельной производительности труда и тем самым к снижению заработной платы. Все эти измышления необходимы буржуазной политэкономии для того, чтобы «теоретически подкрепить» ее главный вывод: увеличение занятости возможно-де лишь при условии снижения заработной платы.

Эта теория находится в вопиющем противоречии с капиталистической действительностью. Во-первых, она исходит из того, что заработная плата равна стоимости всего продукта, созданного предельным рабочим. Иными словами, заранее исключается существование эксплуатации рабочих. «Теория предельной производительности» воспроизводит на новый лад давно раскритикованную Марксом «триединую формулу» Сэя, согласно которой заработная плата равняется стоимости всего продукта труда рабочих. В действительности заработная плата определяется стоимостью рабочей силы, которая ниже стоимости, созданной рабочими. Разность между последней и стоимостью (или ценой) рабочей силы и составляет прибавочную стоимость. Во-вторых, «теория предельной производительности» опирается на вымышленный буржуазными экономистами так называемый «закон убывающей производительности», представляющий собой ухудшенный вариант также вымышленного буржуазными экономистами «закона убывающего плодородия почвы». Суть «закона убывающей производительности сводится к тому, что если непрерывно увеличивать число занятых рабочих при тех же размерах капитала, воплощенного в определенном производственном аппарате, то производительность каждого нового дополнительного рабочего будет снижаться в силу нарушения оптимальных пропорций между отдельными факторами производства (т. е. в силу того, что имеется слишком много рабочих по сравнению с дапным производственным аппаратом). Отсюда делается вывод, что с ростом числа рабочих при данной величине капитала должна снижаться предельная производительность рабочих, определяющая, согласно этой апологетической версии, уровень их заработной платы. Иными словами, эта теория устанавливает обратную зависимость между объемом занятости и уровнем заработной платы. •Отсюда делается вывод, что «увеличение занятости может наступить только вместе с уменьшением ставок реальной заработной платы» 141.

Так, вымышленный «закон убывающей производительности» используется для оправдания снижения заработной платы.

В. И. Ленин в своей статье «Аграрный вопрос и «критики Маркса»» характеризует «закон убывающего плодородия» как «бессодержательную абстракцию». Его сторонники абстрагируются от технического развития. Они предполагают возможность неограниченного приложения труда и капитала к одному и тому же участку земли при неизменном уровне техники. По этому поводу В. И. Ленин замечает: «В сущности ведь самое понятие: «добавочные (или: последовательные) вложения труда и капитала» предполагает изменение способов производства, преобразование техники. Чтобы увеличить в значительных размерах количество вкладываемого в землю капитала, надо изобрести новые машины, новые системы полеводства, новые способы содержания скота...» 5

Ленинская характеристика «закона убывающего плодородия» как «бессодержательной абстракции» в еще большей степени применима к «закону убывающей производительности».

Концентрация рабочей силы на предприятии и тесно связанный с ней рост кооперации труда являются источником повышения производительности труда. Кооперация создает новую производительную силу, которая по самой своей сущности есть массовая сила. Увеличение числа рабочих, занятых на предприятиях, делает возможным организацию более детального разделения труда, более интенсивное использование имеющихся и применение новых* более мощных орудий производства, более полную и эффективную реализацию преимуществ, которые заключает в себе кооперация труда. Как правило, рост применяемой на предприятии рабочей силы сопровождается повышением производительности труда.

Для того чтобы обосновать явно противоречащий действительности вывод о том, что каждый дополнительный рабочий является менее производительным, чем предыдущий, защитники «закона убывающей производительности» берут в качестве исходного пункта вымышленный случай, когда имеет место одностороннее увеличение рабочей силы на предприятии при неизменной величине производственного аппарата, т. е. когда в конечном счете получается нерациональное использование рабочей силы. Совершенно очевидно, что такой случай не является ни нормальным, ни типическим. Ни один капиталист не пойдет на то, чтобы накапливать на предприятии избыточное количество рабочей силы сверх потребностей, диктуемых масштабами данного производства, и в частности размерами производственного аппарата.

Вопрос о количестве потребной для предприятия рабочей силы не может решаться без учета имеющихся производственных мощностей и возможности наиболее интенсивного использования рабочей силы.

Ясно, что диспропорция между растущим числом рабочих на предприятии и неизменным производственным аппаратом целиком надумана буржуазными экономистами и не имеет ничего общего с реальной капиталистической действительностью. Вымышленный характер предпосылок, на которых строится «закон убывающей производительности», особенно отчетливо выступает в период общего кризиса капитализма, одной из существенных че<рт которого является хроническая недогрузка предприятия. В этих условиях, если имеет место увеличение численности применяемой рабочей силы, оно происходит одновременно с ростом используемого производственного аппарата.

«Закон убывающей производительности» не имеет никакой научной почвы под собой, он сконструирован исключительно на потребу буржуазной апологетики для обоснования необходимости снижения заработной платы в связи с мнимым убыванием производительности труда.

Эту теорию, которая рассматривает высокий уровень заработной платы как основную причину массовой безработицы, попытался углубить Пигу, выступивший с особым вариантом так называемой «добровольной безработицы». Раньше, до периода общего кризиса капитализма, английские буржуазные экономисты пытались представить безработицу как так называемую фрикционную безработицу (frictional unemployment, буквально «безработица, ос.- нованная на тренип»; под этим мудреным названием имеется в виду локальный, частичный характер безработицы, ограниченной отдельными районами и отраслями). Для объяснения такой безработицы выдвигалось соображение о несоответствии между изменившимися потребностями в рабочей силе и сложившимся ее распределением между отдельными отраслями и районами в силу недостаточной подвижности рабочих, привязанных к определенным местам своего жительства и к определенным специальностям. Пресловутая догма о невозможности общего перепроизводства, была дополнена не менее абсурдной, находящейся в очевидном противоречии с общеизвестными фактами догмой о невозможности общей безработицы, т. е. безработицы во всех пли в большинстве отраслей производства. Основной смысл этой догмы сводился к тому, чтобы всячески затушевать значимость безработицы, свести ео к чему-то случайному, эпизодическому, локальному, несущественному.

В период общего кризиса капитализма, когда безработица приняла гигантские размеры, даже твердолобые апологеты капитализма не могли решиться на отстаивание старой догмы о частичной и локальной безработице. На место басни о «фрикционной безработице» была выдвинута басня о «добровольной безработице». Суть этой «доктрины» сводится к утверждению, что рабочие сами добровольно обрекают себя на безработицу, не соглашаясь работать за «нормальную», «естественную» заработную плату, соответствующую фактическому соотношению спроса и предложения на рынке труда. Подчеркиванием добровольного характера безработицы буржуазные сикофанты пытались показать, что она имеет мнимый характер. По их теории получается, что таких безработных нельзя считать настоящими безработными. Такой вывод и делает Пигу.

«Теория добровольной безработицы» Пигу строится на положении, что в условиях ничем не ограниченной конкуренции (имеется в виду отсутствие мощного профессионального движения и активной борьбы рабочих против попыток капиталистов снизить их жизненный уровень) безработица автоматичеки ликвидируется. «В стабильных условиях всякий желающий работать будет действительно занят» 142,— заключает Пигу. Существование безработицы, если отбросить фрикционную безработицу, по Пигу, объясняется тем, что профсоюзы искусственно поддерживают заработную плату на уровне, превышающем тот уровень, при котором безработица падает до нуля 143. Итак, ответственность за существование безработицы целиком несут профсоюзы, не проявляющие достаточной уступчивости и покорности в отношении притязаний капитала,— вот основной вывод, ради которого писалась книга Пигу «Теория безработицы», для пущей «учености» загруженная сложными математическими формулами и расчетами.

В интересах буржуазной апологетики Пигу старается «обставить» свои измышления различными «аргументами». Он старается уверить читателя, что снижепие заработной платы вызовет общее снижение товарных цен, что приведет к увеличению покупательной силы групп населения, живущих не на заработную плату, н создаст дополнительный спрос, стимулирующий расширение производства.

Этот аргумент также вымышлен от начала до конца. Совершенно неверно, что снижение заработной платы должно обязательно вызвать снижение цен. Снижение заработной платы при прочих равных условиях означает автоматический рост массы и пормы прибыли. Снижение товарных цен может и не иметь места. Изменение заработной платы оказывает лишь косвенное влияние на движение товарных цен через воздействие на величину общественного спроса и предложения товаров. Снижение заработной платы, с одной стороны, способствуя увеличению нормы прибыли, стимулирует рост капиталистического производства, а с другой стороны, вызывает сокращение покупательной силы основной массы населения (для Англии это имеет особое значение, поскольку рабочий класс составляет там подавляющее большинство населения). Иными словами, снижение заработной платы обостряет противоречие между производственными возможностями капитализма п ограниченным платежеспособным спросом, т. е. ускоряет наступление экономического кризиса, влекущего за собой неизбежное увеличение безработицы. Совершенно очевидно, что рецепт борьбы с безработицей путем снижения заработной платы, рекомендуемый Пигу, должен в конечном счете привести к диаметрально противоположному результату — к увеличению безработицы.

Утверждение же Пигу о положительном влиянии на конъюнктуру роста покупательной силы других групп населения, не получающих заработную плату, т. е. буржуазии, лишено серьезных оснований. Потребительский спрос этих групп на продукты массового производства имеет небольшое значение по сравнению со спросом основной массы населения — рабочих и крестьян.

Для Пигу характерно, что он сознательно замалчивает влияние на рост безработицы такого существенного фактора, как экономические кризисы перепроизводства. «Теория добровольной безработицы» Пигу зиждется на пресловутой и явно апологетической теории реализации Сэя, согласно которой рост общественного производства автоматически144 влечет за собой пропорциональный рост общественного спроса, обеспечивая тем самым непрерывный рост производства и исключая возможность общего перепроизводства. Каждый экономический кризис перепроизводства, переживаемый капитализмом, представляет собой наглядное опровержение этой явно фальсификаторской теории. Тот факт, что на эту давно обанкротившуюся теорию Сэя опирается «теория добровольной безработицы», лишний раз подтверждает полную несостоятельность последней.

Для «подкрепления» своей «теории добровольной безработицы» ІІигу извлекает из свалки буржуазных экономических теорий давным-давно раскритикованную п полностью обанкротившуюся «теорию фонда заработной платы». Суть этой теории сводится к тому, что величина капитала, которая может быть ассигнована капиталистами на покупку рабочей силы (или труда, по терминологии буржуазной политической экономии), является постоянной для данного периода. На основе этой теории средняя заработная плата определяется как частное от деления совокупного фонда заработной платы на число рабочих. Отсюда делается вывод, ^то снижение среднего уровня заработной платы должно вызвать пропорциональный рост спроса на рабочую силу. Все эти хитросплетения понадобились Пигу для того, чтобы сформулировать вздорный п не имеющий ничего общего с капиталистической действительностью вывод, будто бы снижение заработной платы способствует сокращению безработицы, и тем самым — снижение общей суммы пособий безработным делает возможным увеличение той части фонда заработной платы, которая идет занятым рабочим, т. е. создает возможность для еще большего увеличения спроса на рабочую силу. Так «обосновывается» лежащее в основе «теории добровольной безработицы» Пигу положение о чрезмерно высокой эластичпости спроса на рабочую силу.

«Теория фонда заработной платы» — одна из самых вздорных теорий заработной платы, беспощадно высмеянная К. Марксом в I томе «Капитала». Маркс так охарактеризовал основной прием защитников этой теории: «Итак, мы сначала вычисляем сумму всех действительно выплаченных индивидуальных заработных

плат, затем объявляем, что результат этого сложения представляет стоимость «рабочего фонда», установленного богом и природой. Наконец, полученную таким путем сумму мы делим на число рабочих, чтобы снова открыть, сколько в среднем выпадает на долю каждого отдельного рабочего. Процедура чрезвычайно хитроумная» 8. Для того чтобы придать какую-то научную видимость этой, с позволения сказать, теории, «была сочинена басня, что вещественное существование переменного капитала, т. е. та масса жизненных средств, которую он представляет для рабочих, или так называемый рабочий фонд, есть совершенно обособленная часть общественного богатства, определяемая непреодолимыми силами самой природы» 9. щ

В свое время, в первой половине XIX в., «теория фонда заработной платы» была использована буржуазными апологетами для внушения рабочему классу представлений о бесцельности создания профсоюзов, о том, что последние не могут оказать никакого влияния на заработную плату, определяемую якобы чисто арифметическим соотношением совокупного фонда заработной платы и числа рабочих.

В настоящее время «теория фонда заработной платы» используется буржуазными апологетами для обоснования наступления буржуазии на жизненный уровень рабочего класса. При помощи этой теории буржуазные софисты стараются доказать возможность быстро рассосать безработицу за счет снижения заработной платы и соответственного роста спроса на рабочую силу.

«Теория добровольной безработицы» дает совершенно извращенное представление не только об условиях, определяющих спрос на рабочую силу, но и о характере предложения рабочей силы.

Пигу исходит из учения Джевонса — Маршалла о так называемой тягостности труда. Это учение пытается дать субъективную характеристику пруда с точки зрения ощущений и переживаний рабочего: в последние-де часы рабочего дня тягостность труда выше, чем в первые часы, в связи с ростом его усталости. По этой теории, рабочий согласен продавать свою рабочую силу (свой труд) 'лишь до тех пор, пока предельная полезность продуктов, получае- мых за заработную плату, превышает предельную тягостность труда (т. е. тягостность последнего часа).

Джевонс и Маршалл построили свою «теорию тягостности труда» применительно к самостоятельному производителю, который сам регулирует продолжительность своего рабочего дня. При этом Джевонс и Маршалл совершают двойную фальсификацию. Во-первых, они замалчивают жестокую нужду, в которой живут мелкие производители в буржуазном обществе. Беспощадная эксплуатация мелких производителей торговым капиталом обрекает их на всяческие лишения. Они могут кое-как продержаться только за счет чрезмерного труда и недоедания. Они практически лишены возможности выбирать между сокращением рабочего дня и сокращением своего потребления, ибо их потребление урезано до минимума. Во-вторых, буржуазные авторы мошеннически распространяют выводы, сделанные по отношению к самостоятельным производителям, на наемных рабочих, подчиняющихся фабрично- заводской дисциплине и не имеющих вообще возможности регулировать по своему желанию длину рабочего дня. У наемных рабочих еще меньше возможности считаться с субъективными ощущениями тягостности труда, нежели у мелких производителей, ибо перед пролетарием стоит дилемма: продажа своей рабочей силы или голодная смерть, другого выхода у рабочего нет.

Эту явно надуманную, извращающую капиталистическую действительность теорию Джевонса — Маршалла о предельной тягостности труда Пигу пытается приспособить для обоснования «теории добровольной безработицы». Он рисует такую картину: рабочие-де сами виновны в безработице, ибо они слишком высоко оценивают предельную тягостность труда, предпочитая безделье недостаточно высокой оплате труда.

Буржуазные сикофанты самым бесцеремонным образом издеваются над элементарными фактами, сознательно замалчивая вопрос о том, на какие средства будут жить рабочие, предпочитающие безделье. Согласно этой версии получается, что для рабочих продажа своей рабочей силы не является вынужденной необходимостью, что они имеют какие-то дополнительные источники дохода. Нечего говорить о том, что такой насквозь фальшивый вымысел призван для того, чтобы прикрыть дымовой завесой действительный характер капиталистического наемного рабства и действительные причины массовой хронической безработицы.

Теория Пигу, пытающаяся представить хроническую безработицу как результат склонности рабочих к праздности,— беспримерная клевета на рабочий класс. Безработица, которую Пигу старается обрисовать как «добровольную», является для пролетариев величайшим бедствием, от которого страдают не только безработные, но и рабочие, занятые на производстве.

«Теория добровольной безработицы» является одним из примеров самого гнусного издевательства буржуазных экономистов над рабочими.

До какого уровня должна упасть заработная плата для того, чтобы обеспечить обещанную ликвидацию безработицы и установление «полной занятости»? Буржуазные экономисты обычно стараются в интересах успокоения рабочих внушить им представление о том, что для этой цели потребуются не очень большие жертвы со стороны рабочих. При этом раздаются жалобы на привычку английских рабочих к слишком высокому уровню жизни. Эта легенда строится на отождествлении положения высокооплачиваемой узкой верхушки рабочего класса Англии со всей массой рабочего населения. Экономическое положение основной массы рабочих Англии было весьма тяжелым в период между двумя мировыми войнами. Оно еще более ухудшилось в послевоенный период. Большинство английских рабочих не может удовлетворить свои самые минимальные, самые насущные потребности 145.

О низком уровне жизни английских рабочих говорят даже официальные обследования питания населепия (например, отчет официального комитета по обследованию недостаточного питания населения в 1935 г.), дающие преуменьшенные сведения о фактических масштабах нищеты. По данным буржуазного специалиста по вопросам питания лорда Бойд-Орра, половина населения Англии до войны расходовала на питание меньше 9 пенни в неделю. Эта сумма, по его расчетам, не обеспечивает получения достаточного количества калорий для нормального функционирования организма.

Ю. Кучинский приводит расчеты, сделанные буржуазным ученым Раунтри, о прожиточном минимуме английских рабочих в предвоенный период. Основываясь на бюджетных исследованиях, Раунпри вычислил «минимальный уровень жизни» рабочих семей различного состава. Руководствуясь апологетическими мотивами. Раунтри установил крайне преуменьшенные нормы расходов на питание, одежду, жилище. Однако сам Раунтри вынужден был признать, что исчисленные* им «стандарты» позволяют поддерживать лишь такой уровень жизни, ниже которого «нельзя принуждать жить ни одну группу рабочих» 146. В частности, Раунтри в своих подсчетах совершенно исключает из питания рабочего и его семьи масло и цельпое молоко, замепяя их маргарином и снятым молоком. Для того чтобы искусственно снизить нормы расходов рабочих, он исходит из того, что рабочие питаются более дешевым хлебом домашней выпечки, тогда как хорошо известно, что это неосуществимо в рабочих трущобах. Нечего говорить о том, что при этом совершенно не учитываются культурные потребности рабочего и его семьи. Однако, как показал Кучинский, и при этих фальсифпцирог ванных подсчетах заработная плата значительной части английских рабочих в период между двумя мировыми войнами 147 была ниже даже этого нищенского уровня. Ниже этого уровня были заработки всех сельскохозяйственных рабочих, 80% рабочих угольной промышленности, 75% рабочих других отраслей горной промышленности, 50% строительных рабочих и т. д. 148

Игнорирование экономического положения основной массы рабочего населения — характерный прием буржуазных апологетов, пытающихся представить жизненные условия узкой прослойки высокооплачиваемой группы рабочей аристократии типичными для всего английского рабочего класса. Этот фальсификаторский прием лежит в основе буржуазной статистики заработной платы, дающей далеко не полное и, как правило, искаженное представление об обнищании рабочего класса. К современной буржуазной статистике целиком приложима характеристика К. Маркса: «официальная статистика становится все более обманчивым показателем действительных размеров пауперизма по мере того, как с накоплением капитала развивается классовая борьба, а потому и самосознание рабочих» 149. В частности, официальная статистика, оперируя данными о среднем уровне номинальной заработной платы, затушевывает различие в заработной плате широких слоев рабочего класса н рабочей аристократии. Она не включает в свои подсчеты заработную плату сельскохозяйственных рабочих — наиболее низко оплачиваемого отряда рабочего класса. Она часто публикует данттые об общем фонде заработной платы, значительную часть которого составляет жалование административно-управленческого персонала, имеющего высокие ставки, и не учитывает частичную безработицу.

Жизненный уровень преобладающей массы английских рабочих настолько низок, что дальнейшее снижение номинальной и реальной заработной платы угрожает ‘условиям их существования. Иногда буржуазные экономисты проговариваются, что рекомендуемое ими снижение заработной платы может привести к полуголодному или даже просто голодному уровню жизни. Так, Пигу в одной г:з своих работ 150 прямо пишет, что при известных условиях.* а именно при наличии глубокого кризиса, заработная плата для обеспечения «полной занятости» должна упасть до нуля. Это высказывание Пигу как нельзя лучше показывает истинное отношение «добропорядочных» представителей буржуазной науки к рабочему классу: идеалом проповедуемой ими теории является такое положение, когда рабочим ничего не остается, как умереть с голоду. Но это еще не предел цинизма, до которого доходят пророки буржуазной науки, когда дело* касается обеспечения высоких прибылей магнатам капитала: тот же Пигу, перечисляя разные варианты «полной занятости», пазывает и такой: «устранение безработных путем их вымирания с голоду» 151.

Пигу здесь смыкается с реакционнейшими буржуазными идеологами — мальтузианцами, восхваляющими вымирание безработных с голоду как проявление якооы «дарвиновского закона борьбы за существование» и объявляющими помощь безработным вреднейшим, с точки зрения расовой гигиены, мероприятием 152.

Высказывания Пигу и мальтузианцев отражают стремление монополистического капитала устранить «излишних» рабочих путем создания для них таких условий, при которых вообще невозможно никакое существование. Это поистине людоедская «теория», отражающая хищническую практику капитализма, о которой К. Маркс писал: «Но капитал не только живет за счет труда. Как знатный варвар-рабовладелец, он уносит с собой в могилу трупы своих рабов — целые гекатомбы рабочих...» 153

Классовый смысл теории Пигу очевидец. Она без обиняков предлагает укрепить пошатнувшиеся устои британского капитализма за счет сведения жизненного уровня английских рабочих до полуголодного минимума, за счет фактического превращения рабочего в паупера, а «излишние» массы рабочего населения уничтожить голодом. Такова подлинная сущность плана современных капиталистических рабовладельцев, плана полного закабаления рабочего класса, преподносимого под видом мероприятий по «борьбе» с безработицей.

Под флагом «теории неподвижности заработной платы» буржуазные сикофанты пытались сломить сопротивление рабочего класса, дезорганизовать его, внушить ему дух смирения и покорности 154. На основе этой теории велась борьба за ликвидацию таких завоеваний рабочего класса, как страхование безработных.

Не имея возможности полностью ликвидировать страхование от безработицы, английская буржуазия постаралась свести к минимуму пособия безработным. По закону о страховании 1928 г. безработный лишался права на пособие, если он не мог доказать, что за последние два года он работал не менее трех недель. Между тем, по приблизительным подсчетам, к 1928 г. около 500 тыс. безработных не могли удовлетворить этому требованию. В 1931 г. второе лейбористское правительство постановило снизить пособия безработным, а созданное в том же году «национальное правительство» провело это постановление в жизнь. Для значительной части рабочего класса были фактически упразднены пособия по безработице. Особенно широкие возможности для такого лишения безработных пособий давала так называемая проверка нуждаемости. Если рабочий состоял на бирже труда свыше шести месяцев, то требовалось обследование его нуждаемости специальной комиссией. Проводимая чиновниками «проверка нуждаемости» давала «достаточные материалы» для массового снятия безработных с пособий. По этой «проверке» за период с 1931 по 1933 г. в Англии было снято с пособий 1124 900 человек. Осуществление этого закона «сэкономило» английскому казначейству только за 1932—1933 гг. 55 млн. ф. ст.

Такова подоплека «теории безработицы» Пигу. Разбор этой теории показывает подлинный смысл «экономии» государственного бюджета, за которую столь усердно ратуют буржуазные экономисты. Они молчат, когда речь идет о самом расточительном расходовании государственных средств в интересах монополий, но они поднимают ужасный крик, когда ставится вопрос об ассигновании незначительных сумм для оказания помощи безработным. Вся софистика, которой располагает современная буржуазная политическая экономия, привлекается тогда на помощь для «обоснования» отказа в помощи нуждающимся рабочим. 2.

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме ПРОПОВЕДЬ СНИЖЕНИЯ НОМИНАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ В 20-х И 30-х ГОДАХ:

  1. 36. Теории заработной платы. Номинальная и реальная заработная плата.
  2. 27. Заработная плата: различие трактовок сущности. Формы и системы заработной платы. Номинальная и реальная заработная плата.
  3. 7.3 Заработная плата. Номинальная и реальная заработная плата. Формы и системы заработной платы.
  4. 5. Дифференциация ставок заработной платы.    5.1. Причины различий в ставках заработной платы.
  5. 21.5. Политика доходов и заработной платы значение национального дохода как основного источника роста доходов и уровня жизни населения; анализ состояния и прогнозирование тенденций в области доходов и заработной платы; система понятий, критериев и показателей
  6. З.Рынок труда. Заработная плата, как цена ресурса рабочей силы. Формы и системы заработной платы.
  7. 22. Рынок труда и его составляющие. Заработная плата, её сущность, формы и системы. Номинальная и реальная заработная плата.
  8. Вопрос 18 Теория доходов в работах Д. Рикардо: заработная плата, прибыль, рента Трактовка заработной платы и прибыли
  9.   1.Номинальная и реальная заработная плата.
  10. Номинальная и реальная заработная плата
  11. Реальная и номинальная заработная плата
  12. Уровень заработной платы
  13. 5.1. Сущность заработной платы, принципы и методы ее начисления
  14. 10.3 Методы планирования заработной платы на предприятии
  15. 10.1 Сущность заработной платы и ее формирование
  16. 21.5. Политика доходов и заработной платы
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -