<<
>>

ПОПЫТКИ ОПРАВДАНИЯ ВОЕННО-ГОСУДАРСТВЕННОГО МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА

Империалистические войны и милитаризация народного хозяйства империалистических стран представляют собой один из важнейших методов обеспечения монопольно высоких прибылей.

Буржуазная апологетика заинтересована в том, чтобы всячески скрыть и завуалировать подлинную природу военной экономики капиталистических стран, представляющей собой, по ленинскому определению, «систематическое, узаконенное казнокрадство» 380.

С этой целью в буржуазной экономической литературе распространяются различные теорпн, приукрашивающие военную экономику капиталистических стран.

При этом применяются следующие приемы.

Во-первых, /распространяется иллюзия, будто военпая экономика имеет своп закономерности, отличные от экономических законов капитализма.

Во-вторых, буржуазные авторы пытаются уверить своих читателей в том, что в условиях военной экономики погоня за прибылью якобы перестает играть решающую роль для монополистов и отступает на задний план по сравнению с мотивами, продиктованными «национальными интересами», «военной необходимостью» и т. д.

В-третьих, военная экопомика в изображении буржуазных авторов знаменует собой отрицание стихийных законов капиталистической экономики и переход к плановому хозяйству. Военная экономика рисуется как экономика, якобы свободная от антагонистических противоречий капитализма. С этим связано /распространенное в буржуазной литературе измышление о том, что военная экономика представляет якобы средство борьбы с безработицей.

В основе всех этих приемов лежит характерная для буржуазной политической экономии внеисторическая постановка экономических вопросов, Буржуазные экономисты оперируют с абстрактным понятием «военная экономика», Они умалчивают о том, что в условиях общего кризиса капитализма, когда мир распался на две системы — социалистическую и капиталистическую,— нет единой военной экономики, Во время второй мировой войны наряду с военной экономикой капиталистических стран существовала социалистическая военная экономика СССР, имеющая другую социальную природу и подчиняющаяся другим закономерностям,

В условиях существования капиталистической и социалистической систем хозяйства становится особенно очевидным, что выяснение специфических черт военной экономики капиталистических стран возможно только на базе анализа действия общих законов капитализма, Игнорирование имманентной связи между военной экономикой капиталистических стран и действием экономических законов капитализма может привести только к общим, бессодержательным рассуждениям о военной экономике, без учета специфического своеобразия современной военной экономики капиталистических стран, Внеисторическая трактовка военной экономики на руку только защитникам монополий, ибо опа маскирует заинтересованность финансового капитала в гонке вооружений и в развязывании войны,"

Уже в период первой мировой войны в буржуазной литературе стала пропагандироваться версия, особенно охотно подхваченная правыми социалистами, будто военная экономика представляет собой выражение «военного социализма», Эта идейка получила большое распространение в буржуазной литературе и во время- второй мировой войны, Основной смысл этой «теории» сводится к тому, чтобы затушевать подчинение экономики капиталистических стран интересам монополистического капитала, С этой целыо буржуазные экономисты распространяют легенду, что капиталистическая экономика во время войны якобы коренным образом меняет свой характер и свои закономерности, Так, английский буржуазный экономист Р, Кларк в работе «Экономическое напряжение войны», вышедшей в 1940 г,, выдвигает положение о коренном отличии военной экономики капиталистических стран от экономики мирного времени, «Эти два типа экономики,— пишет он,— фундаментально различны» 52, Версия о коренном изменении капиталистической экономики во время войны переплетается у Кларка с охотно муссируемой в буржуазной литературе версией о якобы решающей роли буржуазного государства во время войны, «Во время войны,— пишет Кларк,— правительство решает, что должно быть произведено, Государство делается диктатором в экономической области» 53,

62 R.

W, С1 а г k. The Economic Effort of War, L., 1940, p. 16.

53 Ibid,, p, 15.

В американской литературе такую же точку зрения развивал У. Огбэрн. В статье, опубликованной во время второй мировой войны, он писал: «Влияние войны на организацию нашей экономической жизни таково, что ее природа изменяется. Экономика свободного предпринимательства больше не существует. На ее место пришла, по крайней мере на время войны, другая, отличная от нее система, для которой еще нет общепринятого названия». Ее можно назвать, по словам Огбэрна, «военной экономикой»,, «управляемой экономикой» или «планируемой экономикой»381. Огбэрн пытался представить, что в условиях военной экономики происходит якобы принципиальное изменение частной собственности в силу существования... налога на сверхприбыли. «Собственники,— писал он,— по-прежнему имеют законные права на собственность,— но если они не свободны делать с ней все, что хочется, а доходы от этой собственности до определенного пункта забираются у них, то это право уже не имеет того смысла, который обычно придается собственности» 382.

Весьма отчетливо эта точка зрения выражена в ноябрьском номере периодического издания «Анналы Американской академии политических и социальных наук» за 1951 г.:

«Каш опыт двух больших войн привел большинство людей к выводу, что мобилизация и реконверсия требуют расширения правительственной деятельности в области политики и экономики в противоположность концепции laissez faire. Свободный рынок не обеспечивает регулирования цеп и распределения в специальных условиях мобилизации. Обычный принцип «спроса и предложения» не в состоянии направить сьгрье и рабочую силу для самых важных видоз производства. Нормальное действие международной торговли оказывается нарушенным. Правительство начинает управлять значительно большим количеством операций, ранее не контролируемых. В результате появляются новые экономические- силы, пробуждаются новые методы и возникает временно контролируемый экономический организм».

Сеймур Харрис изображает военную экономику как...

отход от капиталистических принципов хозяйствования. «Война и огромные военные расходы,— нишет он,— являются, быть может, величайшей угрозой капиталистической системе... Атомная война,— продолжает Харрис,— приведет’ к значительно более жесткому контролю над экономикой по сравнению с тем, о котором говорилось выше. От капитализма не останется почти никаких следов» 383.

Вымысел о том, что военная экономика якобы уже не является капиталистической, защищается в ряде статей и книжек,.

посвященных военной экономике. Этот вымысел является лейтмотивом ряда работ, опубликованных за последние годы по вопросам милитаризации, например: сборника «Экономическая мобилизация и стабилизация», изданного Л. Чендлером и Д. Уоллесом, книги С. Харриса «Экономика мобилизации и ипфляции», сборника «Война и оборонная экономика», под редакцией Бекмана, и др.

В действительности в основе военной экономики капиталистических стран лежат общпе экономические законы, присущие капиталистическому способу производства. Какие бы изменения, ни вносила война в экономику воюющих стран, она сама по себе не в состоянии изменить экономическую структуру общества, основные особенности способа производства н выражающие их экономические законы.

Война сама но себе не может устранить частную собственность на средства производства и необходимость для пролетариев продавать свою рабочую сплу. Ликвидация капиталистических производственных отношений происходит только в результате социалистической революции.

Для подтверждения своих взглядов буржуазные экономисты ссылаются па факты усиления государственного вмешательства в экономику капиталистических стран в условиях войны и милитаризации народного хозяйства. Но никакое государство не может «отменять» экономические законы. Само вмешательство буржуазного государства в экономику осуществляется в интересах монополистического капитала и на основе действия экономических законов капитализма. Война и милитаризация народного хозяйства, порожденные в конечном счете погоней за прибылями, не могут ликвидировать причины, вызвавшие их.

Капиталистическая система хозяйства составляет основу военной экономики капиталистических стран и определяет се организацию, методы покрытия военных расходов, распределение заказов, организацию работы на предприятиях и т. д. Сама война является фактором ускоряющим развитие всех противоречий и всех тенденций, заложенных в капиталистическом способе производства.

Военно-государственный монополистический капитализм, лежащий в основе военной экономики капиталистических стран, никоим образом не может рассматриваться как отрицание капитализма. В. И. Ленин в период первой мировой войны дал исчерпывающее разъяснение по этому вопросу. Ленин шгсал, что «самой распространенной ошибкой является буржуазно-реформистское утверждение, будто монополистический или государственно-монополистический капитализм уже не есть капитализм, уже может быть назван «государственным социализмом» и тому подобное. Полной планомерности, конечно, тресты не давали, не дают до сих пор и не могут дать. Но поскольку они дают планомерность, поскольку магнаты капитала наперед учитывают размеры производства в национальном или даже интернациональном масштабе, поскольку они его планомерно регулируют, мы остаемся все же при каггтализме19хотп и в новой его стадии, но несомненно при капитализме» 57.

«.„То, что немецкие Плехановы (Шейдеман, Ленч я др.) называют «воепным социализмом», на деле есть военно-государственный монополистический капитализм или, говоря проще и яснее, военная каторга для рабочих, военная охрана прибылей капиталистов» 58.

Наглядным опровержением буржуазных измышлений о якобы некапиталистическом характере военной экономики служит тот факт, что воина и милитаризация хозяйства являются средствами громадного усиления и обогащения монополистического капитала. Это обстоятельство находит своо выражение в важнейших особенностях военной экономики капиталистических стран. Они могут быть сведены к следующим моментам: 1.

Организация военного хозяйства построена таким образом, чтобы обеспечить руководящую роль воротилам монополистического капитала.

2.

Выполнение военных заказоп в условиях капитализма становится средством легализованного казнокрадства. 3.

Монополии переносят весь риск и возможные убытки, связанные с послевоенной реконверсией, на государство. В связи с этим расширение производственных мощностей для военных нужд осуществляется в основном за счет государства. 4.

Принудительное закрытие массы мелких и средних предприятий. 5.

Перераспределение национального дохода в пользу монополий при помощи налогов, государственных займов н инфляции. 6.

Установление принудительного режима труда, усиление эксплуатации рабочего класса и резкое снижение реальпой заработной платы.

Основой военной экономпки капиталистических стран являются крупнейшие монополистические объединения. Их представители образуют ядро военно-хозяйственных органов, при посредстве которых осуществляется распределение заказов на военную продукцию, снабжение предприятий сырьем и рабочей сплой и другие мероприятия, входящие в систему так называемого экономического регулирования.

Важнейшей особенностью военной экономики является работа капиталистических предприятий на государство. Не приходится удивляться тому, что представители крупнейших монополий, занимающие господствующее положение в государственных военно-хозяйственных оргапах, подчиняют все развитие военной экономики

своим собственным интересам. Это прежде всего отражается на распределении военных заказов.

По официальным данным, в США доля военного пропзводства в продукции обрабатывающей промышленности составляла в 1943 г. 66%384. Монополистические организации, заключавшие контракты с правительством на выполнение военных заказов, имели ряд очень важных привилегий. Им был гарантирован приоритет на получение дефицитных видов сырья, деталей, оборудования и т. д. Заключение крупных контрактов с правительством давало право монополистическим организациям расширять свои производственные мощности на крайне выгодных условиях с использованием больших налоговых льгот в соответствии с законом о пятилетней амортизации.

После окончания войны эти же компании получили во владение наибольшую часть заводов, построенных государством; им было предоставлено преимущественное право покупки этих заводов.

С июня 1940 г. по сентябрь 1944 г. первичные контракты на сумму в 175 млрд. долл. были заключены с 18 539 корпорациями. Не менее 2/3 этой громадной суммы (117 млрд. долл.) досталось 100 крупнейшим корпорациям, причем 30% стоимости контрактов, заключенных в течение этого периода, приходилось на долю десяти корпораций, 12% — еще десяти и 7% — еще десяти; таким образом, почти половина всей суммы контрактов (49%) досіялась 30 наиболее крупным корпорациям 385. Компаниям, заключившим первичные контракты с правительством, было предоставлено право передавать на началах субконтрактов выполнение части заказов другим фирмам; эти компании единолично решали вопрос о составе субконтракторов и о том, какой приоритет должен быть им предоставлен в отношении дефицитных видов сырья и материалов. Система субконтрактов была использована монополиями как средство подчинения себе аутсайдеров. Обследованием 1943 г. было установлено, что 252 крупнейшие корпорации передали субпоставщикам 34% полученных ими первичных контрактов (по стоимости), причем 3Д этой стоимости пришлось на долю фирм с числом рабочих более 500 человек. Отсюда следует вывод, что в качестве субконтракторов выступали преимущественно крупные фирмы. Правда, эти субконтракторы прибегали в свою очередь к субконтрактам с более мелкими фирмами, которые получили около 22% первичных заказов. Однако в копечпом счете доля фирм с числом рабочих до 500 человек в военных заказах составила менее 30%.

Тенденция к передаче большинства военных заказе з наиболее мощным монополиям еще отчетливее проявилась после второй

мировой войны. Это видно из следующих данных: 100 компаний получили 62% всех военных заказов, размещенных в течение первых двух лет войны в Корее, на долю 10 компаний пришлось 30% заказов и на долю одной компании, «Джеиерал моторе»,— 8%.

В послевоенный период правительство США стало широко применять спстему так называемых картельных заказов (pooling orders). Правительственные органы, ведающие распределением воеплых заказов, ставят непосредственным условием получения этих заказов корпорациями вступление их в тот или иной пул или картель.

Одной из наиболее выгодных для монополий форм «работы на казну» является заключение военных контрактов на научно-исследовательскую работу. Львиная доля этих военных заказов попадает в руки самых мощных монополистических организаций. Тридцать крупнейших корпораций получили во время второй мировой войны 49% всех заказов (по стопмостп) на научные исследования для военного ведомства, из пнх 10 корпораций — 30%.

Эти военные заказы имеют особое значение для усиления конкурентоспособности отдельных монополий, предоставляя им монопольное право обладания некоторыми патентами. Свыше 90% правительственных контрактов с частными промышленными лабораториями, заключенных во время второй мировой войны, предусматривали передачу соответствующим корпорациям права на патенты, связанные с использованием результатов исследований. «По существу, это означает,— признают авторы книги «Экономическая концентрация и вторая мировая война», — что крупные корпорации, осуществлявшие за счет государства большую часть промышленных исследований военного времени, будут иметь возможность с помощью патентов контролировать коммерческое применение результатов этих исследований»386.

Особое значение для американских монополий имели правительственные ассигнования на научные исследования, связанные с подготовкой производства атомных бомб.

Многочисленные факты, свидетельствующие о руководящей роли монополий в военной экономике ка пита диетических стран, полностью опровергают вымышленное буржуазными экономистами противопоставление военной экономики общим законам капиталистического хозяйства.

Но буржуазные экономисты изо всех сил стараются «обосновать»'идею о некапиталистическом характере военной экономики. Для этой цели прежде всего используется версия о том, что «мотив прибыли», как выражаются буржуазные авторы, в условиях военной экономики якобы потерял свою определяющую роль. Эта версия подчеркивается во всех буржуазных книгах и статьях, посвященных военной экономике. Ее повторяют и политические деятели. Так, руководитель Управления по экономической мобпли* зацпи в США во время второй мировой войны Дональд Нельсон говорил в июне 1942 г., что «мотив прибыли продолжает еще существовать, но не является более главным движущим мотивом».

Буржуазные экономисты пытаются всячески затушевать тот очевидный и бесспорный факт, что огромные субсидии, получаемые монополиями во время подготовки войны и в период войны, представляют собой средство обогащения монополистического капитала. Они представляют эти субсидии в качестве меры, продиктованной якобы стремлением к расширению производства и поддержанию цен на невысоком уровне. Так, например, авторы сборника «Война и военная экономика» изображают субсидии в виде вынужденных издержек, которые несет общество в целях расширения производства387. Они утверждают, что если бы государство не выплачивало субсидий капиталистам, то последние вынуждены были бы значительно поднять цепы на военные материалы и вооружение, в результате чего военные затраты значительно повысились бы. Общество, заявляют эти авторы, должно выбирать между субсидиями и повышением цен, которое и означает еще большие военные издержки. Так субсидии изображаются в качестве наилучшего мероприятия, «гарантирующего минимальные военные издержки».

Буржуазные экономисты утверждают, что военная экономика якобы ни в какой мере не зависит от интересов капиталистических монополий и имеет целью лишь «рациональное использование ресурсов на случай войны». В основе этого явно апологетичоского вымысла лежит ложное проіивопоставление целей империалистической войны задаче получения монопольно высокой прибыли. В действительности погоня монополий за монопольно высокой прибылью является главным движущим мотивом всей ПОЛИТИКИ империалистических государств.

Динамика прибылой американских монополий наглядно показывает, какая тесная зависимость существует между ростом прибылей и уровнем милитаризации хозяйства. В 1938 г. американские корпорации получили 3,3 млрд. долл. прибыли. С 1939 г., когда в США начинает усиленпо развиваться военная промышленность, прибыли корпорации обнаруживают стремительный рост: в 1939 г. они достигли 6,5 млрд. долл., в 1940 г. — 9,3 млрд., в 1941 г. —17,2 млрд., в 1942 г.—21,1 млрд., в 1943 г.— 25,1 млрд., в 1944 г. — 24,3 млрд., в 1945 г. — 20,4 млрд. долл. В 1943 г. в США, как известно, был достигнут воеппый максимум производства. Не случайно этот год дал наиболее высокую сумхму прибылей за период второй миіровой войны.

После небольшого снижении общей суммы прибылей в 1945— 1946 гг., когда происходила частичная реконверсия американской промышленности, с 1947 г. снова начинается росг4 о.&цей суммы прибылей. В 1947 г. они достигли 30,5 млрд. долл., а в 1948 г.— 33,9 млрд. долл. Этот рост капиталистической прибыли был связан с усиленной гонкой вооружений. После небольшого спижения суммы прибылей в 1949 г. (27,6 млрд. долл.), связанного с назревавшим с конца 1948 г. экономическим кризисом перепроизводства, начинается новый колоссальный рост прибылей, обусловленный милитаризацией, развернувшейся после начала войны в Корее (25 июня 1950 г.). Общая сумма прибылей американских корпораций в 1950 г. достигла 39,6 млрд. долл. После начала войны в Корее и громадного усиления милитаризации сумма прибылей сразу выросла наполовину. В 1951 г. прибыли корпораций составили 41,2 млрд. долл., в 1952 г.— 37,2 млрд., в 1953 г.— 39,4 млрд. долл. Норма прибыли в обрабатывающей промышленности (до уплаты налогов), исчисленная комиссией по торговле между штатами, повысилась с 18,5% в 1949 г. до 28,6% в 1951 г.

Следует отметить, что в то время как норма прибыли крупнейших корпораций обнаружила значительный рост, норма прибыли средних и мелких предприятий за эги годы снизилась. По данным федеральной торговой комиссии, отношение прибыли к стоимости реализованной продукции (profits on sales) после вычета налогов повысилось для крупных фирм (в число которых включаются все корпорации, имеющие капитал свыше 5 млн. долл.) с 11,6 % в 1947 г. до 13,4% в 1951 г. В то же время для остальных фирм это отношение понизилось за те же годы с 9,5% до 7,8%.

Горстке крупнейших корпораций досталось в 1951 г. 86% всей прибыли предприятий обрабатывающей промышленности. Наиболее высокая норма прибыли была у монополий, играющих ведущую /роль в производстве вооружения. Отчеты «Дженерал моторе» показывают, что за год, окончившийся 30 сентября 1953 г., прибыль до вычета налогов составила 1 880 млн. долл., что соответствует норме прибыли в 71%. У химического треста Дюпонов норма прибыли за тот же период составила 46%, у «Дженерал электрик» —61% за год, окончившийся 30 июня 1953 г.

Охарактеризованная выше зависимость между ростом прибылей и масштабами милитаризации экономики наглядно подтверждает тот факт, что военная экономика капиталистических государств подчинена основному экономическому закону современного капитализма

Военная экономика обеспечивает капиталистическим предпринимателям не только устойчивый рынок в виде военпых заказов, но и крайне выгодные условия реализации.

Война и милитаризация хозяйства создают условия для самого беззастенчивого использования средств государственного бюджета в интересах монополий. В. И. Ленин дал беспощадную характеристику военной практике монополий. «Особенно крупные фпрмы и банки, ссужающие деньги под операции с военными поставками, — писал он, — наживают здесь неслыханные прибыли, наживаются именно казнокрадством, ибо иначе нельзя назвать это надувание и обдирание народа «по случаю» бедствий войны, «по случаю» гибели сотен тысяч и миллионов людей» 388.

Ленин писал, что «война наполняет карманы капиталистов, которым течет море золота из казны великих держав» 389.

С развитием военной техники,' с применением новых видов вооружения, с дальнейшим ростом моторизации войны, с небывалым ростом военной авиации и т. д. воина становится все дороже, а это делает ее еще более доходной и прибыльной для капиталистических монополий. Ярким примером того, как современное развитие военной техники используется для обогащения монополий, является производство атомного оружия.

Производство вооружения открывает наиболее широкие возможности для казнокрадства, поскольку предметы вооружения не являются коммерческими товарами и цены иа них не складываются на свободном рынке. При этих условиях монополии имеют возможность произвольно диктовать свои цены, заключая контракты с правительственными органами, во главе которых стоят... тс же представители монополий.

В начале второй мировой войны американские монополии отказались переоборудовать свои предприятия для производства военных материалов, пока правительство не пошло на их ростовщические условия. В частности, крупнейшие автомобильные монополии «Дженерал моторе» и «Форд» тормозили перевод своих предприятий на выполнение военных заказов, продолжая выпускать легковые автомобили, ограничивая производство даже грузовиков. А крупнейшие сталелитейные корпорации создали в интересах повышения цен острую нехватку стали.

. На протяжении всей войны, как и в мирное время, монополии последовательно держались капиталистического принципа: для наживы все средства хороши.

Этот факт вынуждена была признать комиссия конгресса по обследованию состояния национальной обороны, созданная под давлением общественного мнения. «Деловые круги... — отмечала эта комиссия — требовали, чтобы прежде чем колеса промышленности будут пущены в ход, были уточнепы условия оплаты. Прибыли, налоги, займы и тому подобное представлялись им более важным делом, чем развертывание производства орудий, танков и авиационных моторов...

Выяснилось, что деловые круги не хотят работать для страны из расчета прибыли в 7—8%... Монополии подрывают обороноспособность нации во время войны. Национальная оборэиа требует расширения производства; монополии стремятся к увеличению своих прибылей путем ограничения производства и сохранения высоких цен».

Используя все имеющиеся в их распоряжении средства, монополии добились очень выгодных для себя цен. В итоге, вынужден признаться Харрис, «цепы, по военным контрактам чрезмерно выросли, а прибыли чрезвычайно повысились» 390.

Монополии скрывали у себя дефицитное сырье, нужное другим производителям, стремились заполучить его в больших количествах, чем это требовалось нуждами собственного производства, и держать у себя на складе «про запас» для черного рынка. Д. М, Кларк писал в 1944 г., что «приоритеты вскоре истощили все наличные запасы дефицитных материалов. Приоритеты стали представлять собой впд бумажной валюты с сильно выраженной тенденцией обесцениваться» 391.

Монополисты во время воины вели себя так бесцеремонно, что это вызвало нарекания со стороны ряда официальных комиссии. Выше приводилась оценка комиссии по обследованию состояния национальной обороны. Временная национальная экономическая комиссия, изучавшая вопрос о концентрации экономической мощи в США, следующим образом охарактеризовала положение во время второй мировой войны: «Нужно прямо сказать, что, когда во время войны или в нпои критической обстановке правительству и общественным кругам ирпходптся иметь дело с крупным капиталом, создается невозможное положение. Капиталисты отказываются делать что-либо иначе, как на условиях, которые они же сами диктуют. Они держат в своих руках природные ресурсы страны, ликвидные капиталы, командные позиции во всей экономике страны, техническое оборудование промышленности и производственный опыт. Уроки (первой) мировой войны — а они теперь, видимо, повторяются — говорят, что капиталисты согласятся пустить все это в ход только за «соответствующую плату». А по существу это шантаж...» 392

Монополистический капитал в условиях военной экономики использует для своего обогащения всякого рода льготы. Одной из важпейших льгот является закон об ускоренной амортизации основного капитала. Согласно этому закону предприятия получают скидку с налогов в размере амортизационных отчислений из расчета, что основной капитал окажется изношенным в течение пяти лет. Такой закон действовал в США во время второй мировой войны. После начала войны в Корее американские монополии

добились в 1950 г. возобновления этого закона. На таких крайне выгодных условиях в настоящее время предоставляются военные заказы наиболее мощным монополиям. Фактически же срок не только физического, но и морального снашивания значительно превосходит установленный законом пятилетний сірок амортизации, и предприятия возмещают стоимость основного капитала задолго до того, как он перестает функционировать.

В (результате основной капитал, полностью амортизированный в стоимостном отношении, но фактически еще действующий, функционирует как даровая сила. Использование полностью амортизированной машины ничего не стоит капиталистам. Кроме того, этот закон дает им возможность укрыть от налогового обложения значительную часть военных сверхприбылей. Таким образом, как указывают составители 11-го сбориика «Факты о труде», монополии недодают налогов по крайней мере на сумму в 2 млрд. долл. в год.

Неслыханное обогащение капиталистических монополий в условиях войны и милитаризации хозяйства наглядно демонстрирует полную несостоятельность утверждений о том, что военная экономика якобы сводит на нет значение «мотива прибыли».

Данные о государственном бюджете в условиях военной экономики с полной очевидностью раскрывают всю фальшь буржуазных теорий, утверждающих, что война и милитаризация будто бы приводят к «нивелировке» в распределении национального дохода.

Военная экономика капиталистических государств обеспечивает перераспределение национального дохода и национального богатства в пользу наиболее могущественных групп монополистического капитала. В этом перераспределении — смысл государственного «регулирования», составляющего неотъемлемую черту военной экономики -в условиях капитализма. «Буржуа лгут, — писал Ленпн, — выдавая за «контроль» государственно-планомерные меры обеспечения тройных, если не десятерных, прибылей капиталистам» 63.

Одним из методов приукрашивания военной экономики капиталистических стран является попытка изобразить ее как якобы «плановую экономику». Такой метод получил очепь широкое распространение в буржуазной литературе. Многие буржуазные экономисты утверждают, что в условиях военной экономики будто бы перестают действовать стихийные экономические законы и что там осуществляется плановое хозяйство. Эгот миф пропагандируют С. Чейз, Хансен, Бернхем и др.

Версия о «плановом» характере капиталистической военной экономики, как и всякие теории «планового капитализма», построена на полном извращении представлений как о капитализме, так и о народнохозяйственном планировании. Буржуазные авторы подБодят под рубрику народнохозяйственного планирования всякие формы государственного вмешательства в экономику, в том числе и такие, как установление карточной системы, введение такс на некоторые виды товаров, регулирование условий договоров о продаже рабочей силы и т. д. При таком толковании народнохозяйственного планирования нетрудно усмотреть последнее в любых условиях капиталистического развития, в том числе в условиях военной экономики.

Так, например, авторы работы «Введение в военную экономику», изданной Броуяским университетом, ссылаясь, на военную практику рационирования сырья и других дефицитных товаров, делали вывод, что «иа протяжении всей войны эта политика идентична с плановой экономикой» 393.

Реальная действительность опрокидывает разного рода теории «планового капитализма». Капитализм несовместим с плановым ведением хозяйства независимо от того, имеет ли место военная или мирная обстановка. Классики марксизма-ленинизма с полной очевидностью установили несовместимость планового хозяйства с капиталистическим способом производства. Частная собственность на средства производства, противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения обусловливают конкуренцию и анархию капиталистического производства и исключают возможность планомерного развития экономики при капитализме.

Поскольку капиталистическая собственность и в условиях военной экономики является основой хозяйства и не только не ликвидируется, а, наоборот, расширяется и укрепляется, постольку сохраняются и еще более обостряются такие неотъемлемые черты капитализма, как конкуренция и анархия производства.

Конкуренция в условиях военной экономики наряду с обычными формами принимает многообразные новые формы. Она выражается в ожесточеннной борьбе между отдельными монополиями за государственные заказы, за приоритеты в отношении снабжения сырьем, топливом, рабочей силой, за получение в аренду государственных заводов и последующую покупку этих заводов на наиболее выгодных условиях, за руководящую роль в военно- хозяйственных организациях. Председатель Управления по делам военного производства во время второй мировой войны Д. Нельсон писал: «По публикуемым сообщениям, может сложиться впечатление, что мы (т. с. мопополисты.— И. Б.). заседая в управлении, тратили большую часть времени на то, чтобы хватать друг друга за горло и бросать кинжалы»394.

Планомерность народного хозяйства означает пропорциональность в развитии отдельных частей общественного производства. Такое пропорциональное развитие экономики несовместимо с капитализмом. Для капиталистической экономики характерна диспропорциональность между отдельными частями общественного производства. Она ведет к громадной растрате общественного труда и непроизводительному использованию средств производства.

Яркую иллюстрацию анархии капиталистического производства дает военная экономика США в период второй мировой войны. Американская промышленность вступила в войну с очень большим удельным весом неиспользуемых производственных мощностей. За их счет могла бы быть удовлетворена весьма значительная часть военных потребностей. Однако многие из существовавших до войны предприятий, в частности автомобильные, бездействовали или слабо использовались в годы войны.

Ряд заводов и оборудование многих цехов сохранялись в резерве для обеспечения предприятиям возможности после войны быстро возобновить производство. В то же время государство затрачивало миллиарды долларов на постройку новых заводов, передававшихся для эксплуатации капиталистическим монополиям.

Часть огромных производственных мощностей, созданных в военные годы, .оказалась излишней уже в период войны. Например, в США во время войны государство построило алюминиевые заводы с мощностью в 0,5 млн. т. В 1943 г. в США обнаружилось перепроизводство алюминия и 17 заводов было закрыто.

Следует отметить, что при планомерном ведении военного хозяйства та же промышленная продукция могла бы быть получена при значительно меньших затратах на новое строительство за счет более интенсивного использования предприятий. Между тем большинство военных заводов, на строительство которых государство затратило миллиарды долларов, использовались недостаточно эффективно.

Анархия производства, присущая всякому капиталистическому хозяйству, неизбежно обусловливает расточительность и другие пороки военной экономики капиталистических стран.

Апологеты военной экономики пытаются подкрепить миф о ее «плановом» характере ссылками на то, что во время войны значительно возрастают государственные капитальные вложения. Военная экономика изображается в буржуазной литературе как реализация пресловутой «смешанной экономики»395. В основе схем «смешанной экономики» лежит попытка противопоставить частнокапиталистические и государственно-капиталистические предприятия как якобы два принципиально отличных и даже противоположных типа производства, подчиняющихся различным закономерностям.

Практика военного хозяйства капиталистических стран демонстрирует тот бесспорный факт, что в эпоху империализма капиталистические монополии подчиняют себе государственный аппарат н что рост государственной собственности идет целиком на пользу монополистическому капиталу. То, что буржуазные экономисты пытаются представить как показатель усиления экономической роли буржуазного государства (увеличение государственной собственности), на самом деле есть прежде всего показатель роста силы монополий, предпочитающих брать в аренду государственные заводы на исключительно выгодных для себя условиях и цри зтом получать колоссальные прибыли без риска, связанного с новыми вложениями капитала.

Подавляющая часть заводов, построенных в США на средства государства во время второй мировой войны, была передана в аренду наиболее мощным монополиям. Во владении 168 концернов находилось 83,4% стоимости (9 326 млн. из И 185 млн. долл.) всех производственных мощностей, принадлежащих государству и переданных для эксплуатации частным компанпям. 100 крупнейших корпораций эксплуатировали 75 % правительственных заводов. Почти половина их (49,3% общей их стоимости) находилась в эксплуатации у 25 самых крупных корпораций. После войны правительство США передало или сдало в аренду крупнейшим корпорациям 53% (по стоимости) государственных предприятий, построенных за счет налогоплательщиков. Переданы монополиям и многие вновь построенные в послевоенный период военные предприятия.

Преимущественное расширение отраслей, обслуживающих военные нужды, за счет государственных средств составляет одну из характерных особенностей военной экономики капиталистических стран. Так, в США с июля 1940 по июнь 1945 г. доля частных затрат на расширение основного капитала обрабатывающей промышленности составила 25,6 %, а доля государственных затрат — 74,4%, т. е. в 3 раза больше. Государственные затраты играли решающую роль не только в чисто военных отраслях, как, например, в производстве огнестрельного оружия, артиллерийского снаряжения, боеприпасов и т. д., но и в таких отраслях, как судострое- иие (91,4%), черная (57,8%) и цветная (75,8%) металлургия, производство синтетического каучука (93,7%). Частный капитал опасаясь, что по окончании войны возросшие производственные мощности могут оказаться излишними, отказывался брать на себя риск инвестиций даже в самые, казалось бы, рентабельные в военный период отрасли.

Монополии сочли более выгодным для себя переложить все расходы по строительству новых предприятий на государство^ эксплуатировать эти предприятия на арендных началах. Тем более, что государство предоставляло эти предприятия в аренду на самых выгодных для монополий условиях. В отличие от обычных

арендаторов; арендаторы государственных заводов не несли и не несут никакого производственного или финансового риска. Все расходы включались в цену продукции, продаваемой государству, которое часто являлось единствейным ее покупателем. Государство оплачивало даже расходы на арендную плату. Таким образом, монополии фактически даром получали в свое пользование заводы, построенные за счет казны.

Аренда государственных заводов стала источником острой борьбы между монополиями. Наиболее мощные монополии захватывали в свои руки аренду большинства заводов, построенных за счет государства. Так, нацрнмер, в алюминиевой промышленности США из 9 заводов, построенных за время войны на государственные средства, 8 заводов эксплуатировались наиболее мощной ком-, паиией «Алюмнпиум компанії оф Америка» и только один завод был передан в аренду сравнительно маломощной «Алюмнпиум индастрп». Аренда государственных заводов во время войны оказалась для монополий наиболее прибыльным делом.

В некоторых случаях монополии эксплуатировали государственные заводы, общая стоимость которых значительно превышала стоимость собственных заводов этих монополий. Крупнейшая корпорация «Дженерал моторе» затратила на расширение собственного производства 93,6 мли. долл. и эксплуатировала заводы, построенные за счет государства, стоимостью в 802,9 млн. долл. Стоимость государственных заводов, находившихся в аренде у «Джепе- рал моторе», почти вдвое превышала стоимость заводов, которыми эта мопополия располагала до войны. Другая автомобильная компания, «Крейслср корпорейшн», к 1944 г. управляла заводами, стоимость которых почти в 4 раза превышала стоимость ее довоенных заводов. Увеличение производственных мощностей, находившихся в распоряжении этой компании во время войны, произошло главным образом за счет новых заводов, построенных на средства государства.

Монополистические организации были заинтересованы в громадных государственных затратах на расширение производственных мощностей в ряде отраслей также и потому, что они надеялись после войны получить в собственность за бесценок принадлежащие государству предприятия и оборудование. Крупные корпорации США еще до окончания второй мировой войны проводили в прессе и в парламенте энергичную кампанию за ликвидацию государственной собственности. Часто монополии имели возможность непосредственно припуждать правительственные органы к распродаже принадлежащих государству предприятий. Дело в том, что в ряде случаев новые сооружения — доменные, сталеплавильные и другие цехи — воздвигались на площадках частных предприятий. По истечении срока договора эти компании потребовали «освобождения» их территории от сооружений принадлежащих государству. Но домну или какой-либо цех нельзя «убрать» без больших допол- пптельпых расходов. Требования корпораций об «освобождении» их территории служили предлогом для продажи государственных предприятий. Не приходится удивляться, что условия этой продажи были очень выгодными для монополий.

Даже те государственные заводы, которые создавались как самостоятельные производственные единицы, находились в тесной технической связи с частными предприятиями. Например, все построенные за счет государства доменные печи (кроме одпой) строились при сталеплавильных заводах, принадлежащих частным компаниям, которые получали право на приобретение доменных печей иа наиболее выгодных условиях.

Во многих случаях государственные предприятия буквально продавались за бесценок. Так, гигантский металлургический завод п Женеве (штат Юта), строительство которого обошлось государству в 191 млн. долл., был продан «Юпайтед Стейтс стил корпо- ропшп» за 47,5 млн. долл., т. е. за четверть его первоначальной стоимости. Та же корпорация приобрела государственные предприятия в Пенсильвании (Бреддон, Хомстед и др.) за 65 млн. долл., пз которых только одно (в Хомстеде) обошлось правительству в 99,5

млп. долл. Другая корпорация в металлургической промышленности, «Рипаблпк стил корпорейщн», купила крупнейший в США электрометаллургический завод в Саус-Чикаго, стоивший государству 92 млп. долл., за 35 млн. долл.

Буржуазные экономисты в интересах приукрашпваппя поенной экономики капиталистических стран распространяют версию о том, что эта экономика знаменует собой якобы ослабление социально- классовых противоречий. Английский буржуазный зкопомпст Р. Кларк, наиболее последовательно развивающий мысль о якобы фундаментальном различии между военной и мирной капиталистической экономикой, выступал с утверждением, что в условиях войны происходит якобы «революция в отношении моральных ценностей». «В мирное время,— пишет Р. Кларк,— человек, который обогащается за счет чрезмерного (sweating) труда, женского труда и продажи недоброкачественных товаров по чрезвычайно высоким цепам, может получить влияние; во время войны он рассматривается как враг народа» 396. Р. Кларк рисует милитаризованную экономику как систему некоего «военного коллективизма» 397.

Нетрудно показать, что это картппа «военного коллективизма» далека от действительности. На самом деле милитаризация экономики в условиях капитализма имеет своим непосредственным результатом обостренпе классовых противоречий, усиление абсолютного и относительного обнищания трудящихся. Это осуществляется как иа основе усиления эксплуатации рабочих в самом производственном процессе, так и посредством налогового и инфляционного ограбления трудящихся.

Важнейшей чертой военной экономики капиталистических стран является повышение степени эксплуатации трудящихся на основе милитаризации труда, установления каторжного режима на предприятиях, увеличения продолжительности рабочего дня и интенсификации труда. Усиление военно-полицейского угнетения трудящихся в условиях военной экономики позволяет предпринимателям выколачивать из рабочих более высокую норму прибавочной стоимости. Монополии используют военный режим для запрещения стачек, замораживания заработной платы, лишения рабочих их элементарных прав, для осуществления хищнической эксплуатации рабочих.

Усилению эксплуатации рабочего класса в условиях военной экономики способствует широкое применение женского и детского труда, непосредственно связанное с милитаризацией хозяйства. В 1944 г. число женщин, занятых в производстве в США, увеличилось до 19 110 тыс. человек по сравнению с 13 млн. в 1940 г. В главных военных отраслях промышленности (металлообрабатывающей, химической и резиновой) число запятых женщин за период 1940—1944 гг. увеличилось па 46%. Женский труд в капиталистических странах, как известно, оплачивается ниже, чем мужской труд той же квалификации. Монополии стаїраются использовать военную или предвоенную ситуацию для широкого привлечения в производство более дешевой женской рабочей сплы. Такое широкое применение женского труда имело место в США во время второй мировой войны, несмотря па наличие там в эти годы безработных взрослых мужчин.

В начале послевоенного периода произошло некоторое снижение удельного веса женского труда. Однако в последние годы, в связи с усиленной милитаризацией, снова возрос спрос на женский труд. В 1952 г. число работающих женщин в США достигло 20,4 млн. В промышленности США было занято свыше 4,5 млн. женщин. Их заработная плата в среднем была на 39% ниже заработной платы мужчин. Это принесло монополиям в одном только 1950

г. по крайней мере 5,4 млрд долл. прибыли.

Наряду с женским трудом источником добавочной эксплуатации является крайне низко оплачиваемый детский труд. В апреле 1944 г. в производстве США было занято около 3 млн. подростков от 14 до 17 лет — на 2 млн. больше, нежели в 1940 г. В середине 1951

г. в промышленности, на транспорте и в торговле было занято около 2,5 млн. подростков.

Важпейшим методом повышепия степени эксплуатации рабочих в условиях военной экономики является снижение реальной заработной платы.

По данным, приведенным в 11-й книге «Факты о труде»398, в которых не учтен рост интенсивности труда, реальная заработная плата американских рабочих уменьшилась с 1950 по 1952 г. на 5%. Если же учесть повышение интенсивности труда, то окажется, что фактически реальная заработная плата упала значительно ниже. Доля трудящихся в национальном доходе, по тем же данным, систематически падает: так, например, с 54% в 1923 г. она снизилась до 42% в 1951 г.

Наряду с усилением интенсификации труда и ухудшением условий труда рабочих милитаризация экономики сопровождается финансовым ограблением трудящихся. Монополистический капитал взваливает на трудящихся бремя финансирования войн и милитаризации экономики.

У буржуазного государства имеются три основных источника покрытия своих расходов — налоги, займы и инфляция. В современных условиях инфляция в США является результатом, в частности, роста государственного долга.

Финансирование военных расходов при помощи государственных займов представляет большие удобства для монополистического капитала. Во-первых, оно приносит гарантированные и высокие проценты владельцам облигаций государственных займов. Во-вторых, оно является в социальном отношении менее опасным методом, нежели финансирование при помощи налогов и инфляции (непосредственно отражающихся на покупательной способности трудящихся масс). Финансирование военных расходов при помощи государственных займов также ведет к росту налогов и усилению инфляционных процессов, но эти последствия сказываются не сразу.

Задача буржуазной апологетики заключается в том, чтобы затушевать эти последствия роста государственного долга и изобразить дело так, будто рост государственного долга не затрагивает интересов трудящихся.

Одним из наиболее распространенных в американской буржуазной литературе идеологических маневров является восхваление государственного долга как фактора, якобы стимулирующего рост производительных сил, увеличение национального дохода и предохраняющего тем самым экономику от инфляционных процессов. Эта, по выражению Г. Моултона, «новая философия государственного долга» является типично американским вариантом апологии инфляционной практики.

Споры вокруг вопроса о государственном долге занимают большое место в американской буржуазной экономической литературе.

Это не случайно. Дело в том, что государственные займы, непосредственно ведущие к увеличению государственного долга, сыграли крупнейшую роль в финансировании первой и второй мировых войн.

Авторы проектов усиленной милитаризации настаивают на значительном увеличении государственного долга США. Так, например, профессора Стенфордского университета Т. Шитов- •ский, Э. Шоу и JI. Таршис предлагали довести государственный долг к 1956 г. до 750 мдрд. долл.75, т. е. увеличить его почти втрое.

Под флагом восхваления якобы положительной народнохозяйственной роли государственного долга в буржуазной литературе фактически проводится восхваление и возвеличивание военных расходов и затрат.

Американские буржуазные экономисты прибегают к разным софизмам для того, чтобы продемонстрировать эту мнимую благотворную роль государственного долга. Одним из таких софизмов является довод, к которому прибегают Хансен, Харрис, Лернер и другие сторонники «новой философии государственного долга», о том, что государство, располагая неограниченным кредитом, якобы может не платить по своим долгам, систематически возобновляя свои долговые обязательства. Если вдуматься в содэд^ццие этого «довода», то он означает ни более, пн менее, как защиту государственного банкротства, возведенного в систему.

Другой ходячий «аргумент» откровенных защитников программы форсирования государственного долга сводится к заявлению, что поскольку общество включает в себя как владельцев облигаций государственных займов, так и плательщиков процентов по этим займам, то для общества в целом активы и пассивы по государственным займам взаимно покрывают друг друга и оно ничего не теряет от возрастания государственного долга.

Это типичный прием буржуазной апологетики, представляющий собой попытку скрыть классовый характер и различные для отдельных классов последствия экономических процессов. Буржуазные экономисты тщательно обходят тот основной факт, что рост государстбенного долга по-разному влияет на положение отдельных классов. На трудящихся, составляющих основную массу налогоплательщиков, падают все финансовые тяготы. Уже сейчас налогоплательщики в США уплачивают ежегодно в виде процентов по государственному долгу громадную сумму, превышающую 5 млрд. долл. За 1946/47—1950/51 г. правительство США уплатило процентов по государственному долгу 26,9 млрд. долл.

В то же время рост государственного долга является источником крупных доходов для капиталистов. Достаточно сказать, что сумма процентов по государственным займам, выплачиваемая ежегодно в послевоенный период, превышает размер прибылей всех корпораций в 1938 г. Для финансовых дельцов государственный долг представляет весьма выгодный бизнес. «Словно прикосновением волшебного жезла он одаряет непроизводительные деньги производительной силой и превращает их таких образом в капитал, устраняя всякую надобность подвергать их опасностям и затруднениям, неразрывно связанным с помещением денег в промышленность...» 76

«Новая философия государственного долга» призвана оправдать дополнительное ограбление трудящихся масс капиталистическими монополиями через государственный бюджет. Буржуазные экономисты замалчивают и тЬ, что рост государственного долга сопряжен с инфляционными последствиями. Облигации государственных займов обладают способностью к обращению. Они являются одним из важнейших средств обеспечения банкнот, выпускаемых американскими банками, и открываемых ими текущих счетов. В США в годы второй мировой войны значительная часть государственного долга была фактически оплачена деньгами, созданными банками. Именно это явилось главным фактором, обусловившим огромное увеличение массы денежных средств в обращении.

Американские буржуазные экономисты пытаются отгородиться от этих Пх. ятных фактов при помощи распространения версии о том, что США, мол, вообще не подвержены инфляции. Это особый вариант «теории американской исключительности». Проповедником этого вымысла, в частности, выступает Хансен. Он заявляет, что «инфляционные опыты примитивных и бедных стран с их слабой налоговой силой и ограниченными возможностями сбережений и банкового дела не касаются проблем государственного долга стран, подобных Соединенным Штатам» 399. Хансен пытается уверить читателей в том, что Соединенные Штаты якобы «не являются страной, чувствительной к инфляции» 400.

Действительность полностью опровергла эти утверждения.

Наряду с государственными займами крупнейшим источником финансирования военных расходов являются налоги. В послевоенный период милитаризация привела в США к небывалому усилению налогового пресса.

Общая сумма налогового обложения в США (имея в виду все федеральные налоги) увеличилась в 1952/53 г. по сравнению с 1937/38 г. (с учетом обесценения валюты) в 6 раз, а прямые налоги с населения — в 12,4 раза. Удельный вес налогов в национальном доходе США возрос с 20,3% в 1937/38 г. до 34,3% в 1952/53 г.401. Особое значение имеет то обстоятельство, что в течение рассматриваемого периода резко увеличилось налоговое бремя, падающее на низко оплачиваемые группы населения. Если перед войной, в 1939 г., на долю налогоплательщиков с облагаемым доходом до 5 тыс. долл. приходилось менее 10% общей суммы федерального индивидуального подоходного налога, то в 1948 г. та же группа выплатила свыше 50 % общей суммы этого вида налога. По данным* собранным Налоговым фондом, финансируемым предпринимателями, в 1954 г. налоги составляли почти треть доходов семей с низкими доходами402.

Объявляя высокие налоги методом борьбы с инфляцией, многие буржуазные экономисты откровенно пропагандируют необходимость дальнейшего повышения налогов с трудящихся. Лернер, Харрис и другие американские экономисты выдвигают в защиту подобного рода предложений следующую «аргументацию»: у групп налогоплательщиков с наименьшими доходами «склонность к потреблению» якобы выше, чем у богатых, которые затрачивают на потребленпе меньшую долю своего дохода, а большую часть его «сберегают».

Эта «аргументация» совершенно несостоятельна. Если целью налогов действительно должно служить изъятие части избыточных покупательных средств, то, очевидно, изымать их следует у тех групп населения, у которых они действительно имеются в избытке,— у капиталистов, а не у трудящихся, едва-едва сводящих концы с концами.

Увеличеппе налогов на трудящихся не может предупредить инфляцию, но оно, бесспорно, усиливает п без того глубокое противоречие между производственными возможностями капитализма и ограниченными рамками потребления, непосредственно ведущее к экономическому кризису перепроизводства.

Таков конечный итог всех методов финансирования милитаризации в условиях капитализма.

В ряде работ, опубликованных за последние годы, специально посвященных вопросам финансирования гонки вооружений и рассчитанных на узкий круг монополистов и подчиненных им правительственных чиновников, содержится прямой призыв к максимальному завинчиванию налогового пресса, к еще большему ограничению личного потребления населения. В этом отношении характерна коллективная работа, изданная в США в 1951 г. профессорами Чэндлером и Уоллесом «Экономическая мобилизация и стабилизация» 403. Считая нынешний уровень военного производства США «явно недостаточным», авторы этой работы выдвигают программу интенсивной гонки вооружений и в качестве первоочередной задачи требуют повысить ставки налогов, расширить число налогоплательщиков, увеличить к 1956 г. почти втрое размер государственного долга.

Один из участников этой коллективной работы, профессор Колумбийского университета Харт, требует увеличение налогов производить исключительно за счет самых бедных слоев населения.

Он предлагает понизить до 400 долл. границу необлагаемого дохода и увеличить на 10—20% налоговые ставки для низших групп налогоплательщиков 404.

Редактор сборника Уоллес призывает завинтить налоговый пресс до «политически возможного предела», т. е. довести налоги до того максимума, который не угрожал бы социальными потрясениями. Уоллес спешит разъяснить, что речь идет не о повышении налогов на прибыль. Он ратует за то, чтобы налоги «не повредили побудительным мотивам, необходимым для военной программы» 405. «Налоги на корпорации,— добавляет он,— не приведут к уменьшению инфляции».

В наиболее откровенной форме призыв к увеличению налогового обложения трудящихся выражен в статье американского буржуазного экономиста Ролфа в следующих словах: «Чтобы противодействовать давлению инфляции путем налогового обложения, надо брать деньги у людей, которые в противном случае истратили бы их. Если же, руководствуясь ложными понятиями о справедливости, мы будем нежничать с такими группами, то они всячески будут вздувать цены... А если к тому же учесть, что более богатые группы населения не сокращают значительно свои расходы на каждый доллар налоговых поступлений, то отсюда, по-видимому, следует, что более тяжелые налоги на слои с более низкими доходами становятся единственной эффективной альтернативой более высоких цен на предметы, в которых они нуждаются» 406.

Работы американских буржуазных экономистов, посвященные проблеме экономической мобилизации, содержат программу резкого снижения жизненного уровня трудящихся. Весьма отчетливо этот мотив выступает в книге «Мобилизация ресурсов для войны», написанной профессорами Стенфордского университета Т. Шитов- ским, Э. Шоу и Лори Таршнсом. Они предлагают к 1956 г. «сократить число наемных работников в сфере гражданского производства с 53,7 млн. до 27,9 млн. человек, а размеры потребления гражданского населения — с 183 млрд. долл. в 1950 г. до 124 млрд. в 1956 г.», По подсчетам этих авторов, размеры потребления на душу населения в 1955 г. должны снизиться до уровня кризисного 1932 г., потребление продовольствия на душу населения в ближайшие 4—5 лет должно уменьшиться на 74. Кроме того, Шитовскпй, Шоу п Таршис предлагают сократить расходы на медицинскую помощь и народное образование.

По программе, намеченной этими экономистами, в 1955 г. должно было изыматься в виде налогов 60% личных доходов населения. Ясно, что реализация такого предложения означала бы катастрофическое падение жизненного уровня трудящихся США.

Призыв к снижению жизненного уровня трудящихся выражен и в новейшей работе Сеймура Харриса «Экономика мобилизации и инфляция». «Что требуется, так это снижение жизненных стандартов» 407,— заявляет Харрис.

Харрис пытается мобилизовать все приемы вульгарной политической экономии для «обоснования» своего главного практического предложения. Он ссылается на вымышленный буржуазными экономистами «закон убывающей производительности труда и капитала». При помощи этой явно надуманной и давно разоблаченной в марксистской литературе схемы Харрис пытается уверить читателя, что дополнительные рабочие, втянутые в производство в связи с милитаризацией хозяйства, являются якобы менее производительными и должны получать поэтому более низкую заработную плату. «Экономика,— пишет он,— отправлялась в 1950 г. от высокого уровня занятости, и поэтому вновь нанимаемые в начале 50-х годов добавочные рабочие в целом были менее эффективными рабочими, нежели те, что были заняты в 1950 г.»408,

Харрис не удовлетворяется ссылкой на вымышленный «закон убывающей производительности». Он требует снижения заработной платы даже при наличии повышения производительности труда и роста стоимости жизни. «Необходимость стабилизации доходов...— пишет он,— является аргументом против регулирования заработной платы в ответ на рост стоимости жизни или какие-либо улучшения в методах производства» 409.

Особое место в ряду мероприятий по снижению жизненного уровня трудящихся Харрис отводит налоговой политике. «Налоги, все больше налогов,— заявляет он,— вот в чем мы теперь нуждаемся и будем нуждаться еще в большей степени по мере продолжения мобилизации» 410. Он прямо призывает к тому, чтобы «атаковать» личные доходы американцев. При этом он разъясняет, что сокращение личного потребления коснется главным образом тех слоев населения, доходы которых не превышают 5 тыс. долл., т. е. основной массы населения.

В обстановке милитаристского психоза восхваление «благотворной» роли милитаризации народного хозяйства и призывы к ее дальнейшему усилению получили широкое распространение в американской буржуазной литературе.

Однако некоторые трезвые буржуазные экономисты, учитывая рост недовольства масс в связи с тяготами, вызываемыми милитаризацией экономики и гонкой вооружений, высказывают тревогу по поводу социальных последствий перевода экономики на военные рельсы. В этом отношении представляет большой интерес высказы-

вание в сборник© «Как исправить капитализм», о том, что усиленная милитаризация экономики чревата гибельными последствиями для капиталистической системы, «Существует прямой конфликт между максимумом военного бюджета,,, и будущим капитализма. Другими словами, можно убить капитализм, привлекая слишком много его экономических ресурсов для подготовки военного убийства» 89,— утверждают авторы этого сборника.

За последнее время под давлением масс, борющихся за мир и ослабление напряженности в международных отношениях, в американской буржуазной прессе стали появляться статьи, призывающие к мирному разрешению международных конфликтов и осуждающие лихорадочную гонку вооружений. «Стремление к миру>— писала влиятельная американская газета .«Нью-Йорк геральд три- бюн» в июле 1955 г.,— это сильнейшая страсть в современной Америке», «Народ в здешних краях и, вероятно, во всей стране,— заявил корреспонденту Ассошиэйтед Пресс крупный предприниматель и фермер из Айовы,— чертовски устал от разговоров о войне и международной напряженности» 90,

Однако империалистические круги, боящиеся смягчения международной напряженности, по-прежнему поддерживают открытое оправдание военной экономики в американской прессе и литературе, 5.

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме ПОПЫТКИ ОПРАВДАНИЯ ВОЕННО-ГОСУДАРСТВЕННОГО МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА:

  1. 4.1. Государственно-монополистический образ современного капитализма
  2. Государственно-монополистический капитализм: новые аспекты
  3. Государственно-монополистический капитализм в сельском хозяйстве.
  4. 7.2. Особенности становления монополистического капитализма в ведущих странах мира
  5. § 2. Концепция государственно- монополистических комплексов
  6. Развитие послекризисного монополистического капитализма в России в период подъема народного хозяйства. Первая мировая война и состояние хозяйства России.
  7. 3.2. Разработка инвестиционной стратегии государственного посредника в сфере военно-технического сотрудничества
  8. 1.3. Роль и место государственного посредника в инвестиционном процессе системы военно-технического сотрудничества
  9. 4.2. Новая трансформация капита­лизма — обновление его государственно-монополистической формы
  10. 52. Монополистическая конкуренция: основные характеристики, аргументы «за» и «против». Равновесие фирмы в условиях монополистической конкуренции в краткосрочном и долгосрочном периодах.
  11. 43. Монополии: возникновение, виды, сущность, экономические последствия. Х-неэффективность и государственное регулирование монополистических рынков.
  12. Развитие капитализма в России I.Дикий и «цивилизованный» капитализм
  13. Оправдание метода
  14. Оправдания рынков деривативов
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -