<<
>>

ПОПЫТКИ ОПРАВДАНИЯ И ПРИУКРАШИВАНИЯ МОНОПОЛИЙ

Попытки отрицания господства монополий представляют соОон лишь один из методов оправдания монополистического капитала. Однако монополистические круги не удовлетворяются такой негативной защитой, они требуют от своих экономистов восхваления «благотворного» влияния монополий на экономическое развитие, изображения монополий в качестве источника «всеобщего благоденствия и процветания».

Выполняя прямой заказ мопополий, американские буржуазные экономисты сеют иллюзии о том, что такие общеизвестные факты монополистической практики, как взвинчивание цен, искусственное ограничение производства, порча товаров в целях сокращения предложения, задержка применения новых технических методов, осуществление демпинга и т. п., представляют собой лишь «аномалию», лишь случайное явление для современного капитализма, лишь отклонение от «нормального» порядка.

Образцом таких утверждений является нашумевшая книга бывшего руководителя Администрации по управлению долины Теннесси и председателя комиссии по атомной энергии Д. Лилиенталя «Большой бизнес. Новая эра». Автор попимает, что нельзя ои- равдывать современный капитализм, не защищая монополий. Он пишет: «Страх, подозрение, недоверие к крупному бизнесу неизбежно привели к возникновению чувства недоверия к любому бизнесу вообще и к роли бизнесменов в обществе» 353.

Лилиенталь понимает, что всякого рода громкие слова о свободе человека и т. д. не могут удовлетворить рядового читателя, не принадлежавшего к касте монополистов, который на своей спине чувствует растущий гнет монополистического капитала. Поэтому наряду с прямым восхвалением монополий Лилиенталь прибегает

к другим методам их защиты. Он пытается успокоить рядового американца и внушить ему, что магнаты финансового капитала не так уж плохи.^Руководитель современной корпорации, по сливам Лилиенталя, обладает «сильным и реальным чувством ответственности и пониманием этики современной деловой конкуренции».

Наконец, в качестве самого сильного «аргумента» он выдвигает апелляцию к буржуазному государству. Возросшая роль государства в экономических делах, пишет Лилиенталь, сократила до вполне приемлемых размеров опасность злоупотреблений большого бизнеса. «В течение прошедших двадцати лет правительство и предприниматели объединенными усилиями изменили природу и масштабы ответственности большого бизнеса, имея в виду общественное благосостояние». В картине, нарисованной Лилиенталем, вместо системы монополий появился своего рода «регулируемый капитализм», где главную роль играет государство, а монополии превратились ни больше ни меньше как в «слуг народа».

Все эти рассуждения подчинены одной задаче — всячески выгородить монополии и представить «большой бизнес» в качестве источника непрерывного процветания. «Вооружившись таким образом,—пишет Лилиенталь,—мы можем спокойно поощрять деятельность большого бизнеса, а не следить с тревогой за его ростом».

В целях оправдания монополий буржуазные экономисты стараются извратить понятие монополии. В этом отношении характерна позиция Ф. Махлупа, автора большой работы с претенциозным названием «Политическая экономия монополии». Махлуп, ссылаясь на то, что нет точного количественного критерия, который позволил бы отграничить монополистические предприятия от немонополистических, объявляет само понятие монополии крайне неопределенным. Он делает вывод, что нет вообще таких показателей, которые позволили бы установить наличие монополии в том или ином случае. Махлуп отвергает даже такой совершенно бесспорный критерий, как наличие монопольной прибыли. Вся «аргументация» Махлупа сводится к тому, что нет точных количественных граней'между средней «нормальной» и монопольной прибылью 354. По тем же мотивам Махлуп отказывается квалифицировать процесс слияния (фузий) предприятий как монополистический процесс, так как нельзя-де «точно исчислить, насколько возрастает монополистическая сила в результате такого слияния» 355.

Рассуждая о неопределенности понятия монополии, буржуазные экономисты трактуют это понятие так, как это соответствует интересам монополий.

Они констатируют существование мопополии там, где нет никаких ее признаков, отрицая в то же время реально существующие монополии. Ярким образчиком такого жонглирования термином «монополия» является модная теперь в американской экономической литературе так называемая теория монополистической конкуренции», автором которой выступает американский буржуазный экономист Э. Чемберлин.

Весьма характерно, что в своей основной работе, специально посвященной проблеме «монополистической конкуренции», Чемберлин совершенно абстрагируется от рассмотрения картелей, синдикатов, трестов и других форм монополистических объединений. Он прямо заявляет, что эти формы не составляют предмета исследования его книги. Чемберлин отвергает решающее условие образования монополий — концентрацию производства, объявляя, будто величина предприятия не имеет никакого значения для процесса образования монополий, что монополистическая конкуренция может якобы иметь место там, где преобладают мелкие предприятия 356.

Вместо рассмотрения подлинных монополий, господствующих в экономике США, как и в экономике других капиталистических •стран, Чемберлин оперирует надуманными схемами монополии. Монополии он определяет на основе положения о «дифференциации продукта», составляющей якобы существо монополий. С этой точки зрения любое предприятие, хотя бы карликовое, производящее какие-то новые продукты или новые сорта обычных товаров, чем-то отличающиеся от основной массы этих товаров, представляет собой монополию, поскольку оно, мол, обладает какими-то преимуществами по сравнению с другими предприятиями. По Чемберлину, даже такие преимущества, как территориальная близость к потребителю, наличие доверия со стороны потребителя к данному производителю или продавцу и т. д., представляют собой .элементы монополии.

Выдвинув «дифференциацию продукта» в качестве главного ^условия монополии, Чемберлин тем самым запутывает проблему капиталистических монополий. В действительности основу образования капиталистических монополий составляет концентрация производства, с которой, как правило, связана стандартизация производства массовой продукции.

Наиболее мощные монополии господствуют как раз в тех отраслях, где производится массовая продукция, где дифференциация продукции сравнительно незначительна. В отраслях, которые ориентируются на особые, специфические вкусы «избранных» потребителей и которые связаны с производством наиболее изысканных предметов роскоши, как правило, преобладает мелкое производство с широким применением ручного труда. В этих отраслях консервируются архаические формы конкуренции, характерные для ранних стадий капитализма, когда личная связь производителя с потребителем играла существенную роль. Нередко в таких отраслях сохраняются условия, ха-

рактерные для господства торгового капитала, когда само производство еще не приняло полностью капиталистического характера. Совершенно очевидно, что не эти отрасли типичны для современного капитализма, не они составляют базис капиталистических монополий.

Современная капиталистическая действительность полностью опровергает утверждение Чемберлина о том, что для образования монополий безразличны размеры предприятий, что монополия может, мол, установиться при господстве мелких предприятий. Даже в тех случаях, когда монополистические предприятия работают на заказ и производят сравнительно уникальные товары, на которые отсутствует массовой спрос, например оборудование для крупных гидроэлектростанций, металлургических заводов и т. д., такие предприятия имеют, как правило, крупный характер. Только гигапт- ские размеры производства таких предприятий могут обеспечить за ними монопольное положение в данной отрасли. В условиях современного капитализма, когда процесс разорения мелкой буржуазии зашел так далеко, когда техническое развитие находится под контролем монополистического капитала, когда в руках последнего сосредоточены важнейшие сырьевые источники, траспортные средства, кредитная система, торговая сеть и другие условия производства, совершенно немыслимо, чтобы мелкое предприятие могло запимать монопольное положение даже и в том случае, если оно обладает каким-либо секретом производства.

Определение монополий, предложенное Чемберлином, совершенно несостоятельно. Зато оно дает возможность приукрасить монополии и представить их в качестве необходимого условия «более полного и разностороннего удовлетворения потребностей». Прием, к которому прибегает Чемберлин, сводится к следующему: основой монополии он объявляет «дифференциацию продукта», а последняя, мол, необходима для удовлетворения разнообразных потребностей. Без монополий-де не может быть обеспечено полное удовлетворение индивидуальных потребностей. «Монополия,— пишет он, является необходимой составной частью нормы благосостояния» 357. Не приходится доказывать, что реальные капиталистические монополии, которые ‘ Чемберлин тщательно обходит, имеют своей целью не потребление, а извлечение монопольно высокой капиталистической прибыли за счет дальнейшего усиления обнищания основной массы потребителей — трудящихся. Низкий уровень потребления становится господствующей нормой потребления для широких масс населения. Вопреки апологетическим измышлениям буржуазных экономистов господство монополистиче-

ского капитала выступает в качестве фактора снижения материального благосостояния трудящихся.

Отождествляя монополии со всякими элементами новшества в производстве, позволяющими выпускать новые продукты, Чемберлин делает вывод, что всякий новатор производства до тех пор, пока его новшество не получило всеобщего распространения, пользуется монополией и что всякая сверхприбыль новатора является монопольной прибылью358. Этот софизм дает возможность квалифицировать всятсое покушение на монопольные црибыли как покушение на технический прогресс. Чемберлин в этом вопросе следует за Шумпетером, с исключительной бесцеремонностью воспевавшим монополии как условие технического прогресса. Шумпетер заявляет, что «монополизация может увеличить сферу влияния лучших умов» 359. Шумпетер выдает монопольную прибыль за сверхприбыль, получаемую отдельными капиталистами в результате технических нововведений (избыточная прибавочная стоимость).

Такое отождествление не выдерживает никакой критики. Во-первых, избыточная прибавочная стоимость получается и в условиях господства свободной конкуренции, между тем как наличие монополий неизбежно связано с ограничением свободной конкуренции. Во- вторых, избыточная прибавочная стоимость возникает и при продаже товара по стоимости или но цене производства, между тем как монопольные прибыли связаны с образованием монопольной цены* которая всегда превышает уровень цен пооизводства. В-третьих* избыточная прибавочная стоимость, как правило, стимулирует технический прогресс, между тем как наличие монополий и монопольной цены приводит к задержке техник-ского прогресса, к тому* что патенты кладутся под сукно, и т. д. В-четвертых, избыточная прибавочная стоимость имеет временный характер — она связана с временными расхождениями между индивидуальной и общественной стоимостью. Между тем монопольная прибыль имеет длительный и устойчивый характер, пока сохраняются монополии. Монопольная прибыль значительно превышает избыточную прибавочную стоимость. Она имеет своим источником ограбление всех трудящихся «своей» и зависимых стран, а ~акже милитаризацию народного хозяйства и империалистические войны.

Одним из приемов оправдания современных капиталистических монополий является отождествление их с теми полуфеодальными монополиями, которые существовали на заре капитализма, в период первоначального накопления капитала, и которые, несмотря на все свои злоупотребления, в свое время сыграли прогрессивную роль, способствуя созданию новых отраслей производства.

Для того чтобы скрыть специфические особенности современных монополий, и их обусловленность концентрацией производства*

буржуазные экономисты распространяют миф об извечности монополий. Монополии, согласно их верснп, существовали на разных стадпях псторического развития. • Так, Махлуп приводит упоминания о монополии в кодексе Хаммураби в древнем Вавилоне (свыше 2 тыс. лет до н. э.), в произведениях Аристотеля, Катона Старшего, Плиния, в кодексе Юстиниана360. При таком внепсто- рическом определении монополий исчезают не только специфические особенности современных монополий, но и их капиталистическая сущность.

Одновременно буржуазные экономисты пытаются отождествить систему мероприятий меркантилистской политики, имевшую место на заре капитализма и частично сохранившуюся в XIX в., с современным государственно-монополистическим капитализмом. К числу таких меркантилистских мероприятий относилось и искусственное насаждение монополий, например Кольбером во Франции. За последние годы в буржуазной экономической литературе участились попытка представить государственно-монополистический капитализм в качестве неомеркантилизма. Многие буржуазные экономисты настойчиво подчеркивают, что политика laissez faire была только теоретической схемой, что она никогда не получала реального осуществления, что так называемое государственное «регулирование экономики» всегда якобы имело место. «Существование ограничений со стороны государств по отношению к деловым кругам,—пишет американский экономист Кунтц,— в действительности так же старо, как сами деловые круги». Такую же точку зрения защищает Д. М. Кларк: «Частное предпринимательство,— говорит он,— никогда в истории не было свободно от контроля».

Вся эта антиисторическая схема развития капитализма основана на смешении совершенно различных периодов — периода возник-, новения капитализма, когда он расчищал себе путь в недрах феодализма и когда он играл прогрессивную роль, и периода империализма, знаменующего собой монополистический, загнивающий и умирающий капитализм. Несомненно, что имеется некоторое сходство между мероприятиями экономической политики в тот и другой периоды. Но это сходство остается чисто внешним, формальным, поверхностным; оно не выражает существа происходящих процессов. На протяжении рассматриваемых исторических периодов изменилась природа государства, изметтплись взаимоотношения государства и монополий, изменился характер мероприятий экономической политики, изменились и сами монополии.

Типичным государством/ осуществлявшим меркантилистскую политику в Европе, была абсолютная монархия, опиравшаяся в основном на крупных землевладельцев и пытавшаяся в то же время использовать молодую буржуазию для укрепления своего гос-

подства в борьбе с частью феодального класса, заинтересованной п сохранении феодальной раздробленности. Экономические мероприятия этого государства, направленные к тому, чтобы укрепить централизованный рынок, облегчить развитие капиталистической промышленности, обеспечить ее рабочей силой, играли прогрессивную роль. Чтобы стимулировать развитие промышленности, государство в тот период предоставляло различные льготы предпринимателям, в частности монопольное право на выпуск определенных видов продукции. В период возникновения капитализма не было еще реальных предпосылок для обравования монополий: уровень концентрации производства был тогда невысок и во всяком случае недостаточен для этой цели. Монополии тогда не были господствующей силой н находились в подчинении у феодального государства. По мере укрепления капитализма и экономического положения буржуазии мероприятия меркантилистской политики, в том числе искусственное насаждение монополий, превратились в путы для развития капиталистических производительных сил. На очередь дня был поставлен вопрос о переходе к политике laissez faire. Этот переход был осуществлен — в разных странах по-разному,— но такой отказ от меркантилизма и переход к более либеральной экономической политике является несомненным историческим фактом.

Капитализм свободпой конкуренции заполняет исторический промежуток между периодом первоначального накопления и периодом империализма. Буржуазные экономисты стараются обойти период свободной конкуренции, чтобы облегчить для себя отождествление эпохи первоначального накопления капитала с эпохой империализма. А такое отождествление потребовалось современным апологетам монополии для того, чтобы затушевать подчнне- . ние империалистического государства монополиям при помощи абстрактной формулы о государственном вмешательстве в экономику, имеющем место на всем протяжении капитализма.

Глубокие качественные различия между домонополистическим и монополистическим капитализмом буржуазные экономисты стараются свести к несущественным количественным различиям. Некоторые буржуазные экономисты пытаются показать, будто нет и особо значительных количественных различий. Так, например, Штиглер, взяв за основу вымышленную им схему распределения отраслей народного хозяйства на монополизированные и немоно- полизированные, распространил эту схему на американскую экономику 1870 г., т. е. отрасль, которая в современных условиях является монополизированной, рассматривается им как монополизированная и для 1870 г. Оперируя этим «методом», Штиглер пришел к выводу, что в 1870 г. 22,5% рабочей силы было занято в монополизированных отраслях, а в 1940 г.— 23,8%, т. е. что почти не произошло сколько-нибудь заметного роста монополизации народного хозяйства.

Порочность расчетов Штиглера очевидна. Обходя вопрос о сущности монополий, он исходит из совершенно неверной предпосылки, что распределение на монополизированные и немонопо- лизировапные отрасли не изменилось с 1870 г., т. е. по существу он абстрагируется от важнейших изменений, характеризующих подчинение монополиям все новых отраслей народного хозяйства. Расчеты Штиглера ничего не говорят об изменении роли монополий в американской экономике. Единственное, что они показывают, это — измепсние соотношения между отдельными отраслями, изменения в распределении рабочей силы в отраслевом разрезе. Подменив проблему об изменении роли монополий в американской экономике проблемой изменения пропорций между отдельными отраслями, Штиглер пытается запугать вопрос о монополиях для того, чтобы замазать факт перехода от домонополлсі ического к монополистическому капитализму.

Некоторые буржуазные экономисты в своих попытках извра* тить историю капитализма идут так далеко, что буквально ставят вещи на голову, выступая с утверждениями, будто современный капитализм обеспечивает лучшие условия для конкуренции и представляет менее обширную ночву для всякого рода монополистических ограничений, нежели капитализм XIX в. Они утверждают, что в XIX в. конкуренция по ряду товаров была ограничена узко локальными рамками, конкуренция в национальном и международном масштабе была развита слабо, что якобы наличие узко локального рынка облегчало установление монополистических, соглашений и т. д.361.

Понятно, что буржуазные экономисты не рискуют проверять свои явно надуманные схемы на фактическом материале. Буржуазная официальная статистика дает массу материалов, подтверждающих положение о растущей концентрации производства и об^ усиливающейся власти капиталистических монополий. Учитывая это обстоятельство, буржуазные экономисты предпочитают воздерживаться от пользования статистическими материалами, ограничиваясь голословными утверждениями и всякого рода надуманными историческими схемами.

Одним из важнейших приемов приукрашивания монополий является апологетическая характеристика источников и методов обеспечения монопольно высоких прибылей, получаемых монополистическим капиталом. Идеологам монополий важно затушевать. эксплуататорский характер максимальной прибыли, получаемой за счет беспощадной эксплуатации трудящихся, в первую очередь рабочего класса данной страны, а также в результате систематического закабаления и ограбления народов других стран. С этой целью они используют весь «теоретический» арсенал вульгарной і политической экономики, и прежде всего буржуазные теории стоимости, отрицающие роль труда как единственного источника стоимости. На эти вульгарные теории стоимости опираются теорий прибыли, господствующие в современной буржуазной политической экономии,— «теория производительности капитала» и «теория воздержания». И та и другая «теории» отрицают тот непреложный •факт, что прибыль образуется в результате присвоения капиталистами прибавочного труда рабочих. И та и другая «теории» утверждают, что прибыль создается помимо рабочих. Тем самым с самого начала снимается вопрос о том, что монопольно высокая прибыль отражает усиление антагонистических противоречий между капиталистами и рабочими.

Современные буржуазные теории снимают вообще вопрос о различии в условиях производства и распределения прибыли. Все эти теории сводятся в конечном счете к утверждению, будто меновая стоимость отдельных товаров определяется конкретными условиями спроса и предложения, складывающимися на рынке, и что каждое предприятие реализует и получает созданную им прибыль. Такая трактовка прибыли ведет к отрицанию возможности присвоения монополистами части прибавочной стоимости, созданной на предприятиях других капиталистов. Тем самым отрицается, что монопольно высокая прибыль выражает и противоречия внутри самого капиталистического класса, что она имеет своим непосред- ственнвгм результатом подавление и вытеснение более слабых капиталистов. Получается идиллическая картина капиталистической конкуренции, в которой затушевывается борьба между отдельными капиталистами.

Буржуазные авторы в своем стремлении доказать, будто монопольная прибыль не затрагивает ничьих интересов и не ослабляет позиции кого бы то' ни было, доходят до абсурда. Так, например, указанный выше Чемберлин заявляет, что любой капиталист всегда, даже в условиях свободной, или, как он выражается, «чистой» конкуренции, получает максимальную прибыль. «Равновесие в условиях конкуренции,— утверждает он,— не только совместимо с максимальными прибылями для каждого,— оно включает их как необходимое условие» 362. Положение о максимальной прибыли, получаемой всяким капиталистом, не только противоречит очевидным фактам, но и представляет собой логическое противоречие: максимальная прибыль по самой своей природе предполагает, что она значительно превышает среднюю норму прибыли, получаемую массой капиталистов. Это не просто высокая прибыль, но наивысшая прибыль по сравнению со средпей прибылью. Если все капиталисты получают такую прибыль, то, как бы она ни была высока, она теряет свойство максимальной прибыли.

Стремление к максимальной прибыли свойственно каждому

капиталисту. Оно вытекает из самой природы капитала. Это стремление сопровождает все развитие капитализма в условиях свободной конкуренции. Как указывал Маркс, «постоянная цель капиталистического производства состоит в том, чтобы при минимуме авансированного капитала производить максимум прибавочной стоимости или прибавочного продукта»363. Но в условиях свободной конкуренции эта тенденция не может реализоваться: постоянная миграция капиталистов, перемещение из менее рентабельных в более рентабельные отрасли, сводит норму прибыли к среднему уровню. Только монополии создают почву для реализации максимальной прибыли.

Приведенное высказывание Чемберлина при всей своей абсурдности представляет, однако, интерес, поскольку оно доводит до логического конца исходные предпосылки буржуазных теорий максимальной прибыли и тем самым демонстрирует их абсурдность. Следует отметить, что буржуазные авторы, рассматривая вопрос о максимальной прибыли, имеют в виду не норму, а массу прибыли. Понятие нормы прибыли вообще и средней нормы прибыли в частности обходится в современной буржуазной литературе. Буржуазные авторы утверждают, что отдельный капиталистический предприниматель может расширять производство до того размера, который является пределом с точки зрения экономической выгодности. Этот предел экономической выгодпости они определяют при помощи пресловутого «закона убывающей производительности» . Буржуазные авторы пытаются при помощи всяких софизмов и надуманных положений открыть в самом производстве, рассматриваемом независимо от его социально-экономической природы, какой-то предел, делающий экономически невыгодным дальнейшее расширение производства. При этом они обходят специфически капиталистические границы производства, связанные с узостью рынка, с противоречием между условиями производства и реализации прибавочной стоимости. Они игнорируют даже такую очевидную границу, как размеры индивидуальных капиталов, имеющие огромное значение для отдельных капиталистов. Современные буржуазные экономисты пользуются приемом, введенным еще Сэем, изображавшим предпринимателей как особый класс, существующий якобы обособленно от собственников капитала и применяющий в своих предприятиях чужие капиталы. Это надуманное, находящееся в кричащем противоречии с действительностью построение позволяет апологетам монополий сделать вывод, будто любой предприниматель независимо от величины его собственного капитала доводит свое производство до таких размеров, которые совпадают с пределом экономической выгодности и обеспечивают тем самым максимально возможную массу прибыли.

Если допустить на минуту, что все капиталисты имеют возможность неограниченного расширения производства и что они доводят это расширение до предельного пункта, то это неизбежно привело бы к колоссальному переполнению рынка товарами, к небывалому по своей силе кризису перепроизводства, который в свою очередь вызвал бы резкое сокращение массы реализованной прибыли и колоссальное разорение более слабых кап палистов. В результате такого кризиса не осталось бы и следа от выдуманной буржуазными экономистами «всеобщей» максимальной прибыли. Вся эта схема целиком держится на давно раскритикованной Марксом догме Сэя, согласно которой всякий вновь произведенный товар открывает собой рынок для других товаров и всеобщее перепроизводство поэтому признается невозможным.

В период домонополистического капитализма, когда проблема максимальной прибыли не имела еще такого значения, буржуазные авторы остерегались делать такие абсурдные выводы, к каким пришел Чемберлин.* В гот период буржуазные экономисты считали нужным подчеркивать различие в условиях образования прибыли при системе свободной конкуренции и при ііаличип монополий. Они не скрывали того факта, что монополии в интересах увеличения прибыли взвинчивают цены при помощи искусственного ограничения предложения и при помощи торможзния роста производства.

В условиях империализма для большинства буржуазных экономистов становится характерной другая тенденция. Они стараются подчеркнуть уже не различие, а близость условий образования цен и прибыли при системе свободной конкуренции и при наличии монополий. Они стараются представить максимальную прибыль как результат установления якобы оптимальной цены, основанной на учете динамики спроса и издержек производства и не намного превышающей уровень цен в условиях свободной конкуренции. Они пытаются внушить читателю мысль о том, что собственные интересы монополий якобы диктуют им умеренную политику цен, так как повышение цен вызывает снижение спроса, а следовательно, и сокращение производства, ведущее к росту издержек производства на единицу продукции, невыгодному для монополий.

Смысл всех этих рассуждений состоит в том, чтобы приукрасить деятельность монополий, основным двигателем которой является погоня за монопольно высокой прибылью, и представить капиталистические монополии чуть ли не в роли ревнителей развития общественного производства и потребления.

Для того чтобы обелить монополии, защитники их пускают в ход и такой аргумент — необходимо, мол, проводить различие между временными и длительными интересами монополий: если повышение цен и ограничение производства соответствуют временным интересам монополий, то их длительные интересы состоят в снижении издержек производства и росте производительности

ТРУД«Ц предполагающих расширение производства, увеличение предложения товаров и связанное с этим снижение цен. Апологеты монополий предлагают рассматривать явления в «длительной перспективе». Тогда то, что в данный момент выступает как искусственное ограничение производства и взвинчивание цен, получает, по их словам, иной смысл. Взвинчивание цен тогда можно трактовать как страховку от возможного падения цен в будущем, а ограничение производства — как мудрую политику картелей, пытающихся предупредить или во всяком случае ослабить предстоящее кризисное сокращение производства. Эти рассуждения необходимы буржуазным экономистам для того, чтобы скрыть реальные противоречия, порожденные господством монополий. Эти противоречия переносятся в сферу временных явлений, которые, как временные, признаются несущественными и не заслуживающими внимания. Так/апелляция к произвольно сконструированной «длительной перспективе» используется для того, чтобы прикрыть любые действия финансовых магнатов.

К этому приему апологетики монополий прибегают многие американские буржуазные экономисты, в частности бывший председатель Совета экономических советников при Трумэне Ноурс, а также Шумпетер. Шумпетер заявляет, что при наличия монополий, если рассматривать длительный перпод, цены не выше, чем при свободной конкуренции. Остается лишь прийти к заключению, что при рассмотрении явлений в длительной перспективе исчезает вообще различие между господством монополий и господством свободной конкуренции. Шумпетер ис преминул сделать и этот вывод. Эту течку зрения подробно развили защитники так называемой теории эффективной конкуренция (workable competition), главным представителем которой является Д. М. Кларк. Зга теория утверждает, что положительные результаты в области развития производительных сил, которые прежде были достигнуты в условиях свободной конкуренции, могут быть обеспечены и при очень ограниченном числе конкурентов, т. е. при наличии монополий.

«Аргументация» Шумпетера основана па простом софизме: раз монополия не устраняет конкуренции, то практически, мол, ничего не меняется с ростом мопополий и усилением господства монополистического капитала. Шумпетер игнорирует элементарный факт, чго сама конкуренция на монополистической стадии капитализма приобретает новые качества. Движение цен в этих условиях приобретает и *м.ыо закономерности — оно отражает не только изменелия количества труда, затраченного на производство данных товаров, но и зависит от степени концентрации производства. Мощные монополии имеют возможность поддерживать высокий уровень цен за счет подавления более слаоых предприятий других отраслей и осуществления таким путем перераспределения прибавочной стоимости. При благоприятной конъюнктуре, когда су-

ществует повышенный спрос на товары, монополии искусственно задерживают рост производства для того, чтобы поддержать повышенный уровень цен. В периоды экономических кризисов ы депрессий монополии стараются задержать падение цен, которое могло бы в какой-то мере оживить спрос. Это вызывает еще большее сокращение производства товаров по сравнению с тем, что имело бы место в условиях господства свободной конкуренции.

Положение не изменяется и в том случае, когда в данной отрасли существует несколько конкурирующих между собой монополий. За редкими исключениями все они проводят тактику искусственного ограничения производства в интересах взвинчивания цен. Это молчаливое согласие дает такой же эффект, как если бы было заключено между монополиями специальное соглашение по вопросу о политике цен. В целях повышения цен монополии не останавливаются перед уничтожением продовольствия. Американский бизнесмен Теодор Куинн, опубликовавший книгу под названием «Гигантский бизнес—угроза демократии», вынужден был признать, что «когда тонны картофеля и огромное количество p*v- гатого скота и свиней, хотя в них нуждаются люди, должны быть уничтожены для того, чтобы предотвратить падение цен, то эта нетерпимая искусственная мера олицетворяет собой приговор системе».

Некоторые буржуазные авторы признают изменение характера конкуренции в условиях современного капитализма, но это изменение они представляют в совершенно извращенном виде. Так, например, Д. Лилиенталь определяет современную конкуренцию прежде всего как соперничество между «различными способами удовлетворения потребностей людей в товарах и услугах» (например, конкуренция между различными видами транспорта, между замепителями определенных видов товаров и т. д.). Таким образом, он замалчивает конкуренцию в производстве одних и тех же товаров* которая в условиях монополистического капитализма принимает весьма острые формы. Лилиенталь старается замаскировать основпой факт, что конкуренция субститутов, как и другие виды конкуренции, ведется монополиями, цель которых — получение монопольно высоких прибылей. Лилиенталь изображает дело так, будто конкуренция подчинена задаче иаилучшего удовлетворения потребностей населения. «Новая конкуренция», по Лилиенталю, создает неограниченные возможности для удовлетворения растущих потребностей общества, величайшие стимулы для научно- исследовательской работы и благоприятные условия для деятельности мелких и средних предприятий. Иными словами, «новая конкуренция» рисуется как источник процветания и благоденствия. Апологетический смысл этой вымышленной картины очевиден.

Что бы ни писали адвокаты монополий, какие бы хитроумные приемы они пи примепяли для того, чтобы скрыть грабительскую

практику монополистического капитала, торможение монополиями роста производительных сил, задержка ими технического развития в интересах взвивчивапия цен и выколачивания монопольно высоких прибылей остается неоспоримым фактом. Господство монополий привело к тому, что противоречие между огромными возможностями в области технического прогресса, которые обеспечивает современная наука, и фактической реализацией втих возможностей в условиях современного капитализма достигло неслыханного обострения.

Тормозящая роль монополий в области развития техники и вообще производительных сил неразрывно связана с действием монопольных цен.

Существование монопольных цен является настолько очевидным фактом, что его вынуждены признать многочисленные официальные документы правительства США. Франклин Рузвельт в своем послании конгрессу в апреле 1938 г., выступая с предложением о создании Временной национальной экономической комиссии по изучению 'концентрации экономической мощи, указывал, что практика монопольных цен является «одной из первичных причин наших теперешних трудностей» 364.

Взвинчивание монополиями цен проявляется в многообразных формах. Если монополистическим организациям удалось достаг точно укрепиться в данной отрасли, если они могут использовать в борьбе с аутсайдерами свои связи с банками, с железными дорогами, со сбытовой сетью, с государственным аппаратом, то они могут сохранить высокие цены, хотя бы аутсайдеры продавали такие же товары по более низким ценам. В этих условиях аутсайдеры могут кое-как удержаться на поверхности только благодаря тому, что они продают товары дешевле, нежели монополии. Расхождение цен, устанавливаемых монополиями и аутсайдерами, является одновременно результатом и базой ожесточенной борьбы между ними.

-Повышение цеп иногда .замаскировывается посредством так называемой дифференциации монопольных цен. Последняя принимает разнообразные формы. Она выражается в установлении разных продажных цен для различных районов, в зависимости от степени господства данной монополии в этих районах, пли в назначении различных цен для отдельных клиентов, сообразно степени их зависимости от монополий. Иногда устанавливается одна и та же продажная цена для всех районов, игнорирующая различия фрахтов и тарифов. В некоторых случаях цена устанавливается с учетом транспортных издержек от условного пункта (базисного пункта), хотя в действительности товары производятся не в этом условном пункте.

Взвиычивапие цен МОНОПОЛИЯМИ особенно ярко проявляется в том, что монополиям во МЙОГИХ случаях удается поддержать высокий уровень цен, несмотря на рост производительности труда и снижение стоимости соответствующих товаров. ‘Степень этого монополистического вздутия цен различна для разных товаров и монополий.

В некоторых случаях монополии вынуждены снижать цены, но далеко не в такой степени, в какой растет производительность труда и снижается стоимость товаров.

В качестве яркой иллюстрации можно привести динамику цен на нефть. Цена на сырую нефть в 1892 г. составляла 55,5 цента за баррель. Несмотря на последующий значительный рост производительности труда и снижение издержек производства, монополисты взвинчивали цены. В 1900 г. цена на нефть составляла 1,35 долл. за баррель, а в 1913 г. она достигла 2,45 долл. (в 1914 г. она снизилась до 1,9 долл.). В итоге получается (если даже взять уровень 1914 г.), что за 22 года цены на нефть вследствие монополистической практики «Стандард юйл» выросли на 247%' при одновременном снижении издержек производства.

Весьма характерно, что цена на нефть для экспорта повышалась гораздо медленнее, поднявшись за тог же период на 39%. Тут сказалось влияние конкуренции на мировом рынке.

В истории «Стандард ойл», составленной И. Тэрбеллом, приводится откровенное высказывание одного из руководителей дтой монополии — Роджерса — перед промышленной комиссией конгресса в 1899 г. Ему был задан вопрос, как могло случиться, что за 20 лет «Стандард ойл» не удешевила стоимость добычи и транспорта нефти ни на один цент и даже ни на одну долю цента. Роджерс цинично ответил: «Мы занимаемся делами не

ради нашего здоровья, но ради долларов».

Практика взвинчивания монопольных цен и поддержания их на высоком уровне при одновременном снижении издержек производства, в частности при снижении цеп на сырье, продолжается до наших дней. Современная действительность в США дает многочисленные иллюстрации этой практики. Приведем несколько примеров. В то время как за последние годы цены па каучук резко понизились (индекс оптовых цен министерства труда упал с 242,8 в январе 1951 г. до 123,8 в мае 1953 г.), цены на резиновые покрышки и камеры фактически остались без изменения. За тот же период оптовые пены на габак почти не изменились. Однако четыре крупные табачные корпорации, господствующие в табачной промышленности, вызвали повышение индекса оптовых цен на сигареты со 105,7 до 124.

В то время как индекс цен на зерно за период с января 1951 г. по май 1953 г. упал с 99,4 до 93,4, индекс оптовых цен на мучные изделия, в том числе на хлеб, возрос со 106,4 до 109. Оптовые цены на молоко понизились со 106,2 до 94,2. Однако

индекс цен на молочные продукты и мороженое возрос со 105,8 до 107,9.

Индекс цен на кожевенное сырье за тот же перпод упал со 140,9 до 74,9. Однако оптовые цены на обувь и другие кожаные изделия понизились лишь незначительно27.

Буржуазные экономисты не могут полностью скрыть взвинчивание цен монополиями, но они пытаются изобразить его как явление случайное для современного капитализма. Таков характерный для буржуазных апологетов прием приукрашивания капиталистических монополий. То, что буржуазные экономисты преподносят как «злоупотребления», на деле является нормальной, обычной деятельностью картелей и трестов. Раздел мира на сферы влияния, установление высоких монопольных цен, ограничение производства, уничтожение товаров, патентные соглашения, приводящие к отказу от использования новых технических методов и т. п., — это не «отклонения», а главное содержание деятельности монополий, непосредственно обусловленное действием основного экономического закона современного капитализма. Все эти моменты, подчиненные задаче обеспечения монопольно высоких прибылей, выражают растущий гнет монополий в капиталистическом мире. 3.

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме ПОПЫТКИ ОПРАВДАНИЯ И ПРИУКРАШИВАНИЯ МОНОПОЛИЙ:

  1. Оправдание метода
  2. Оправдания рынков деривативов
  3. 3.10.3 Экономическая оправданность складов.
  4. 51. Монополия, ее виды. Поведение фирмы в условиях чистой монополии. Ценовая дискриминация.
  5. 10. Эффективное функционирование естественных локальных монополий и монополий федерального уровня в целях рационального проведения реформы ЖКХ
  6. 56. Несовершенная конкуренция на рынке труда: монополия, монопсония, двойная монополия.
  7. Монополия, ее виды и источники монопольной власти. Социальные издержки монополии. Ценовая дискриминация. Цели и инструменты государственной антимонопольной политики.
  8. 30. Виды монополий. Особенности естественной монополии.
  9. РАЗДЕЛ 4. Экономическая монополия в условиях рыночной экономики и административная монополия отраслевого министерства - в чем разница?
  10. Успех в оправдании не нуждается. У неудачи нет никакихоправданий.СЕДЬМОЙ ШАГ К БОГАТСТВУ: РЕШЕНИЕ
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -