<<
>>

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НЕОЛИБЕРАЛИЗМА

Начиная с 30-х годов сформировался новый либерализм, который стал одним из наиболее влиятельных течений в современной буржуазной экономической литературе. К неолиберализму примыкают представители лондонской школы в Англии и большинство сторонников «свободного предпринимательства» в США.

К неолиберализму примыкают многие видные буржуазные экономисты Франции — А. Афтальон, Б. Ногаро, Г. Пиру, М. Алле, JI. Бодэн, Л. Ружье, Р. Пикар и др. После второй мировой войны пеолиберализм стал ведущим направлением в буржуазной экономической литературе Западной Германии. Теоретическим главой немецких неолпбералов является покойный Вальтер Ойкен, профессор Фрейбургского университета. Поэтому это направление иногда называют фрейбургской школой. Главной теоретической трибуной немецких неолибералов являются издающиеся ежегодно (с 1948 г.) сборники под названием «Ордо». (В этих сборниках принимают участие и представители неолиберализма других стран.) Иногда говорят о кружке «Ордо», как синониме неолиберального направления. Виднейшие представители этого кружка, кроме Ой- кена,— А. Рюстов, Ф. Бем, А. Мюллер-Армак, Л. Микш, Ф. Лютц, Шмелдорс. К этому кружку примыкает министр хозяйства Федеративной Республики Германии — Л. Эрхардт 406. Активным участником выпусков «Ордо» выступает буржуазный экономист В. Репке. В работах последнего имеются некоторые специфические особенности, например элементы романтизма, отражающие влияние мелкобуржуазных тенденций, но в основном по своим взглядам Репке примыкает к немецкому неолнберализму.

Немецкие авторы дали наиболее систематическое изложение современного неолиберализма (причины этого явления будут рассмотрены ниже). Поэтому в дальнейшем мы будем иллюстрировать положения неолиберализма преимущественно иа немецких материалах.

Одним из первых авторов, защищавших положение о том, что свободная конкуренция может быть реализована лишь в результате определенных усилий со стороны правительства, был извест- стный американский публицист У.

Липпман. Его книга «Свободный город» оказала большое влияние на формирование иеолибе- рализма, в частности французского. В августе 1938 г. в Париже собралась первая международная конференция неолибералов, получившая название Коллоквиум Липимана. На этой конференции была намечена экономическая программа неолибералов, характеризующая их взгляды на экономическую роль государства.

Важнейшие моменты этой программы следующие407. 1.

Прежде всего государство должно определить правила, в рамках которых развивается экономическая активность, и обеспечить их соблюдение. Оно должно установить те юридические формы, которые могут обеспечить свободное движение капиталов и товаров. 2.

Государство должно поддерживать свободную конкуренцию и принимать меры против монополий. 3.

В тех случаях, когда быстрое возвращение к равновесию на основе движения цен становится сомнительным, например в период войны, допускается государственное вмешательство в экономику.

Очень существенным отличием неолиберализма от старого либерализма является подчеркивание опасности, угрожающей капитализму в том случае, если будет сделана ставка только на стихийный механизм конкуренции. Неолибералы призывают к энергичным мероприятиям со стороны государства. В работах иеолибералов встречаются весьма тревожные высказывания по вопросу о перспективах развития капитализма. Так, немецкий пеолиберал Александр Рюстов заявляет: «Мы живем в мире, который балансирует на острие ножа, поскольку речь идет о том, сможет ли вообще дальше существовать наш образ жизни, наша государственная форма, наше свободное общество. В том, что оно может существовать, еще нет уверенности. Но если так стоит вопрос, а он стоит именно так, то обеспечение всего того, что нам дорого, не может быть осуществлено без жертв» 408.

Один из виднейших представителей английского иеолибера- лизма, JI. Роббинс, должен был признать, что автоматическое действие капиталистического механизма само по себе не является гарантией успешного развития производства.

«Нет никакой гарантии,— заявляет он,— что свободная игра частных интересов может привести к положительным результатам» 409. «Что бы мы ни думали,— писал Роббинс,— о преимуществах цен как механизма распределения доходов, какие бы соображения ни высказывались об автоматизме системы цен и частного предпринимательства в. регулировании относительного спроса и относительного предложи ния, я убежден, что в качестве инструмента сохранения достаточно постоянного уровня общего спроса. Эффективность автоматизма очень ограничена»410. Роббинс ищет выход в проектах «усовершенствования» капитализма при помощи различных мероприятий,, связанных с вмешательством государства в экономику. «Чем разрушать систему рыночного хозяйства и предпринимательства,— заявляет он,— лучше попытаться ее усовершенствовать» 411.

В этих высказываниях находят отчетливое выражение некоторые моменты, связанные с кризисом буржуазной политической экономии.

Важнейшей особенностью современного неолиберализма является сочетание восхваления свободной конкуренции и автоматического восстановления равновесия с признанием необходимости государственного вмешательства в экономику. Неолибералы много распространяются об опасности, чреватой жестким регулированием экономики. Они формально выступают против «регулируемого капитализма». Они подчеркивают опасность для экономики бюджет ного дефицита и слишком широкого использования государственных финансов. Но в то же время неолибералы выступают против политики laissez faire. Так, виднейший идеолог французского неолиберализма М. Алле объявляет недопустимым заблуждением отождествление режима свободной конкуренции с laissez faire. Он выступает за совмещение свободной конкуренции с принципом государственного регулирования. В его интерпретации это именуется «конкурентным планированием».

В таком же духе выступает В. Репке. Он критикует авторов, противопоставляющих либералов «интервенционистам», т. е. сторонникам государственного вмешательства в экономику. «Какой смысл,— пишет он,— заставлять либерализм и интервенционизм маршировать друг против друга, тогда как в действительности речь идет о том, чтобы допустить больше или меньше либерализма, а не о резком противопоставлении «или — или», когда всеобщий либерализм невозможен, а интегральный интервенционизм сам себя упраздняет, превращаясь в коллективизм?»412.

Репке подчеркивает, что так называемая «рыночная свобода», которая объявляется важнейшим условием благосостояния, не есть нечто, данное от природы, а должна активно поддерживаться и охраняться государством.

А немецкий неолиберал А. Рюстов возлагает на политику laissez-faire ответственность за то, что монополии получили такое большое влияние. Он в весьма резких выражениях осуждает формы конкуренции, установившиеся в конце прошлого столетия, и связывает ее пороки с недостаточным воздействием государства на экономику.

«Мрачная и варварская жестокость, характеризующая конкуренцию XIX столетия,— пишет он,— достигла своего наивысшего пункта в вырождении конкуренции в плюрализм (очевидно, имеется в виду олигополия.— И. Б.), монополизм, субвенционизм, протекционизм. Как раз этот переход болезни в ее острую стадию дает возможность увидеть, чем была она раньше, находясь в скрытом состоянии, и что она с самого начала была обусловлена отсутствием публично-социального ограничения и полицейски-рыночного надзора, осуществляемого сильной государственной властью»413. Автор объявляет «манчестерское представление свободы вредной и отвратительной формой конкуренции» 414.

В отличие от идеологов старого либерализма неолибералы утверждают, что действие механизма свободной конкуренции не может быть обеспечено автоматическим путем, что оно должно непрерывно поддерживаться определенными мероприятиями со стороны правительства. Государственное вмешательство в экономику рассматривается в этой связи уже не как неизбежное зло, а как необходимое условие действия экономических законов. Тем самым признается активная и положительная роль государства в экономической области. Некоторые представители неолиберализма выдвигают положение, что режим свободной конкуренции есть порождение определенной экономической политики.

В отличие от старых либералов неолибералы утверждают, что экономическая политика играет не только негативную, но и конструктивную роль. Французский неолиберал JI. Бодэн характеризует неолиберализм как «конструктивный либерализм».

Он подчеркивает весьма важное значение экономической функции государства. «...Хотя,—указывает оп,— максимум полезности есть первая из целей, па которые указывают исследования, но она не является единственно возможной целью экономики. Общественные власти, представляющие нацию в целом, учитывают необходимость осуществления тех мероприятий, которые превышают возможности индивида в данный момент, принимая на себя заботы о поощрении рождаемости, укреплении территориальной обороны, стимулировании производительности труда, поднятии стоимости земли путем облесения, ирригации, осушения, создания национального оборудования (l’utillage national), о стимулировании научных исследований, воспитании граждан и т. д.»415 Свои взгляды на экономическую роль государства Бодэи резюмирует в следующих словах: «Государство в неолиберальной системе выполняет важные задачи, которые мы перечислили. Оно не является ни простым сторожем и арбитром, каким оно было в XVII столетии, ни морально бесчувственным «агентом» Бастиа, ни, тем более, тираническим левиафаном XX века... Оно образует соединительное звено между вчерашним дирижизмом и завтрашним либерализмом. Будучи далеким от того, чтобы поглотить индивидуальность, оно старается стимулировать ее и в случае необходимости ассоциируется с ней; оно не приглушает предприятие, а приходит ему на помощь, либо замещает его в случае исчезновения. Его существенная роль состоит в том, чтобы поместить на прежнее место механизм цен, использованный в свое время, но испорченный многочисленными вмешательствами» 416.

Сущность неолиберализма и его представлений об экономической роли государства весьма четко сформулировал другой французский автор, Э. Жамс. Он пишет: «В современных условиях laissez faire означает не всеобщую свободу, а простор для деятельности господствующих фирм.

В этой связи следует считать оправданным экономическое вмешательство государства, которое призвано любыми способами исправить создавшееся положение. Оно должно найти пути к смягчению или обузданию мощи крупных частных компаний, к тому, чтобы усилить господствующий эффект тех фирм, которые руководствуются общими интересами, или, наконец, обеспечить господствующую роль тех экономических факторов, действие которых считается оправданным» 417.

Под флагом необходимости обеспечения свободной конкуренции неолибералы проповедуют различные формы государственного вмешательства в экономику в таком объеме, который привел бы в смятение идеологов либерализма XIX в. В отличие от последних неолибералы весьма далеки от трактовки государства как ночного сторожа. Они апеллируют к сильной государственной власти и призывают последнюю к большой активности. «Требуется,—заявляет немецкий автор Ф. Бем,— чрезвычайное политическое и умственное напряжение для того, чтобы защитить свободу соревнования и противодействовать тенденции к чрезмерному накоплению, концентрации и монополизации» 418.

Знамением времени является то, что сейчас уже отпали споры среди подавляющего большинства буржуазных экономистов о том, нужны ли вообще регулирующие мероприятия или нет. Споры ведутся по вопросу о масштабах вмешательства государства в экономику.

Ойкен счел нужным специально говорить, что его разногласия с противниками неолиберализма отнюдь не связаны с вопросом о масштабах государственного вмешательства в экономику. Существенным, заявляет он, является вопрос не о мере, а о форме вмешательства государства в экономику419. Как известно, буржуазные экономисты делятся на две группы по вопросу о формах воздействия государства на экономику и использования его мероприятий монополиями. Одна группа подчеркивает необходимость так называемого физического контроля, под которым имеются в виду различные методы рационирования сырья и продовольствия, непосредственного распределения имеющихся в ограниченном количестве материалов между предприятиями, принудительного направления рабочей силы на отдельные предприятия и т. д. Эти методы, связанные с более жестким контролем над деятельностью отдельных предприятий, получают преимущественное применение в обстановке войны или подготовки войны в особенности там, где ощущается острая нехватка сырья и материалов, недостаток рабочей силы. Другая группа буржуазных экономистов отстаивает предпочтительность «стоимостного контроля» в форме воздействия на общественный спрос и на деятельность отдельных предприятий при посредстве кредитной, налоговой, бюджетной, валютной политики и т. д.

Неолибералы принадлежат ко второй группе. Они ратуют за то, чтобы правительство непосредственно не вмешивалось в производственную и коммерческую деятельность капиталистических предприятий, предоставив им полную «свободу рук». Неолибералы возражают против таких мероприятий, как установление обязательных контингентов производства, нормирования цен, принудительного распределения сырья и рабочей силы и т. д. Функции правительства, по их концепции, должны сводиться к тому, чтобы обеспечить наилучшие условия для работы предприятий (т. е. наиболее высокую прибыль) и для развертывания «свободной конкуренции» между ними.

Позицию неолибералов отчетливо выражает образное сравнение, приводимое М. Алле. Последний сравнивает государство с регулировщиком уличного движения, который никому не предписывает, в какую сторону двигаться, но поддерживает некоторые правила уличного движения, установленные с целью предупреждения Катастроф. Буржуазное государство, по этой идее, должно вмешиваться в экономику для того, чтобы устранять наиболее бьющие в глаза и чреватые социальными опасностями эксцессы монополистического капитализма.

Следует отметить, что неолибералы не ограничиваются только этими мероприятиями, хотя последним они уделяют главное внимание.

Во-первых, неолибералы не возражают против весьма жестких методов регулирования экономики в условиях войны.

Во-вторых, большинство неолибералов поддерживает антикризисные мероприятия. Правда, они защищают эти мероприятия не

в таких масштабах, как кейнсианцы, и сопровождают свои предложения разными оговорками (например, призывом проводить соответствующие мероприятия только в случае наступления серьезного кризиса). Но все же многие неолибералы вынуждены согласиться с большими правительственными расходами во время кризисов.

В-третьнх, неолибералы в своем большинстве выступают за государственное регулирование внешней торговли. Они поддерживают политику ограждения внутреннего рынка при помощи таможенных пошлин и ряд других мероприятий внешнеторговой политики.

Фактически в практических вопросах экономической политики позиции неолибералов и сторонников «регулируемого капитализма» значительно сблизились. Неолибералы стоят ближе к последним, нежели к идеологам старого либерализма, несмотря на большую близость с ними в теоретических вопросах.

Близость неолибералов и кейнсианцев отмечали некоторые буржуазные авторы. Так, например, немецкий экономист В. Гроткопп, ссылаясь на работы неолибералов Ф. Лютца, Ф. Мейера и Л. Мик- ша, пишет, что эти работы обнаруживают «тесное родство с миром идей кейнсианства, более тесное, чем фрейбургская школа хотела бы признать» 420.

Это же родство отмечает английский экономист А. Пикок в своей рецензии на книги Ойкена. Он отмечает, что имеется «незначительное реальное различие в социальной философии многих кейнсианцев и «кружка Ойкена»» 421.

Неолибералы выступают против старых либералов, обвиняя последних в косности, доктринерстве и характеризуя их как «радикалов справа». В этом отношении характерна рецензия па книгу английского экономиста Э. Мида «Планирование и механизм цен», напечатанная в теоретическом органе немецких неолибералов «Ордо». Рецензент берет иод защиту Мида и показывает родство его взглядов со взглядами немецких либералов. Г. Ирмлер (автор рецензии) иронически замечает, что «книга Мида написана не для людей, которые в каждом отклонении от старолибералыюй линии доктринерски видят преступление против «экономической теории» либо шаг к принудительному хозяйству или к авторитарной террористической системе; она оставит неудовлетворительными как радикалов справа, так и радикалов слева» 422.

Старолибералы, поддерживающие политику, близкую к принципам laissez faire, в свою очередь обвиняют неолибералов в «эта- тизме» и «интервенционизме», т. е. в ориентации в основном на содействие государства в осуществлении определенных форм экономического развития. Один из старолибералов, Хельвег, писал, что идеи Ойкена, Белла и Микша о «строе, основанном на соревновании», можно было встретить в изданиях Академии немецкого права во времена господства нацистов423.

Между теоретическими исходными положениями неолибералов и их практическими выводами существует противоречие. Из их исходных теоретических положений вытекают выводы в духе политики laissez faire, поскольку неолибералы признают возможность автоматического восстановления равновесия на основе действия механизма свободной конкуренции. Между тем в своих практических выводах неолибералы выступают за весьма интенсивное государственное вмешательство в экономику, трактуя это вмешательство как необходимое условие функционирования экономической системы. Это противоречие отражает неприспособленность традиционных буржуазных теорий для оправдания мероприятий, связанных с развитием государственно-монополистического капитализма. Неолиберализм пытается преодолеть эту трудность путем внесения некоторых коррективов в традиционную теорию. Основной корректив сводится к применению антимонополистической демагогии. Неолибералы фактически являются защитниками интересов монополистического капитала и в своих практических предложениях фактически исходят нз интересов последнего. Но в то же время большинство неолибералов тщательно маскируют свою приверженность к монополистическому капиталу и объявляют главной задачей экономической политики борьбу с монополистическими тенденциями. Аргументация пеолиберализма строится следующим образом. Свободная конкуренция трактуется как идеальное состояние экономики. Но свободная конкуренция не всегда может быть реализована в силу противодействия со стороны монополий. Это противодействие может быть преодолено и свободная конкуренция восстановлена в своих правах лишь путем ряда мероприятий экономической политики. Так подводится теоретический базис для оправдания мероприятий, связанных с развитием государственно-монополистического капитализма. Своеобразие этой аргументации в том, что оправдание государственного вмешательства в экономику преподносится под видом борьбы за свободную конкуренцию.

В этом пункте имеется тактическое расхождение между сторонниками старого и нового либерализма. Сторонники старого либерализма редко прибегали и прибегают к антимонополистической демагогии. Они нередко объявляют Крайне преувеличенными «толки о монополистическом господстве». Они распространяют иллюзии о том, что источник ограничения конкуренции следует искать не в монополиях, а в неправильной политике государства, в чрезмерном правительственном вмешательстве в экономику, в росте государственных расходов и т. д.

В отличие от подобного рода откровенной апологии капиталистических монополий неолибералы выступают под флагом демагогической критики монополий. Они проповедуют создание строя, «основанного на соревновании», свободного от засилья монополий.

Наиболее широко используют антимонополистическую демагогию для обоснования государственного вмешательства в экономику немецкие неолибералы.

В своей «критике» монополий немецкие неолибералы не оригинальны. Они применяют аргументы, имеющие широкое хождение среди мелкобуржуазных критиков монополий. Отрицая совершенно очевидный и бесспорный факт, что монополии выросли на почве капитализма и что вся их деятельность целиком и полностью подчинена законам капиталистического производства, неолибералы пытаются представить дело так, будто бы монополии образуют какое-то чужеродное тело в системе капитализма, что они нарушают его чистоту и подрывают его основы. Так, Ф. Бем выступает с утверждением, что монополии «стоят на почве предпринимательского хозяйства, но в то же время они разрушают тот строй, который оправдывает морально и политически существование свободного предпринимателя. Они — могильщики своего собственного права» 424. А. Репке нпчтоже сумияшеся призывает защищать капитализм... от капиталистов, т. е. монополистов425.

В основе этого фальшивого противопоставления монополизма капитализму лежит отрицание того очевидного факта, что капитализм свободной конкуренции неизбежно, в силу своих внутренних законов перерастает в монополистический капитализм.

Ойкен пытается подвести теоретическую базу под это отрицание исторической неизбежности возникновения монополистического капитализма. Он, как мы уже отметили во второй главе, отвергает вообще экономическую необходимость в процессе исторического развития.

Опираясь на эту чисто идеалистическую теорию, Ойкен и другие сторонники неолибералпзма делают вывод, что общество свободно выбирать экономический строй, который оно считает наиболее разумным и справедливым. Применяя этот вывод к проблеме монополистического капитализма, Ойкен заключает, что последний отнюдь пе является неизбежным результатом всего предшествовавшего капиталистического развития. Поскольку общество, по Ойкену, вольно допустить любую форму экономического развития, для него не составляет какой-либо трудности предупредить развитие и установление господства монополий. Оно может, по его мнению, парализовать вредные последствия монополий, ослабить их роль в экономике и осуществить фактически свободную конкуренцию.

Отрицание законов общественного развития неизбежно ведет к антиисторизму. Последний проявляется в трактовке монополий. Ойкен рассматривает монополии как внеисторическую категорию. «Глубокое стремление к отмене конкуренции, стремление занять позицию монополистов,— пишет он,— существует везде и во все времена» '18.

Встав на путь отрицания объективных экономических законов, Ойкен приходит к самым фантастическим результатам. Общество, в его представлении, может добиться любого результата. Оно может сохранить монополии п вместе с тем добиться того, чтобы они действовали так, как в условиях свободной конкуренции. Оно может сохранить частную собственность и вместе с тем пе допустить господства частных собственников. Этой явно утопической задаче должен соответствовать так называемый «строй, основанный на соревновании» 426.

Ленин в свое время писал о «новом прудонизме», который он характеризовал, как мещанский реформизм, как пропаганду чистенького, прилизанного, умеренного и аккуратного капитализма427.

Носителями «нового прудонизма» являются мелкобуржуазные экономисты. Неолибералы, хотя и стоят на других классовых позициях, широко черпают свою аргументацию из этого источника.

Ойкен использует и такой ходкий среди мелкобуржуазных критиков монополий аргумент, как ссылку на то, что технический прогресс якобы пе благоприятствует концентрации производства и капитала, что он создаст, напротив, предпосылки для усиления конкуренции и ослабления монополий. Он ссылается на такие тенденции, как развитие средств транспорта и связи, появление многочисленных субститутов, конкурирующих с основными продуктами отдельных отраслей, возросшую гибкость предприятий и расширение возможностей перестройки производства соответственно изменению спроса. Все эти процессы, характерные для современного технического развития, способствуют, по Ойкеиу, так называемой доконцентрацни экономической мощи наиболее крупных предприятий и усилению конкуренции.

Для Ойкена, как и для подавляющего большинства буржуазных экономистов, писавших о монополиях, характерно игнорирование того, что монополия не устраняет конкуренции, а существует рядом с ней и над ней. При этом конкуренция становится еще более ожесточенной и разрушительной по своим последствиям. Между тем Ойкен, как и другие буржуазные экономисты, пытается истолковать этот бесспорный факт усиления и обострения конкуренции в совершенно неправильном свете, как показатель мнимого ослабления монополий.

Эта элементарная ошибка лежит в основе всех рассуждений Ойкена о влиянии тенденции технического развития. Нельзя, конечно, отрицать того, что развитие транспорта обостряет конкуренцию, но это обострение отнюдь не происходит в ущерб монополиям. Напротив, развитие транспорта способствует усилению процесса концентрации производства и тем самым создает предпосылки для еще более интенсивного роста монополий. Точно так же нельзя отрицать того, что конкуренция субститутов, или заменителей, играет все возрастающую роль в капиталистической экономике, но этот бесспорный факт не дает никаких оснований утверждать, что конкуренция заменителей противодействует монополиям, ограничивает их рост и ослабляет их влияние. Факты капиталистической действительности говорят о другом — только монополии способны организовать производство заменителей в таких масштабах и на таком техническом уровне, Которые позволили бы осуществить успешную конкуренцию с продукцией существующих монополий. Монополистические предприятия обладают наибольшими возможностями для научно-исследовательских работ. В частности, монополистическим предприятиям легче производить перестройку производства, на которую ссылается Ойкеп в качестве фактора, якобы противодействующего монополиям.

Таким образом, все приводимые Ойкеном средства стимулирования и форсирования конкуренции находятся в руках монополий. Какие бы многообразные формы ни принимал технический прогресс, как бы ни были специфичны отдельные его проявления, господствующей тенденцией является применение таких методов, которые предполагают массовое производство. Л эта господствующая тенденция не может иметь иных последствий, как вытеснение мелких предприятий крупными. Не может быть никаких сомнений, что эта господствующая тенденция благоприятствует концентрации, а отнюдь не деконцентрации производства.

Этот факт настолько бесспорен, что некоторые неолибералы иногда, в порыве откровенности, сознаются в неосуществимости устранения засилья монополий при сохранении основ капиталистического производства. Так, например, Бем вынужден признать, что «в течение ближайших десятилетий сохранится та же уродливая форма рыночного хозяйства, которую мы имели в течение последних десятилетий»51. Несколько ниже после приведенного высказывания Бем конкретизирует то, что он понимает под «уродливой формой рыночного хозяйства». Он ссылается на

51 F. В б h m. Die Idee des OTdo im Denken Walter Euckens. «Ordo», 1950. S. XXVIII.

засилье сотен частных объединений, картелей, профсоюзов и влиятельных частных лиц. Если исключить из этого перечня профсоюзы, то перед нами вырисовывается типичная картина монополистического капитализма.

Другой видный представитель неолибералов, А. Рюстов, также вынужден признать, что основной пункт их хозяйственно-политической программы, который он формулирует как создание строя, основанного на свободном соревновании без монополий, картелей и трестов, до сих пор никоим образом не осуществлен428.

Но подобного рода откровенные заявления для неолибералов скорее являются исключением, чем правилом. Обычно они предпочитают распространять иллюзии о возможности парализовать господство монополий и установить капитализм свободной конкуренции.

Выпады против засилья монополий так часто встречаются в работах неолибералов, что на первый взгляд получается видимость совпадения их позиций с позициями мелкобуржуазных критиков монополий. Однако для большинства неолибералов — это только видимость, маскирующая действительное положение вещей.

Мелкобуржуазные критики монополий отражают взгляды мелкой и средней буржуазии, интересы которых ущемляются монополиями. Идеологи этих кругов ратуют за антитрестовское законодательство и другие мероприятия, которые призваны ограничить всевластие монополистических объединений. Как ни мало эффективны предлагаемые ими мероприятия, последние отражают реальную оппозицию против монополий. Существо же неолиберализма заключается в защите программы, отвечающей интересам монополий и в использовании «критики» монополий преимущественно для маскировочных целей.

Демагогический характер критикіи неолибералами монополий особенно отчетливо выступает, когда речь идет о практических мероприятиях борьбы с монополиями. Тогда оказывается, что неолибералы отвергают даже самые умеренные и робкие шаги в этом направлении.

Так, например, Ойкен выступает против закрытия и роспуска монополистических объединений. Ои, в частности,— противник роспуска картелей. Он призывает к тому, чтобы экономическая политика правительства стимулировала конкурентные силы, заложенные в народном хозяйстве. Он — сторонник сведения к минимуму так называемого контроля над монополиями. «Собственно контроль над монополиями,— пишет он,— ограничивается относительно немногими действительными монополиями. Поэтому учреждение по делам монополий не должно быть гигантской организацией с большим бюрократическим аппаратом» 429.

В этом вопросе отчетливо сказывается различие между Ойкеном и мелкобуржуазными критиками монополий. Последние (например, американский писатель У. Бердж) видят серьезный недостаток: в том, что антитрестовская администрация располагает недостаточными ресурсами и кадрами для ведения борьбы с монополиями. Между тем Ойкен предостерегает от раздувания штатов антитрестовской администрации. Бердж высказывает сожаление по поводу того, что эта администрация малодеятельна. Ойкен же опасается, как бы эта администрация не проявила слишком много деятельности.

Рецепты, предлагаемые Ойкеном по «борьбе» с монополиями, сводятся к тому, чтоб затруднить возникновение новых монополий. Ойкен призывает к тому, чтобы при помощи мероприятий экономической политики всячески стимулировать конкуренцию между предприятиями. Он распространяет иллюзорное представление, что можно будет создать обстановку, при которой монополии вынуждены будут действовать таким способом, каким они действовали бы в условиях свободной конкуренции. Короче говоря, рецепт Ойкена сводится к тому, чтобы сохранить монополии, ио одновременно парализовать монополистическую практику и тем самым сделать монополии безвредными организациями.

Вся многолетняя практика капиталистического развития демонстрирует полную несостоятельность предложений Ойкена ио «борьбе» с монополиями. Эта практика свидетельствует о том, что свободная конкуренция расчищает почву для монополий. Располагая наибольшим производственным аппаратом, наилучшими научно-техническими и инженерными кадрами, наиболее благоприятными возможностями в получении сырья и материалов, транспортировке продукции, получении кредита на самых удобных условиях, монополии могут вытеснять своих соперников и в порядке чисто экономического соревнования без использования помощи со стороны государственного аппарата. Предположение Ойкена об обезвреживании монополий остается таким же пустым благим пожеланием, как п его гипотеза о том, что Каким-то образом удастся ослабить стремление предпринимателя к монополизации производства.

В шестой главе приводились многочисленные высказывания неолибералов, раскрывающие подлинный смысл, который они вкладывают в требование «борьбы» с монополиями. Наиболее реакционные идеологи монополий пытаются под флагом антимонополистических лозунгов расправиться с боевыми организациями рабочего класса — профессиональными союзами. Вместе с тем распространением мифа о «контроле» над монополиями буржуазные экономисты пытаются опровергнуть реальный и бесспорный факт господства монополий в империалистических странах. Как мы отметили выше, неолиберальное направление в политической экономии после второй мировой войны получило наиболее законченное и систематическое выражение в Федеративной Республике Германии. Неолиберализм стал ведущим направлением в западногерманской экономической литературе. Выдвинутый неолибералами лозунг «свободного социального рыночного хозяйства» официально поддерживается правительством Аденауэра.

Немецкая буржуазная экономическая мысль после второй мировой войны претерпела эволюцию, отличающуюся от эволюции, проделанной буржуазными экономистами других стран. Вместо перехода от либерализма к дирижизму в Западной Германии происходил обратный процесс. Многие из виднейших представителей современного западногерманского неолибералнзма в 30-х годах стояли на позициях «регулируемого капитализма». Многие из них пропагандировали тогда усиленное вмешательство государства в экономику, в частности кредитную экспансию за счет государства, программу общественных работ и т. д., например В. Репке в своей книге «Кризисы и конъюнктура», JI. Эрхардт в ряде статей, опубликованных в 1932—1933 гг.

Кроме открыто фашистских авторов, в немецкой литературе а 30-х годах подвизались и свои кейнсианцы, например В. Лаутен- бах.

После второй мировой войны большинство немецких буржуазных экономистов выступает против кейнсианства.

Для них стала характерной попытка замаскировать свои истинные классовые цели, выдавая себя за противников монополий и государственно-капиталистических мероприятий. Широкое применение таких маскировочных средств в послевоенной Западной Гермапии требует своего объяснения.

Неолибералы фактически выступают защитниками германского монополистического капитала.

В отдельных выступлениях, рассчитанных на узкий круг слушателей и читателей, идеологи немецкого неолиберализма откровенно демонстрируют свою глубокую преданность капиталистическим монополиям. Так, например, JI. Эрхардт в своем приветствии по случаю пятндесятилетнего юбилея компании «Сименс-Шуккерт верке» в 1953 г. восторженно восхвалял заслуги крупных предпринимателей, играющих решающую роль в монополистических объединениях.

Ссылаясь на то, что на практике трудно разграничить положительные и отрицательные последствия деятельности монополий, Эрхардт склонен приписать им только положительное влияние на народное хозяйство.

Германский монополистический капитал активно поддерживает пропагандистскую деятельность немецких неолибералов. Так, руководители всех западногерманских союзов предпринимателей основали в Кельне в 1953 г. Центральный попечительный совет для содействия социальному рыночному хозяйству, занимающийся пропагандой идей неолиберализма. Этот совет финансируется за счет взносов, получаемых от монополистических объединений430. Он возглавляет разветвленную сеть обществ по содействию социальному рыночному хозяйству, членами которых являются отдельные промышленные и торговые фирмы. В период избирательных кампаний монополии мобилизуют через эти общества огромные суммы для финансирования Христианско-демократического союза.

Неолиберальное направление не случайно пользуется такой широкой поддержкой германского монополистического капитала,— последний возлагает на это направление большие надежды в отношении идеологического воздействия на массы в специфических исторических условиях, в которых развивается Западная Германия после второй мировой войны. Неолибералы пытаются использовать в своей апологии капитализма широко распространенные среди германских трудящихся в послевоенный период антифашистские настроения. Вся пропагандистская деятельность неолиберального направления обращена против социалистического лагеря, в первую очередь — против социалистического строительства, осуществляемого в Германской Демократической Республике. Пытаясь всячески очернить социалистическую экономику, неолибералы прибегают к широко распространенному в буржуазной литературе приему — отождествлению социализма с тоталитаризмом. Они пытаются протащить идейку о том, что экономический строй ГДР якобы имеет родство с экономическими порядками, существовавшими в «Третьей империи». Они спекулируют на всякого рода формальных аналогиях, например на том, что в гитлеровской Германии осуществлялось в широких масштабах вмешательство государства в экономику. Развиваемая иеолибералами критика государственной регламентации экономики преследует своей целью прежде всего дискредитацию социалистических методов хозяйствования путем их отождествления с гитлеровской практикой. Неолибералы при этом спекулируют на глубоко укоренившейся среди германских трудящихся ненависти к гитлеровской регламентации хозяйства, которая была тесно связана с милитаризацией экономики и непосредственно служила обогащению германских монополий. Неолибералы играют также на широко распространенных среди германских трудящихся антимилитаристских настроениях, пытаясь представить любое регулирование экономики государством, независимо от социальной формы этого регулирования, как систему мероприятий, преследующих своей целью подготовку войны.

Что побуждает немецких неолибералов маскировать свою фактическую приверженность к господству монополистического капитала? Тут действует ряд причин, специфических для послевоенной Германии. Известную роль играет тот факт, что крупнейшие монополистические концерны скомпрометировали себя в глазах широких трудящихся масс Германии своим сотрудничеством с Гитлером и деятельным участием в подготовке военных авантюр. Но решающую роль играет факт раскола Германии, образования двух германских государств. В Германской Демократической Республике полностью ликвидированы капиталистические монополии. Трудящиеся взяли там власть в свои руки и строят социалистическую экономику, не знающую эксплуатации человека человеком, свободную от антагонистических противоречий капитализма. В этой обстановке защитникам монополий в Федеративной Республике Германии приходится менять свою тактику 431. С одной стороны, они считают неудобным открыто защищать монополии перед лицом ликвидации монополий в Германской Демократической Республике. Неолибералы пытаются создать обманчивую видимость, что и в Федеративной Республике Германии якобы подорвана власть монополий и что в этом отношении у Германской Демократической Республики якобы нет преимуществ по сравнению с Федеративной Республикой Германии. С другой стороны, неолибералы пытаются использовать демагогическую критику монополий для того, чтобы оклеветать и опорочить социализм, строящийся в Германской Демократической Республике. Так, Ойкен безапелляционно заявляет, что не только практика, но и теоретический анализ якобы подтверждают «аналогию» хозяйственных процессов, связанных с монополиями, с «центрально управляемым хозяйством» 432. Еще резче формулирует эту «аналогию» В. Репке, который социалистическое государство рассматривает как «разновидность абсолютной и тотальной монополии коллективной экономической власти.., как сверхмонополию, которая доводит до колоссальных и совершенно непереносимых размеров все то, что нам ненавистно в монополии» 433.

При рассмотрении характерной для немецких неолибералов демагогической критики монополий следует учесть специфические условия, в которых развивались монополии в Западной Германии.

В период второй мировой войны в США и Англии были популярны требования о роспуске крупнейших германских концернов, сыгравших крупную роль в создании гитлеровской военной машины.

После окончания войны некоторые из этих концернов (например, три крупнейших банка, германский стальной трест «Ферей- нигте штальверке», германский химический трест «ИГ Фарбенин- дустри» и др.) были распущены. Роспуск крупнейших монополий был проведен американскими и британскими военными властями (по закону 1947 г. «о запрете чрезмерной концентрации немецкого хозяйства») чисто формально. Так, три крупнейших германских банка — «Дейче банк», «Дрезднер банк» п «Коммерцбанк» — были разбиты на 30 банковских институтов с новыми названиями. Но эта так называемая «децентрализация» носила формальный характер.

В руководящих органах вновь созданных банковских институтов (в правлениях и наблюдательных советах) остались воротилы прежних трех крупнейших банков. Сохранился весь прежний банковский аппарат. В качестве другого примера можно привести «ИГ Фарбениндустри». Формально этот трест распался на три компании — «Фарбенфабрикен Байер», «Бадише аннлнн-унд сода фабрик», «Фарбенверке Хехст». Однако эти три компании действуют так сплоченно, что они фактически выступают как филиалы единой организации.

В связи со всеми этими мероприятиями практика маскировки капиталистических монополий в послевоенной Западной Германии получила значительно большее распространение, нежели в довоенный период. Тут, помимо всего прочего, сказалось значительное влияние практики США, где маскировка монополий имеет длительные исторические традиции.

Ярким проявлением такой маскировочной тактики является «Закон против ограничения конкуренции», принятый в ФРГ в 1957 г. Хотя первый параграф этого закона объявляет «недействительными» соглашения, которые ограничивают конкуренцию в производстве или на рынке товаров и услуг, однако это общее положение сопровождается многочисленными оговорками, условиями и исключениями, которые фактически сводят его на нет. Так, например, разрешается создание кризисных картелей, картелей для проведения рационализации, картелей, способствующих экспорту, и т. д. По новому закону значительно снижены штрафы, которые взимаются с монополий за нарушение закона. Обойти новый закон даже в легальном порядке для монополий не составляет никакого труда. Кроме того, в распоряжении монополий по-прежнему остаются все формы нелегальных картелей. К тому же следует добавить, что новый закон совершенно не затрагивает важнейшую форму капиталистических монополий в ФРГ — концерны.

Ориентация немецких неолибералов на то, чтобы осуществлять более гибкие формы государственного регулирования экономики, их показная критика государственного вмешательства в экономику в известной мере объясняются специфическими интересами германских экспортных монополий. Крупнейшие западногерманские монополии, связанные с различными отраслями машиностроения и химической промышленности, весьма заинтересованы в форсировании экспорта. Экспорт играет все более крупную роль в западногерманской экономике. В частности, он в значительной мере обусловил рост промышленного производства за последние годы в Федеративной Республике Германии. По заданию федерального правительства Институт экономических исследований проделал специальное исследование факторов роста западногерманской промышленности в 1949—1954 гг. В работе, излагающей результаты этого исследования434, отмечается, что больше половины прироста промышленной продукции за эти годы обусловлено расширением экспорта, тогда как спрос на так называемые инвестиционные товары внутри страны вызвал лишь четверть этого прироста* а спрос на предметы личного потребления — также не более четверти прироста промышленной продукции.

Западногерманские монополии в отношении экспорта находятся в менее благоприятных условиях, нежели их английские, французские и американские конкуренты. В распоряжении яападногерматт ских монополий нет таких защищенных рынков, которые обеспечиваются колониальными владениями, системой преференциальных пошлин и стерлинговой зоной. В их распоряжении нет таких рычагов политического давления, которыми располагают американские монополии. Западногерманские монополии в конкурентной борьбе с предпринимателями других стран могут рассчитывать только иа свои экономические преимущества, т. е. в первую очередь на большую дешевизну своей продукции. В этих условиях германские экспортеры особенно заинтересованы в либерализации внешней торговли, в ослаблении таможенного законодательства, в снятии преград для проникновения иностранных капиталов, в максимальном ограничении государственного регулирования в области внешней торговли, имея в виду, конечно, в первую очередь регулирование в тех странах, куда направляется германский экспорт.

Оппозиция против государственного регулирования экономики всегда была связана с проповедью фритредерских принципов. Следует, однако, отметить, что если в условиях домонополистического капитализма фритредеры были действительно сторонниками невмешательства государства в экономику и в области развития национальной экономики, то в период империализма положение значительно меняется. Экспортные монополии требуют активной помощи со стороны своих правительств. Идеи невмешательства государства в экономику становятся в значительной мере предме* том экспорта в другие страны, со стороны которых можно ожидать оппозиции экспортному наступлению данной страны. В этих условиях оппозиция государственному регулированию экономики приобретает в значительной мере фиктивный характер.

Наглядную иллюстрацию этого положения дает западногерманская практика. Экспортное наступление западногерманских монополий осуществляется при самом активном содействии со стороны правительства Федеративной Республики Германии через налоговую и кредитную политику. Экспортеры освобождены от налога с оборота, им предоставлены льготы по другим налогам. Важным средством поощрения экспортеров является предоставление им льготных кредитов. С этой целью в 1952 г. рядом банков, при активном содействии Банка немецких земель было учреждено специальное общество («Аусфуркредит») для предоставления экспортным компаниям кредита на выгодных для них условиях. Существует ряд других кредитных организаций, финансируемых правительством Федеративной Республики Германии, широко обслуживающих экспортные монополии.

Проповедь «свободного предпринимательства», оппозиция против ряда мероприятий государственного регулирования экономики, наряду с общей задачей укрепления позиций германского финансового капитала внутри страны, преследуют цель — облегчить западногерманским монополиям экспансию на внешних рынках товаров и капиталов.

Эта идеологическая кампания направлена к тому, чтобы развязать руки западногерманским экспортерам в их борьбе со старыми конкурентами Германии, и в первую очередь с Англией. Вместе с тем эта кампания своим острием направлена против национально- освободительного движения в слаборазвитых странах, поскольку борьба последних за свою политическую и экономическую независимость устраняет возможность произвольного хозяйничанья монополий в бывших колониальных и зависимых странах, создавая тем самым препятствия для свободной миграции капиталов. Неолиберал Б. Берендт жалуется на то, что «в то время как в области европейской межгосударственной хозяйственной организации за последние годы достигнуты некоторые успехи в направлении либерализации внешней торговли и международного платежного оборота, слаборазвитые страны все еще остаются оплотом государственного дирижизма и протекционизма» *435.

Ненависть неолибералов к национально-освободительному движению и откровенная защита колониализма отчетливо отражены в статье Репке «Слаборазвитые страны» 436. Через всю статью красной нитью проходит положение о том, что экономический рост слаборазвитых стран обусловлен в основном финансовой помощью со стороны Запада. Репке восхваляет прежний порядок, когда в экспорте капиталов подавляющую роль играли частные инвестиции. Он призывает к созданию наиболее благоприятных условий для экспорта западных капиталов. Он с восторгом упоминает «о добром старом времени», когда западные инвесторы безраздельно господствовали в колониях. «Трезвое размышление, — пишет он,—позволяет уяснить, что упомянутый риск (связанный с вывозом капитала.— И. Б.) может быть значительно сокращен путем предоставления права экстерриториальности и других привилегий в пользу Запада, которые были ему обеспечены в прошлом» 437.

У Репке хватает еще чувства реальности для того, чтобы понять, что возврат старого колониализма в его полной неприкосновенности уже невозможен. Но он старается удержать и закрепить максимум того, что удалось еще сохранить от старого колониализма. В частности, он подчеркивает, что специалисты Запада должны играть ведущую роль в слаборазвитых странах и что им должны быть обеспечены наиболее выгодные условия.

С аналогичными предложениями выступает неолиберал Берендт в цитированной выше статье. Для того чтобы судить о характере этих предложений, достаточно привести следующее его высказывание по поводу собственной программы: «На первый взгляд такая программа может показаться утопической и вызвать возражение на том основании, что она обрекает слаборазвитые страны на возврат к хозяйственному колониализму в форме господства неконтролируемых иностранных хозяйственных интересов» 438. Как ни старается Берендт рассеять это впечатление от его программы, оно имеет серьезное основание. О направленности его работы достаточно говорит его стремление убедить читателя в том, что экономика и положение народных масс в слаборазвитых странах якобы ухудшились после свержения колониального гнета и завоевания национальной независимости.

Неолиберальное направление представляет собой попытку оправдания методов, при помощи которых германский монополистический капитал укреплял свои позиции после второй мировой войны. Это — апология пресловутого германского «хозяйственного чуда». Как известно, в последние годы в Федеративной Республике Германии наблюдался быстрый рост промышленного производства, более быстрый, чем в большинстве капиталистических стран. Этот рост имел в своей основе, с одной стороны, большие вложения в тяжелую промышленность, понесшую определенные потери во время войны и давно не обновлявшую свой основной капитал, а с другой стороны, усиленное продвижение на внешних рынках, опирающееся на использование дешевой рабочей силы немецких рабочих и на усиленную их эксплуатацию. Своеобразие конъюнктуры, сложившейся в Западной Германии, в том, что военные заказы там почти не играли никакой роли до самого последнего времени.

Эта конъюнктура создала благоприятные условия для критики жесткого государственного контроля, характерного для милитаризованной экономики и для периода экономических кризисов.

Относительно быстрый рост промышленного производства в ФРГ до 1958 г. объясняется некоторыми благоприятными условиями, имевшими временный и преходящий характер. Но немецкие буржуазные экономисты пытаются преподнести эти временные экономические успехи как свидетельство якобы особой жизненности и эффективности так называемого свободного рыночного хозяйства.

В действительности, как широко известно, германская экономика меньше всего напоминает это пресловутое «свободное рыночное хозяйство». Там, как и в других развитых капиталистических странах, господствуют монополии. Их власть особенно велика в тяжелой промышленности. Так, в черной металлургии девять компаний дают 3/4 западногерманской выплавки стали. Добыча свинцово-цинковой руды монополизирована тремя концернами. В выплавке цветных металлов доминируют компании «Метальгезелыиафт» и ДЕГУССА. В электротехнической промышленности концерны Сименса и АЭГ контролируют около половины производства электротехнического оборудования. По заявлению члена правления компании Сименса А. Лозе, этот концерн занимает второе место среди электротехнических концернов после американской «Дженерал электрик». Производство автомобилей в Западной Германии на 3Д монополизировано двумя гигантскими предприятиями — заводами «Фольксваген» и фирмой «Опель». В производстве судов в ФГГ господствует крупнейшая фирма «Дейче верфт АГ». Это — крупнейшая судостроительная фирма не только западной Германии, но и всего мира. В 1953 — 1955 гг. она занимала первое место в капиталистических странах но тоннажу спущенных на воду судов. Три концерна дают примерно 95% западногерманского производства сырого калия. Концерн «Ферейнигте гляпцштоффеп фабри- кен» дает около 3Д западногерманского производства искусственного волокна. В ФГГ создано объединение крупнейших монополий и в области атомной энергии 439.

По данным Германского экономического института, финансовая олигархия в лице четырех крупнейших монополистических групп контролирует почти 2/з всего западногерманского акционерного капитала 440.

В Западной Германии государственно-монополистический капитализм осуществлен в весьма развитых формах. Государство участвует более чем в 500 промышленных предприятиях, капиталы которых достигают суммы 4,86 млрд. марок, что составляет 22% западногерманского акционерного капитала441. На долю государственных предприятий приходится около 30% добычи железной руды, около 15% общей добычи каменного угля, свыше половины производства электроэнергии, 75% производства алюминия и т. д.442

Государственное содействие широко используется в ФРГ в интересах (монополий. Особенно наглядно это содействие выступает в отношении вопросов, связанных со стимулированием экспорта. Правительство ФРГ предоставляет экспортным монополиям налоговые льготы, гарантирует предоставленные им кредиты и т. д.

Яркую иллюстрацию использования государства крупнейшими монополиями представляет «закон об инвестиционной помощи», принятый в 1952 г. По этому закону все промышленные предприятия, за исключением ведущих предприятий металлургической, угольной и -электроэнергетической промышленности, а также предприятий, принадлежащих государству, обязаны были внести в специальный фонд взнос, исчислявшийся в зависимости от оборота прибылей, амортизационных отчислений и т. д. В течение двух лет 132 700 предприятий внесли в этот фонд свыше 1 млрд. марок. Капитализация этих средств, а также накопленные на счетах «фонда инвестиционной помощи» вклады из амортизационных отчислений позволили этому фонду предоставить долгосрочные кредиты 34 предприятиям угольной промышленности, 22 металлургическим предприятиям, 34 предприятиям электропромышленности, одному вагоностроительному предприятию, всего на сумму 4,75 млрд. марок 443.

В свете всех этих фактов становится очевидным, что утверждение об установлении в Западной Германии «свободного рыночного хозяйства» является не чем иным, как дымовой завесой, прикрывающей хозяйничанье монополий, широко использующих в своих интересах государственный аппарат и бюджет. В создании этой дымовой завесы особенно активное участие принимают неолибералы. Поэтому не удивительно, что они завоевали такое признание в кругах германской буржуазии.

Таковы исторические условия, объясняющие выдвижение на передний план в западногерманской буржуазной экономической литературе неолиберального направления.

Современный немецкий неолиберализм по своей классовой природе, по своим важнейшим приемам оправдания капитализма совпадает с американским, английским, французским неолиберализмом. На страницах «Ордо» печатаются сочувственные рецензии на книги защитников либерализма из других стран — Хайека, Саймонса, Лл. Фишера и др. Так, Хайек весьма активно выступает па страницах «Ордо». В одной из статей, напечатанных в этом органе, он с большим пафосом отзывается об Ойкене и его последователях444. В напечатанной в «Ордо» рецензии на книгу английского неолиберала Д. Мида отмечается, что его линия совпадает с линией кружка «Ордо» и фрейбургской школы в Германии, В. Репке в Швейцарии, У. Липпмана в США и т. д. 445 Вместе с тем немецкий неолиберализм имеет некоторые специфические особенности. Его аргументация несколько отличается от аргументации, применяемой неолибералами других стран. Для «теоретического аппарата» немецких иеолибералов характерны три момента: 1)

особое учение о хозяйственном строе (Ordmmg); 2)

положение о «свободном социальном рыночном хозяйстве»; 3)

особый вариант теории «народного капитализма» в виде положений о «социальном 'партнерстве» и «народных акциях».

Теоретическую базу политико-экономических рассуждений немецких неолибералов составляет учение В. Ойкена об «идеальных тинах» в экономике. Это учение было разрекламировано в немецкой буржуазной литературе как новою слово в политической экономии. Сам Ойкен изображает эту теорию как новый шаг вперед по 'сравнению с учением классиков и исторической школы. Основной недостаток классической школы (следует отметить, что к этой школе Ойкен относит не ТОЛЬКО ПОДЛИННЫХ классиков, но и вульгарных экономистов типа Сэя и Мальтуса) он усматривает в том, что она ограничилась рассмотрением одного экономического строя, в котором господствует неограниченная свободная конкуренция. Шмоллер, по словам Ойкена, пытался выйти за рамки изучения одного типа экономики, но ограничился только эмпирическим наблюдением хозяйственных фактов, отказавшись от их теоретического 'обобщения. Ойкен ставит перед тобой задачу осуществить синтез этих двух школ — дать новую теорию, которая охватила бы все многообразие экономических типов, существовавших в человеческой истории.

Сама постановка этой ізадачи весьма симптоматична. Она демонстрирует, как в кривом зеркале буржуазной политической экономии отражается тот факт, что капитализм перестал быть единой, 'всеохватывающей системой, что наряду с капиталистической системой существует развивающаяся и проявившая свои большие преимущества социалистическая система. Учитывая этот факт, Ойкен пытается несколько перестроить экономическую теорию с тем, чтобы представить раскол мира на две системы — капиталистическую и социалистическую — в совершенно извращенном виде и всячески опорочить социалистическое строительство.

Ставя вопрос о том, что нужно выделить основные типы хозяйства, основные формы хозяйственного строя, Ойкен подходит к этому вопросу с чиста идеалистических позиций. Он пытается сконструировать при помощи произвольных признаков, отвлекаясь он исторической д ействите льноюти, искусственные» теоретические модели, так называемые идеальные типы. Он подчеркивает, что «это — типы, которые не изображают конкретное хозяйство, это — не реальные типы, характеризующие экономическую организацию или экономическую степень развития. Это — 'мыслимые модели, идеальные формы, 'настоящие идеальные типы» 446.

При этом Ойнеи оговаривается, что оконструироваишъге им «идеальные типы» отнюдь не связаны о определенными историческими условиями, с известной исторической эпохой. Ои нарочито выбирает выражения для характеристики отдельных экономических типов, которые имеют наиболее расплывчатый характер и лишены специфической исторической окраски. Так, например, он пишет, что предпочитает выражения «заведения» и «руководители заведений» выражениям «предприятия» и «предприниматели», «потому что при словах — предприятие и предприниматель — привходит на память капиталистическая эпоха, оба слова имеют определенную историческую окраску. Такой окраски следует всячески избегать при1 определении идеальных типов» 447.

Ойкен категорически отвергает положение1 о том, что экономические законы исторически обусловлены, что они имеют преходящий характер. «Я утверждаю,— зявляет он,— что как раз благодаря этому «историческому предрассудку» был закрыт путь к познанию действительного хозяйства в прошлом и настоящем. Действительное хозяйство со своими особенностями может быть познано только с помощью теоретических законов, не связанных с определенной эпохой» 448.

«Идеальные типы» Ойкен изображают как исходные структурные формы хозяйства, которые мыслятся как неизменные и неподвижные. Все многообразие исторически существовавших хозяйственных укладов, по Ойкену, представляет собой лишь различные комбинации данных наперед и неизменных «идеальных типов». Эта концепция насквозь пронизана отрицанием исторического метода В ПОЛИТИЧеСКОЙ ЭКОНОМИИ1.

Все многообразие хозяйственных форм Ойкен сводит к двум основным «идеальным типам» — «свободному», или рыночному, хозяйству, в котором связи между отдельными хозяйствами устанавливаются при помощи рынка, и «центрально-управляемому хозяйству», в котором отдельные хозяйства подчиняются единому руководящему центру. При определении своих «идеальных типов» Ойкен полностью отвлекается от важнейшего и решающего критерия — от характера производственных отношений. Не удивительно, что цри таком подходе у него в одну и ту же рубрику «центрально-управляемого хозяйства» попадают самые различные хо- зяйсгвенны'е формы — плановое хозяйство Советского Союза, милитаризованная экономика гитлеровской Германии, обширные хозяйства древних фараонов, государство «инков в XV столетии, феодальные поместья раннего средневековья. Рабовладельческие, феодальные, капиталистические и социалистические прошводст- вепные отношения смешаны у Ойкена в одну кучу.

Ойкен остается верен своему антинаучному методу, основанному на игнорировании производственных отношений, когда он отвергает вопрос о значении форм собственности для характерна стики хозяйственного строя и вообще для решения1 социальных вопросов. Он всячески старается преуменьшить значение форм собственности в процессе исторического развития. ГТо его трактовке, формы собственности имеют производный характер; они обусловлены характером управления хозяйственным процессом — централизованным или децентрализованным (т. е. через рынок). В действительности в основе различия между отдельными типами хозяйства лежат различия между производственными отношениями, а эти различия в первую очередь зависят от того, в чьей собственности находятся средства производства. На почве сложившихся имущественных отношений складываются отношения между различными классами. В зависимости от характера собственности решается такой кардинальный вопрос —основано ли данное общество на эксплуатации 'трудящихся или нот. Разным формам собственности в антагонистическом обществе соответствуют разные формы эксплуатации. С изменением характера собственности изменяется и форма управления хозяйственными' процессами.

Антинаучный характер теории «идеальных типов» Ойкена особенно отчетливо проявляется в том, что' в его классифгткации типов хозяйства ите нашлось места пи для капиталистического', ни для 'социалистического способов производства. Ойкен отвергает даже самую возможность создания 'единого учения о капиталистической экономике. По его трактовке, экономика гитлеровской Германии и экономика современного боннского государства имеют совершенно различный характер и подчиняются различным законам. Отвергнув решающее значение капиталистической частной собственности для характеристики буржуазного способа производства, Ойкен отбросил само1 понятие этого* способа производства. Он предлагает не пользоваться вообще термином «капитализм». Этот термин представляется ему опасным — он слишком часто фигурирует в социалистической и коммунистической пропаганде, он в глазах сознательных рабочих стал основным объектом, против которого направлена их борьба. А Репке рекомендует пользоваться каким-либо* другим, нейтральным и незапятнанным понятием, например понятием «хозяйственной системы» 449.

Смысл этого похода Ойкена, Репке и других лео либералов против понятий капитализма и социализма раскрывается очень продето. Об этом весьма откровенно пишет другой соратник Ойкена — Ф. Бем. Он выставляет в качестве важнейшей заслуги Ойкена то, что он своей теорией «идеальных типов» отбросил господствующую в течение столетия дилемму — «капитализм или 'Социализм» 74.

Прием Ойкена не блещет оригинальностью. Из истории общественной мысли известно, что некоторые писатели пытались «освободиться» от неприятных сторон капитализма и его против воречий путем всякого рода терминологических ухищрений, изобретения новых словечек. Но никогда эти усилия иге увенчивались и не могли увенчаться успехом. Никакие словообразования не в состоянии устранить капиталистической частной собственности и неразрывно' связанной с ней капиталистической эксплуатации и всех вытекающих отсюда противоречий.

Хотя Ойкен внешне отвергает дилемму «капитализм или социализм», ню скрытый смысл его теории «идеальных типов» состоит в тоїм, чтобы оправдать капитализм и опорочить социалистический способ производства. Для этой цели Ойкен выбрал своеобразный метод. Защита капитализма ведется под флагом воспевания «свободного», или «рыночного», хозяйства. Для дискредитации социалистического способа производства используется критика так называемого « цен ітрал ьш управ л я емок > хозяйства». Социалистическая экономика в трактовке Ойкена выступает как наиболее яркое и последовательное проявление этого типа: хозяйства.

Вся эта конструкция «центрально-управляемого хозяйства» порочна, ибо она отождествляет и объединяет в одном понятии совершенно различные производственные отношения — государст- венночмонотюлистический капитализм и плановую социалистическую экономику. Это объединение различных по своему классовому содержанию экономических типов строится па чисто формальном признаке — в том и другом случае государство играет крупную роль в экономике. Но за этим общим формальным признаком скрываются глубокие различия и в классовой природе государства, и в характере экономических законов, и в задачах государственного регулирования экономики, и в социально-экономических последствиях этого регулирования. Эти различия заложены в самой природе капиталистического и социалистического способов производства.

Частная собственность иа средства производства разъединяет многочисленные капиталистические предприятия и определяет неизбежность стихийного развития капиталистического хозяйства. Связь между капиталистическими предприятиями осуществляется стихийно и 'содержит в себе1 неизбежность .острейших про-

74 F. В oh m. Die Idee des Ordo im Demken Walter Euckens. «Ordo», 1950,

S. XLIII.

тиворечий конкуренции и анархии производства. Как указывал В. И. Ленин, «регулирование экономической жизни, если его осуществлять серьезно, требует одновременно национализации и банков и синдикатов» 75.

Только социалистическая собственность на средства производства, объединяя все предприятия и все отрасли народного хозяйства, делает тем самым необходимым и возможным планомерное, пропорциональною развитие всего народного* хозяйства как единого целого. В противоположность капитализму в социалистическом хозяйстве 'общественному характеру производства соответствует общественная собственность на средства производства. В результате отсутствия противоречия между общественным характером производства и формой присвоения продуктов производи ства социалистическая экономика избавлена от периодических кризисов перепроизводства и обеспечивает возможность непрерывного роста народного хозяйства высокими темпами.

Социалистическою государство выполняет новую, совершенно иную но сравнению с буржуазным государством роль в экономическом (развитии общества. Опираясь на общественную собственность на средства производства, социалистинеское государство сознательно использует и применяет законы экономического' развития и этим путем направляет развитию всего» народного* хозяйства- как юдиного целого. Такую роль не может выполнять капита- л истичоское государство. Государственно-нм'онополистический капитализм но в состоянии устранить конкуренции и анархии производства, он не в состоянии ликвидировать экономические кризисы перепроизводства; он не только не устраняет 'антагонистических противоречий капитализма, но способствует их дальнейшему обострению и углублению.

Апологетический смысл смешения Ойкеном совершенно различных типов экономики — государств енноимоноиолистичюского капитализма и планового социалистического хозяйства — состоит в том, что пороки, присущие первому типу экономики (в частности, его специфической форме — военноі-государственному капитализму) , он приписывают второму типу. Это- — новый способ опорочить и оклеветать социалистическое 'строительство-, 'основанный на использовании материалов военного хозяйства капиталистических стран.

Неолибералы отдают себе отчет в том, что недостаточно ограничиться критикой социализма, что нужно выдвинуть какую-то позитивную хозяйственную программу. Они понимают, что призыв к возрождению и укреплению «свободного рыночного хозяйства» не может привлечь германский рабочий класс. Неолибералы учитывают, что идеи социализма пустили глубокие корни в сознании немецких рабочих, что среди них фритредерская пропаганда никогда не пользовалась большой популярностью. Поэтому в пропаганде неолибералов лозунг «свободного рыночного хозяйства» дополняется лозунгом «социального хозяйства». При помощи этого ярлыка трудящимся стараются внушить веру в то, что неолиберальное направление будто бы борется за какой-то справедливый общественный строй, при котором будут уничтожены классовые противоречия и достигнут «социальный мир».

Словечки «социальное хозяйство» пустил в оборот бывший нацистский идеолог, перешодп/ий затем в лагерь неолибералов, проф. А. Мюллер-Армак в своей книге «Хозяйственное управление и рыночное хозяйство» (1947 г.). Этот термин заимствовал у него канцлер Аденауэр и применил его к экономической действительности Западной Германии в предисловии к книге Репке «Правильна ли немецкая хозяйственная политика?» (1950 г.). С тех пор этот термин получил широкое хождение в ФРГ.

Немецкие неолибералы развернули большую демагогию вокруг «социального хозяйства». Мюллер-Армак пытался выдать последнее за какой-то третий путь развития, отличный и от капитализма и от социализма. Некоторые неолибералы прямо декларировали, что их программа является антикапиталистической. О том, к каким демагогическим приемам прибегают неолибералы, видно по следующему высказыванию Репке: «Прежде всего нужно вспомнить,— пишет он,— что «капитализм» (это слово он берет в кавычки.— И. Б.) означает не что иное, как ухудшенную и испорченную форму, которую рыночное хозяйство приняло в экономической истории за последнее столетие. Действительное рыночное хозяйство и строй, основанный па соревновании, это то, что не было капитализмом... Уже в силу этого паша программа является вполне «антикапиталистической». Наш первый отправной пункт — строй, основанный на соревновании,— имеет поэтому не консервативный, а революционный характер» 450.

Демагогическая сущность подобного рода заявлений о «революционном» и «антиканиталистпческом» характере программы неолибералов отчетливо выступает при рассмотрении их практических предложений по отдельным конкретным вопросам экономической политики.

Не случайно неолнбералы выбрали в качестве главного лозунга такое ни к чему не обязывающее выражение, как «социальное хозяйство». Если научно употреблять термины «социальное» и «хозяйство», то становится ясным, что выражение «социальное хозяйство» представляет собой просто тавтологию. Всякое хозяйство, независимо от его исторической формы, является социальным, поскольку оно основано на сотрудничестве людей и предполагает определенные производственные отношения Между людьми. Несоциальным хозяйством можно было бы считать только хозяйство Робинзона, живущего на необитаемом острове, которое возможно только как редчайший случай в человеческой истории. К тому же следует добавить, что Робинзон до того, как попал на необитаемый остров, жил в обществе и приобрел там определенные производственные навыки, опыт и т. п.; иными словами, Робинзон является продуктом общества.

Неолибералы вкладывают в понятие социального хозяйства свой особый смысл. Они хотят подчеркнуть, что это хозяйство служит якобы для общего блага. Для того чтобы не связывать себя определенными коикретными обязательствами, они нарочито дают самые расплывчатые и самые общие, ничего конкретно не выражающие формулировки. Так, например, Бем дает такое определение: «Социальной,— пишет он,— мы называем такую хозяйственную систему, которая способна обеспечить широким массам населения, включая неспособных к труду детей, стариков, больных и инвалидов, достойное человека существование и всем трудоспособным членам общества соответствующие возможности для работы в условиях, достойных человека» 451. Бем предпочитает такие эластичные выражения, как «достойное человека существование», «достойные человека условия», которые допускают самое широкое толкование и которые при желании могут быть применены к любой ситуации.

В столь же расплывчатых и неопределенных выражениях формулирует содержание «социального хозяйства» JI. Эрхардт. Экономическую политику, проводимую боннским правительством, он провозглашает социальной политикой. «Эта политика потому является социальной, что она... заботится о том, чтобы в процессе длительного прогресса добиться наилучшего социального, наилучшего экономического и, Конечно, наилучшего политического воздействия на народ в целом, иа его потребление, повышение жизненного уровня»452. Любой политический деятель может подписаться под подобного рода заявлением. Все дело в том, что понимать под «наилучшим социальным, наилучшим экономическим и наилучшим политическим действием». В истории не было такого' реакционного мероприятия, которое идеологи эксплуататорских классов не пытались бы представить в качестве средства, служащего для общего блага453. Фактическое содержание социально-экономических программ определяется не такими слишком общими и бессодержательными лозунгами, а практическими предложениями по отдельным конкретным вопросам экономической политики.

Ближайшее рассмотрение таких практических предложений неолибералов убеждает нас в том, что последние решительно выступают против любых уступок трудящимся со стороны капиталистов.

Прежде всего бросается в глаза, что неолибералы всячески отмежевываются от популярных среди реформистских кругов программ «полной занятости». Ойкен считает эти программы причиной экономических трудностей, переживаемых капиталистическими странами в послевоенный период, в частности развертывающейся в некоторых странах инфляции. Он выступает против предлагаемых некоторыми буржуазными деятелями мероприятий, преследующих своей целью повышение покупательной способности населения.

Неолибералы в своей борьбе с программами «полной занятости» используют ходячий среды буржуазных экономистов аргумент о том, что сокращение безработицы может привести к росту заработной платы, а повышение последней якобы чревато вредными последствиями для народного хозяйства.

Вопрос об уровне заработной платы является одним из наиболее острых вопросов в экономической борьбе, развертывающейся в капиталистических странах. В этом вопросе особенно явственно выступает водораздел между позициями различных классов. Защитники интересов капиталистического класса концентрируют свои усилия на том, чтобы дискредитировать борьбу рабочих против наступления капитала на их жизненный уровень. Буржуазные апологеты выдают борьбу рабочих за повышение заработной платы за первоисточник инфляционных процессов. В упорстве, с которым профсоюзы отстаивают достигнутый уровень заработной платы, они усматривают первопричину нарушения хозяйственного равновесия.

В этом кардинальном вопросе немецкие иеолибералы целиком стоят на позициях наиболее откровенных и наиболее последовательных противников рабочего класса. Они безоговорочно принимают. фигурирующие в буржуазной литературе аргументы против повышения заработной платы.

Ойкен и его соратники выступают даже против такой элементарной реформы, осуществленной в некоторых капиталистических странах/как закон о минимуме заработной платы.

JIa такому вопросу, как вопрос о налоговой политике, в котором: сталкиваются интересы разных классов, неолибералы открыто защищают буржуазные позиции. И в этой области неолибералы не оригинальны. Они привлекают широко распространенный в буржуазных кругах аргумент о том, что принцип прогрессивного обложения наиболее зажиточных слоев населения таит в себе опасность ослабления стимулов к накоплению капитала.

Для того чтобы опорочить принцип прогрессивного обложения, немецкий неолиберал Курт Шмидт выдвигает соображение, что такое обложение якобы способствует трансформации «рыночного» хозяйства в «центрально-управляемое». «Для того чтобы не произошло такого превращения хозяйственного строя,— пишет он,— нужно следить за тем, чтобы высокий прогрессивный налог не вызвал «холодного» трансформационного процесса»454. Как видим, весь теоретический аппарат неолиберального направления ставится на службу такой прозаической и корыстной задаче, как* отрицание прогрессивного налогового обложения.

Сотрудничающий с немецкими неолибералами Ф. Хайек в одной из своих последних статей ставит в прямую зависимость способность отдельных стран к техническому и промышленному прогрессу от наличия социальных контрастов. Он ставит в пример Великобритании и Скандинавским странам, где под давлением масс были осуществлены за последнее время некоторые социальные реформы (Хайек называет эти страны «государствами благосостояния»), такие страны, как Западная Германия, Бельгия, Италия, где, на его взгляд, промышленное развитие осуществлялось быстрее455. Так отказ от каких-либо социальных реформ возводится Хайеком па уровень первого требования хозяйственного развития.

Нсолибералов трудно заподозрить в стремлении пойти навстречу требованиям трудящихся хотя бы в каком-нибудь второстепенном вопросе. Во всяком случае это стремление не получило никакого отражения в их практической программе.

Единственный смысл разговоров о «социальном хозяйстве», «социальной политике» заключается в том, чтобы обмануть трудящихся и ослабить их борьбу с господствующими классами. «Свободное социальное рыночное хозяйство» в трактовке неолибералов означает такую желательную экономическую форму, в которой была бы устранена классовая борьба.

Лозунг нсолибералов о «социальном хозяйстве» на деле является слегка видоизмененным вариантом старой басни о «гармонии интересов». Эта басня давным-давно опровергнута жизнью. Попытка гальванизировать эту басню заранее обречена на неудачу.

Демагогия о «социальном хозяйстве» тесно связана с широко распространенной в Западной Германии пропагандой так называемого «социального партнерства». Это — своеобразный немецкий вариант пресловутой теории «народного капитализма», имеющей своим главным центром распространения Соединенные Штаты Америки. Согласно этой теории, рабочие и капиталисты перестали быть двумя враждебными классами, а выступают в качестве «социальных партнеров», участников единого производственного процесса и руководства производственными предприятиями. Для подкрепления этой совершенно фальшивой версии применяются старые приемы — распределение среди рабочих мелких акции, распространение системы участия рабочих в прибылях, привлечо- ште послушных капиталистам реформистских профсоюзных деятелей в административные органы предприятий и т. д. В Западной Германии «социальное партнерство» даже официально признано в законодательном порядке. Но от этого оно не стало действительностью. В Западной Германии, как и в других буржуазных странах, продолжают действовать законы капиталистического способа производства, обрекающие рабочих на эксплуатацию, безработицу, абсолютное и относительное обнищание. Никакие уловки буржуазных деятелей не в состоянии отменить классов и классовой борьбы в буржуазном обществе. 1

За последнее время в Западной Германии развернулась большая демагогическая шумиха о так называемых «народных акциях». JI. Эрхардт на Гамбургском съезде Христианско-демократического союза (март 1957 г.) объявил о наступлении второй фазы «социального рыночного хозяйства». Эта пресловутая вторая фаза, по словам Эрхардта, должна ознаменоваться осуществлением «благосостояния для всех», а главным средством для достижения этой цели объявлена распродажа так называемых «народных акций». Эрхардт объявил, что правительство имеет в виду осуществить постепенную передачу в частную собственность предприятий, находящихся во владении или под контролем государства, путем превращения их в акционерные общества. Часть акций, выпущенных этими обществами, будет иметь небольшие купюры, и их смогут приобрести рабочие, крестьяне и вообще небогатые люди. В качестве первого опыта реализации «народного капитализма» правительство Аденауэра внесло проект о распродаже правительственной фирмы «Фольксваген». Согласно этому проекту, правительство должно преобразовать эту фирму в акционерную компанию, которая выпустит акции на сумму 500 млн. марок. Часть акций на сумму в 125 млп. марок будет выпущена достоинством в 50 марок каждая. Это и есть «народные акции». Остальные три четверти капитала придутся на акции более крупных достоинств — до 1000 марок включительно. Лица, имеющие доход не более 9 тыс. марок, а также рабочие и служащие «Фольксваген» получат некоторую скидку при покупке акций.

История знает многочисленные случаи выпуска акций в небольших купюрах, а также распространение акций среди рабочих отдельных предприятий. Однако история не знает ни одного случая, когда рабочие таким путем превратились бы в собственников предприятий. Выпуск мелких акций является лишь методом мобилизации главарями акционерных компаний трудовых сбережений и привязывания рабочих к данным предприятиям, ослабления их классовой активности. Все выгоды от выпуска «народных акций» будут получены заправилами акционерных компаний.

Западногерманские монополии, помимо получения указанных выше выгод, заинтересованы в выпуске «народных акций» еще по одной причине. Они стремятся провести под флагом «народного капитализма» денационализацию государственных предприятий. Правящие круги ФРГ боятся провозгласить прямую распродажу государственных предприятий и открытую передачу их в руки монополистического капитала. Они боятся решительного отпора рабочего класса. Поэтому они предпочитают обходные пути в виде выпуска «народных акций».

«Социальное хозяйство» и на первой и на второй стадиях не сулит ничего хорошего рабочему классу. Это лишь другая вывеска для современного монополистического капитализма, преследующая демагогические цели.

Демагогический характер неолиберальной пропаганды о «социальном хозяйстве» особенно явственно выступает в заявлениях о том, что это пресловутое «социальное хозяйство» получило свою реализацию в боннском государстве. Между тем Западная Германия является одной из тех стран, где эксплуатация рабочих выступает в наиболее открытой и резкой форме. Достаточно сказать, что после второй мировой войны она занимает одно из первых мест среди государств капиталистического -мира но продолжительности рабочего дня. Этот факт отмечают даже буржуазные круги Западной Европы. Так, газета «Индустрикурир», связанная с кругами МОНОПОЛИЙ западногерманской тяжелой индустрии, отмечала 22 сентября 1955 г., что в обрабатывающей промышленности Федеративной Республики Германии существовала наиболее длинная рабочая педеля в Западной Европе за все послевоенное время.

Для Западной Германии в послевоенный период характерно значительное усиление интенсивности труда. Она настолько усилилась, что многие немецкие экономисты вь[двигают вопрос об износе рабочей силы, об угрозе здоровью и даже жизни миллионов людей. В связи с интенсификацией труда значительно повысились число несчастных случаев иа производстве и процент профессиональных заболеваний.

Ни в одном из индустриальных государств Западной Европы не наблюдается такого разрыва между ростоїм выработки на одного рабочего и движением заработной платы, как в Федеративной Республике Германии. Согласно подсчетам Экономического института западногерманских профсоюзов, доля заработной платы в чистой продукции промышленности после войны колебалась в пределах 41—43%, не достигая уровня 193G г., когда эта доля составляла не меньше половины чистой продукции456.

Как отметил Вальтер Ульбрихт на IV съезде Социалистической единой партии Германии, «свободное хозяйство» в Западной Германии означает свободу, безграничную свободу для эксплуатации рабочего класса благодаря повышению интенсивности труда и снижению реальной заработной платы» 457.

<< | >>
Источник: И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3.. 1962

Еще по теме ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НЕОЛИБЕРАЛИЗМА:

  1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НЕОЛИБЕРАЛИЗМА. НЕМЕЦКИЙ НЕОЛИБЕРАЛИЗМ
  2. 12.1. Общая характеристика эффективности деятельности предприятия
  3. Общая характеристика
  4. 3.2.1. Общая характеристика
  5. 5.1. Общая характеристика
  6. 2. Общая характеристика маржинализма
  7. 10.1. Общая характеристика состояния трудовых ресурсов
  8. 9.1. Общая характеристика основных фондов
  9. §1. Общая характеристика институционализма
  10. 1. Общая характеристика институционализма
  11. Общая характеристика акций
  12. Общая характеристика облигации
  13. Общая характеристика институционализма
  14. Общая характеристика институционализма
  15. 9.2. Общая характеристика кейнсианства
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -