<<
>>

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ ТЕОРИЙ КРИЗИСОВ

Под непосредственным влиянием экономического кризиса 1929—1933 гг. в буржуазной литературе, посвященной проблеме кризисов, на первый план были выдвинуты вопросы антикризисной политики.

До 30-х годов эти вопросы занимали подчиненное положение и даже не ставились большинством буржуазных экономистов. Это было вполне естественно и соответствовало господствовавшей тогда точке зрения о необходимости сведения к минимуму государственного вмешательства в экономику. Отрицание необходимости антикризисной политики соответствовало и господствовавшей тогда в буржуазной литературе «теории реализации» Сэя, отрицавшей общее перепроизводство товаров и сводящей кризис к случайному и местному нарушению равновесия. Для буржуазных экономистов рассматриваемого периода было характерно стремление всячески умалить значение кризисов, а при такой постановке сводилось на нет и значение антикризисных мероприятий.

Наиболее известной попыткой оказать помощь предпринимателям в борьбе с кризисами до 30-х годов была разработка так называемых экономических барометров, получившая широкое распространение в различных капиталистических странах в 20-х годах по инициативе гарвардской школы. С помощью этих «экономических барометров» конъюнктурные учреждения пытались предсказать сроки наступления кризисов. Но эти учреждения не шли дальше организации прогнозов — непосредственная борьба с кризисами и ликвидация тяжелых кризисных последствий возлагались на самые предприятия.

Из других попыток организовать борьбу с кризисами большой известностью пользуется банковский акт 1913 г. в США, по которому была создана федеральная резервная система. По идее, положенной в основу банковского акта 1913 г., резервные банки в периоды подъемов должны тормозить слишком быстрое расширение производства и рост цен путем повышения учетной ставки и вздорожания кредита. В периоды кризисов и депрессий на федеральную резервную систему возлагается задача приостановить сокращение производства с помощью снижения учетной ставки и удешевления кредита.

Регулирование учетной ставки банковский акт связывал с воздействием резервных банков на массу денежного обращения. Как видим, антикризисные мероприятия ограничивались только воздействием на кредитную систему и денежное обращение Соединенных Штатов Америки.

Кризис 1929—1933 гг. вызвал значительную активизацию буржуазных экономистов в отношении разработки антикризисных проектов. В буржуазной литературе было выдвинуто множество самых разнообразных проектов подобного рода. Но большинство антикризисных предложений буржуазных авторов и деятелей совпадает одно с другим. Известная сводка таких предложений дана в программе антикризисных мероприятий экспертов при Генеральном секретаре Организации Объединенных Наций217. Эксперты предложили следующие меры: 1)

Ежегодный пересмотр бюджетных программ в части как государственных расходов, так и налогов, с тем чтобы добиваться более равномерного распределения национального дохода. 2)

Использование «автоматических стабилизаторов», под которыми имеются в виду факторы, противодействующие кризисам и осуществляемые без специальных правительственных актов, в силу действующего законодательства. К числу таких «автоматических стабилизаторов» авторы программы относят прогрессивный подоходный налог, при котором снижение доходов отдельных лиц компенсируется в некоторой степени снижением налога, выплачиваемого по более низкой ставке; пособия по социальному страхова* нию и безработице, компенсирующие в некоторой степени снижение покупательной способности определенных групп населения; пособия фермерам и т. д. 3)

Стимулирование частных инвестиций при помощи кредитных и налоговых льгот.

А) Планирование общественных инвестиций; в основу этого планирования должен быть положен принцип, что общественные инвестиции устанавливаются в отдельные фазы цикла в таком объеме, который компенсировал бы колебания частных инвестиций. 5)

Стабилизация сельскохозяйственного дохода путем поддержания цен на должном уровне. 6)

Поддержание системы противоциклических мер, которые, в отличие от «автоматических стабилизаторов», требуют каждый раз специального решения правительства.

К таким мерам программа экспертов относит изменение ставок подоходного налога на различных фазах цикла, изменение величины и структуры государственных расходов и т. д.

В антикризисных программах, выдвигаемых буржуазными деятелями и авторами, отражается борьба различных классов.

Монополистический капитал пытается преодолеть или ослабить кризисы путем форсирования гонки вооружений и милитаризации экономики; усиления внешней экономической экспансии, позволяющей экспортировать кризис в другие страны; всяческого стимулирования частных инвестиций путем предоставления кредитных и налоговых льгот; развертывания государственных инвестиций в формах, наиболее выгодных для монополий; осуществления курса на снижение реальной заработной платы и вытеснение мелких предприятий при помощи предоставления государственных заказов крупнейшим корпорациям; дискриминации в кредите- и т. д.

Представители монополистического капитала весьма неохотно соглашаются на такого рода антикризисные мероприятия, которые связаны с расширением покупательной способности трудящихся путем повышения реальной заработной платы, снижения налогов, развертывания программы общественных работ и т. д. О позиции руководящих кругов монополистического капитала США по вопросам антикризисной политики можно судить по бюллетеню' «Ферст нэшнел сити бэнк» за апрель 1958 г. Авторы бюллетеня категорически выступают против повышения реальной заработной платы, утверждая, что такое повышение может вызвать инфляцию.

В бюллетене сочувственно излагается выступление Эйзенхауэра от 18 марта 1958 г., который отверг программу общественных работ как средство борьбы с безработицей. Основной аргумент Эйзенхауэра состоял в том, что реализация такой программы может создать какие-то трудности для частных предприятий. Ключом к успешному решению проблем антикризисной политики, ПО1 мнению авторов бюллетеня, является создание наиболее благоприятных условий для частных предприятий. «Реальное решение проблемы безработицы заключается в поощрении, а не в замещении частного предприятия» 218.

Под этим углом зрения рассматриваются в бюллетене вопросы налоговой политики. Авторы выступают против снижения налогов с частных лиц, но зато они ратуют за создание «наиболее благоприятного налогового климата» для предприятий219. Надо стимулировать расходы предприятий, а не потребителей, заявляют они.

В этом бюллетене весьма откровенно отражены позиции монополий по вопросам антикризисной политики.

Для того чтобы сделать антикризисные мероприятия более привлекательными для трудящихся, буржуазные экономисты, с одной сторопы, маскируют наиболее одиозные пункты этих программ, например требование раздувания военных расходов, а с другой стороны, включают в эти программы ни к чему не обязывающие фразы о повышении личного потребления, смягчении имущественных различий, а иногда — даже о борьбе с монопольными ценами.

Не приходится доказывать, что монополистический капитал меньше всего проявляет склонности к осуществлению подобных предложений. Он соглашается на некоторые уступки лишь под очень сильным давлением классовой борьбы пролетариата. При этом он старается всячески ограничить эти уступки, с тем чтобы они не затрагивали монопольно высоких прибылей.

Задача буржуазных экономистов в современных условиях состоит в том, чтобы, с одной стороны, обосновать такие антикризисные мероприятия, которые были бы наиболее выгодны для монополистического капитала, а с другой стороны, представить эти мероприятия как мероприятия, соответствующие интересам трудящихся.

Между теориями кризисов и антикризисными программами существует тесная взаимозависимость. Выбор тех или иных мероприятий для предупреждения и преодоления кризисов перепроизводства предопределяется тем, как буржуазные экономисты объясняют причины кризисов. С точки зрения логической последовательности такая связь вполне понятна и естественна. Однако после кризиса 1929—1933 гг. мы наблюдаем в буржуазной литературе и обратную зависимость. В отношении современных буржуазных экономистов можно сказать, что рекомендуемые ими программы антикризисной политики не столько вытекают из соответствующих теорий кризисов, сколько сами определяют содержание этих теорий.

Последние специально подгоняются для оправдания антикризисных программ.

Это одна из важнейших черт, характеризующих современные •буржуазные теории кризисов, отражающая новую постановку вопроса. Она является непосредственным результатом того, что все предлагавшиеся ранее мероприятия антикризисной политики обанкротились, в особенности в ходе экономического кризиса 1929— 1933 гг. Отсюда усиленпые поиски новых антикризисных мероприятий.

Разработка антикризисных рецептов приобрела чрезвычайно большое значение. Она потеряла даже ту скромную видимость научности, которую она имела раньше, превратившись в настоящее знахарство.

Эта важнейшая черта современных теорий кризисов непосредственно связана с кризисом современной буржуазной политической экономии. Эта черта отражает неверие в действие внутренних сил капитализма и ориентацию на экономическую политику как на важнейшее средство борьбы с кризисами.

С этой чертой тесно связана другая особенность современных работ, посвященных проблеме кризисов, выражающаяся в эклектическом сочетании разных теорий кризисов. Потребность в таком эклектизме порождена особенностями антикризисных программ. Буржуазные деятели полагают, что лучшим условием обеспечения этих программ является многообразие средств, предлагаемых для борьбы с кризисами. Тут, очевидно, действует простой расчет: лучше одновременно использовать несколько средств борьбы с кризисами,— авось, какое-либо из них окажется действенным. Возможно, что тут подспудно выступает и другая мысль: если каждое из предлагаемых антикризисных мероприятий дает небольшой эффект, то, возможно, совокупность разных антикризисных мероприятий даст существенный эффект. Во вся- ком случае, независимо от психологических оснований, большинство антикризисных программ заключают в себе ряд практических предложений. Для оправдания такого рода многообразных программ весьма подходящей оказывается «теория множества причин».

Эта теория не всеми открыто защищается, но она лежит в основе большинства современных работ по проблеме кризисов.

В наиболее отчетливом виде ее сформулировал известный американский буржуазный экономист Г. Моултон, категорически заявивший: «Нет никаких действительных оснований считать, что существует какая-либо единая основная причина» 220'. (Речь идет о причине кризисов.— И. Б.). Моултон идет так далеко в отрицании основной причины кризисов, что для разных экономических кризисов допускает самостоятельные причины, не совпадающие друг с другом. Некоторые буржуазные авторы даже утверждают, что различные экономические кризисы объясняются диаметрально противоположными причинами. Так, например, шведский экономист Э. Лундберг выдвигает положение, что одни кризисы порождены слишком сильной тенденцией к сбережениям и недостаточным спросом на предметы потребления, а другие кризисы — недостатком сбережений по сравнению с потребностями капитала в новых инвестициях. «Может быть, правильно утверждать,— пишет Лундберг,— что расширение (производства) не может продолжаться, потому что объем сбережений одновременно слишком велик и слишком мал» 221.

Другой известный шведский экономист Акерман подчеркивает, что объяснение кризисов должно строиться на сочетании четырех вариантов буржуазных теорий: 1)

кредитно-денежных теорий; 2)

теорий диспропорций в образовании капитала (между объемом сбережений и инвестиций; между предполагаемой и фактической рентабельностью; между намечаемыми и реализуемыми ценами); 3)

теорий, выводящих кризисы из роста производственно-технических трудностей; 4)

теорий недопотребления.

«Эти четыре теории,— заключает Акерман,— все оправдались. Они имеют большее или меньшее значение по отношению к разным кризисам. Речь идет о том, чтобы на их основе построить общую теорию, а не о том, чтобы выбирать между ними» 222.

К этому списку теорий кризисов, которые в разной форме комбинируются большинством буржуазных экономистов, следует отнести еще психологическую теорию, выводящую кризисы из смены оптимистических настроений предпринимателей пессимистическими настроениями, а также получившие за последнее время большое распространение теории мультипликатора и акселератора 223.

Как ни велико различие между отдельными вариантами буржуазных теорий кризисов, их всех объединяет один общий методологический порок — основу экономических кризисов они ищут не в самом капиталистическом способе производства со всей совокупностью его противоречий, а в технико-производственных и психологических факторах, рассматриваемых независимо от всей системы буржуазных производственных отношений и капиталистических противоречий.

Это методологическое единство различных буржуазных теорий кризисов находит свое выражение и в области практических предложений. Их объединяет одна общая черта — иллюзия о возможности устранения кризисов или сведения их к безопасным спадам в рамках капитализма. Буржуазные экономисты придумывают такие причины кризисов, которые можно было бы изобразить как поддающиеся воздействию буржуазного государства.

Неудивительно, что буржуазные экономисты, тщательно «увязывающие» одни с другими самые разнообразные теории кризисов, единым фронтом выступают против едипствепно правильной и научной марксистской теории кризисов. Эта теория совершенно неприемлема для апологетов монополий, ибо она полностью отвергает самую возможность как устранения экономических кризисов в условиях капитализма, так и «контроля» над кризисами со сторопы буржуазного государства. Марксизм-ленинизм с исчерпывающей полнотой и ясностью раскрыл, что основа экономических кризисов перепроизводства лежит в самой системе капиталистического хозяйства, что их главная причина лежит в противоречии между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения результатов производства. Выражением этого основного противоречия капитализма является противоречие между колоссальным ростом производственных возможностей капитализма и относительным сокращением платежеспособного спроса миллионных масс трудящихся. Это противоречие так же неразрешимо в условиях капиталистического строя, как и основное противоречие капитализма, непосредственно обусловленное самим характером капиталистических производственных отношений.

В условиях общего кризиса капитализма, в связи с обострением капиталистических противоречий, ростом государственно-монополистического капитализма и выдвижением на передний план задач антикризисной политики произошло изменение роли отдельных буржуазных теорий кризисов. Основные изменения в буржуазной литературе, посвященной проблеме кризисов, можно свести к следующим моментам: 1)

ослабление влияния кредитно-денежных теорий, 2)

усиление влияния психологической теории, 3)

распространение теорий мультипликатора и акселератора, 4)

распространение теории недопотребления, 5)

трактовка проблемы экономических кризисов в тесной связи с вопросом об инфляции, 6)

выдвижение теории стабилизаторов конъюнктуры.

Характерным для современной буржуазной литературы является ослабление влияния кредитно-денежных теорий, которые в прошлом имели очень большое распространение. Сторонников чистой кредитно-денежной теории (типа Хоутри), сводящей кризисы к монетарному феномену, становится все меньше. Это связано с тем, что буржуазные экономисты убедились в явной недостаточности мероприятий в кредитно-денежной сфере для борьбы с серьезными экономическими кризисами. Особенно поучительным в этом отношении был опыт кризиса 1929—1933 гг. В отличие от предшествующих кризисов официальная учетная ставка во время этого кризиса продолжала оставаться на низком уровне в связи с громадным избытком бездействующих денежных капиталов. Это был исключительно благоприятный случай для проверки кредитно-денежных теорий кризисов. Что же показала эта проверка? Несмотря на небывало низкую для кризиса норму процента, кризис 1929—1933 гг. оказался исключительным по своей силе* глубине и продолжительности. Низкая норма процента не облегчила положения капиталистической промышленности.

Даже Хоутри, наиболее крайний последователь кредитно-денежных теорий, в своей книжке «Капитал и занятость» выдвинул положение о «кредитном тупике» (credit deadlock), когда в результате глубочайшего кризиса снижение процента не оказывает стимулирующего воздействия на производство и.

Кейнс также вынуждей был признать неэффективность одной только кредитной политики для борьбы с кризисами. «...Борьба с кризисами,— жаловался он,— так сложна. На более поздней стадии снижение нормы процента может послужить большим подспорьем в деле хозяйственного восстановления и, вероятно, является даже необходимым его условием. Но на данный момент крах предельной эффективности капитала может оказаться настолько полным, что никакое мыслимое на практике снижение нормы процента не будет достаточно» 224.

Следует отметить, что в новейших вариантах теорий кризисов — Хансена, Хикса, Хэррода и других — кредитно-денежному фактору отводится подчиненное значение. Эконометрик Я. Тинберген в своей работе «Статистическая проверка теорий экономических циклов» заявляет, что кредитно-денежный фактор оказывает сравнительно незначительное влияние на объем инвестиций и что он не может рассматриваться как основная причина цикла.

После кризиса 1929—1933 гг. в буржуазной литературе стала господствовать идея, что для борьбы с кризисами недостаточно* одних мероприятий денежной и кредитной политики, что необходимо поставить весь государственный бюджет на службу монополиям, которым угрожает банкротство. Современные теории кризисов выдвигают на передний план бюджетную политику. Последняя, с точки зрения этих теорий, должна быть использована* как рычаг перераспределения средств, взимаемых с помощью налогов с трудящихся в пользу монополий. Под флагом антикризисных мероприятий современные буржуазные теории кризисов проповедуют политику обогащения монополий, гарантирования им высоких прибылей, перенесения всех убытков и риска на государственную казну, т. е. в конечном счете на трудящихся. 2.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ КРИЗИСОВ

Для оправдания этой политики финансирования монополий за счет государственного бюджета оказывается весьма пригодной психологическая теория кризисов. Суть этой теории сводится к тому, что ключ к объяснению кризисов следует искать в психологии предпринимателя, в его обостренной реакции ко всяким изменениям экономической конъюнктуры. Смена фаз капиталистического цикла, согласно этой теории, объясняется сменой настроений предпринимателя, сменой его оптимистических или пессимистических иллюзий. Кризис, с этой точки зрения, есть прежде всего «кризис доверия», означающий потерю предпринимателем веры в свое экономическое положение.

Настроения чрезмерного оптимизма сменяются настроениями чрезмерного пессимизма. Корни таких резких колебаний следует искать, по Кейнсу, в особенностях человеческого характера, в присущей ему неустойчивости и склонности к увеличениям в ту или другую сторону. «Даже,— пишет он,—оставляя в стороне неустойчивость, возникающую в результате спекуляции, приходится считаться еще с неустойчивостью, проистекающей из определенной черты человеческой природы, выражающейся в том, что наша положительная деятельность в большей степени зависит от самопроизвольного оптимизма, чем от математического расчета, основанного будь то на моральных, гедонистических или экономических принципах» 13. Итак, в конце концов все сводится к особенностям психической организации человека; если бы человек имел другую психическую организацию, то процесс воспроизводства получил бы совершенно иную форму.

На самом деле причина экономических кризисов кроется вовсе не в склонностях и характере людей. Если встать на кейнсианскую точку зрения, то становится совершенно непонятным, почему капиталистический цикл возникает лишь в XIX в., почему с развитием капитализма происходит обострение экономических кризисов. Ведь человеческая природа, к которой апеллирует Кейнс, не подвергается столь быстрым изменениям. Кейнсианская теория уводит от подлинного изучения экономических кризисов, которые вызываются основным противоречием капиталистического производства между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения продуктов производства.

Сторонники психологической теории кризисов игнорируют то обстоятельство, что сама смена оптимистических и пессимистических настроений предпринимателя определяется изменением объективного положения вещей, изменением конъюнктуры, а не наоборот. Конечно, паника, охватывающая капиталистический мир в фазе кризиса, способствует дальнейшему обострению кризиса. Но сама эта паника — производный фактор, обусловленный кризисом. Она только отражает реальные процессы, происходящие в капиталистической экономике. Влияние этого фактора ограничено общими условиями воспроизводства капитала.

Пожалуй, ни одна теория кризисов не показывает в такой наглядной и осязательной форме, как психологическая теория кризисов, порочность буржуазной методологии. Часто производный фактор, обусловленный изменением конъюнктуры, рассматривается в качестве первопричины ее изменений.

Несостоятельность этой теории настолько очевидна, что ее вынуждены были констатировать и некоторые буржуазные авторы. Так, например, американский экономист Исти писал: «В своей основе... психологические причины порождаются ошибками или неправильными суждениями. Мы держались неправильного взгляда на факты. Мы заблуждались... Поэтому мы можем альтернативно говорить о психологических теориях как о теориях, основанных на действии ошибок» 225. Но если исходить из влияния ошибок, ставит резонно вопрос Исти, то почему ошибки должны развиваться только в одном направлении? «В конце концов законы вероятности, по-видимому, доказывают,— заключает он,— что количество ошибок должно сокращаться... Если производитель А переоценивает спрос, то почему производитель В не должен недооценивать последний? Один род оценки может также иметь место с таким же успехом, как и другой; а если это так, то почему мы должны ожидать, что ошибки (имеются в виду ошибки в одном направлении.— И. Б.) будут накапливаться и что одно это уже может привести к буму (или к депрессии)» 226.

Психологическая теория кризисов распространяет иллюзию, что, если вовремя преодолеть волну пессимистических настроений, то остальное все приложится. Для этого достаточно при помощи сравнительно небольших закупок, избыточной продукции, организованных правительством, создать видимость перелома конъюнктуры и вызвать тем самым уверенное, бодрое настроение у предпринимателей. Такого рода иллюзии были широко распространены во время кризиса 1929—1933 гг. Тогда в ходу были такие призывы: «Покупай независимо от того — нужно это тебе или нет»; «Пусть ваша фабрика работает независимо от того, имеете вы заказы или нет»; к<Тратьте на пять долларов больше в неделю»; «Структура здоровая, зло заключается только в головах» 227. При помощи таких призывов прожектеры пытались увеличить потребительский спрос, стимулировать инвестиции и тем самым оживить конъюнктуру. Как известно, подобного рода призывы не нашли отклика в условиях жесточайшего кризиса и оказались безрезультатными.

Эта идеалистическая теория создала базу для самых фантастических рецептов лечения капитализма от экономических кризисов. Так, например, Г. Моултон придает особое значение внушению капиталистам во время кризиса веры в то, что уже достигнута нижняя граница кризиса, что дальнейшего падения производства не последует. При этом Моултон выдвигает такой «аргумент»: «Почему мы должны ожидать естественного экономического предела (bottom), когда такой предел нельзя выявить й он может быть установлен и признан только ретроспективно» 228. Моултон не высказывает до конца свои соображения, но ход его мыслей совершенно очевиден: раз никто не может в данный момент с полной очевидностью доказать, что нижняя граница кризиса уже достигнута, то отчего не пустить ложный слух, что эта нижняя граница уже достигнута? Пусть это будет ложь во спасение, лишь бы она исцелила капиталистов от их пессимистических настроений и побудила предпринимателей увеличить капиталовложения.

Психологическая теория кризисов воспроизводит в экономической области пресловутую медицинскую теорию Куэ, суть которой заключается в том, что больного нужно лечить путем внушения ему, что он здоров 229.

Джоан Робинсон иронически писала по адресу подобного рода теорий: «Мне кажется, что самой подходящей теорией восстановления является теория одного из диккенсовских героев: дайте срок, что-нибудь изменится. Т. е. депрессия не будет длиться бесконечно потому, что рано или поздно должна появиться какая-то новая возможность для инвестиций. А если этого не случится, государственная политика вступит в дело» 230.

Психологическая теория кризисов — специфический продукт общего кризиса капитализма. Хотя сторонники этой теории говорят о смене оптимистических иллюзий пессимистическими, по основное ударение они делают на последних. Они изображают в качестве важнейшего источника экономических трудностей современного капитализма недостаток у предпринимателей «самопроизвольного оптимизма», недостаточную веру в успешное развитие дел, пониженную оценку перспектив экономического развития. Кейнс употребляет специальный термин «медвежье настроение» (bearishness), имея в виду биржевой термин «медведи», под которыми понимаются спекулянты, играющие на понижение. Подчеркивая широкое распространение «медвежьего настроения» среди предпринимателей, психологическая теория кризисов отражает, хотя в весьма иррациональной форме, растущие противоречия и экономические трудности современного капитализма.

Вместе с тем эта теория оказывается очень удобной для оправдания основного направления антикризисных мероприятий — максимального покровительства капиталистическим предпринимателям, создания для них наиболее благоприятных условий за счет государственного бюджета. Психологическая теория, в частности, служит для обоснования политики государственных субсидий. Выдвигая в качестве первоисточника циклических колебаний смену настроений предпринимателя, эта теория призывает к тому* чтобы в интересах преодоления кризисов добиться перелома пессимистических настроений у предпринимателя. А наилучшим средством добиться такого перелома является искусственное повышение капиталистических прибылей за счет государственного» бюджета. 3.

<< | >>
Источник: И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3.. 1962

Еще по теме НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ ТЕОРИЙ КРИЗИСОВ:

  1. Критика буржуазных и мелко­буржуазных теорий кризисов
  2. Критика буржуазных теорий стоимости
  3. Критика буржуазных и рефор­мистских теорий заработной платы
  4. Некоторые особенности современной административной системы управления
  5. Особенности кризисов и циклов в современных условиях
  6. Нельзя более ярко охарактеризовать критическое состоя­ние современной буржуазной экономии, чем это сделано са­мими ее представителями в последние годы.
  7. 12.2. История экономических учений формирование основных направлений современной экономической мысли: маржинализм, неоклассические школы — австрийская, лозаннская, кембриджская, американская, кейнсианство; история современных (послевоенных) экономических теорий; экономическая мысль в России
  8. §6 Марксизм и современность. Некоторые выводы
  9. Общие черты и специфические особенности теорий конку- рении Э.Чемберлина и Дж.Робинсон
  10. 4.6. Особенности расчета некоторых видов затрат
  11. Некоторые особенности формирования и развития МФЦ Токио.
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -