<<
>>

КРИТИКА ТЕОРИЙ «ПЛАНОВОГО КАПИТАЛИЗМА» И «СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ»

Период общего кризиса капитализма сопровождается значительным усилением государственно-монополистического капитализма. Это связано как с возросшим влиянием капиталистических монополий, так и с углублением всех противоречий мировой капиталистической системы, с обострением трудностей реализации товаров, с усилением борьбы за источники сырья и сферы приложения капитала, с ростом милитаризма.

Подчинение крупнейшими монополиями буржуазного государственного аппарата особенно усилилось на втором этапе общего кризиса капитализма. Об этом свидетельствуют следующие данные: в 1929 г. правительственные закупки товаров в США составляли 9% валового национального продукта, в 1952 г.—22%; в '1029 г. налоги равнялись 13% национального дохода, в 1952 г.— 32%; в 1929 г. государственный долг составлял лишь 8,6%' всей суммы задолженности (государственной и частной), в 1952 г.— 40,5% 2в.

Этот процесс, означающий усиление гнета монополистического капитала над вс^м обществом при помощи использования им

і 27

«Бюллетень иностранной коммерческой информация», 23 нюня 1053 г. 28

Магу Norris. The Economic Outlook. «Political Affairs», February, 1954, p. 43-44.

государственной надстройки, выдается апологетами монополистического капитала за контроль над деятельностью отдельных предприятий, включая и монополии, за подчинение капиталистической экономики «регулирующему» воздействию буржуазного государства.

Буржуазные экономисты распространяют легенду о том, что в условиях современного капитализма якобы коренным образом изменилась (роль государства, что оно стало играть решающую роль в экономике. Так, Д. М. Кларк выступил с утверждением, будто за последние десятилетия произошла «революция в экономических функциях государства»365. Эту «революцию» он усматривает в том, что если раньше государство было «ночным сторожем», то теперь оно якобы стало «ведущей и организующей силой хозяйственного развития».

Однако далеко не все буржуазные экономисты считают удобным и целесообразным писаіь о «революции в экономических функциях государства». Большинство из них ограничивается заявлениями о резком усилении роли государства в экономической жизни.

Одним из вариантов апологии государственно-монополистического капитализма является теория «планового капитализма», получившая большое распространение в США после кризиса 1929-1933 гг.

Главным защитником этой теории выступил Д. Р. Тегвелл.

Тегвелл не скрывал того, что основной целью предлагаемой им «плановой экономики» для США является борьба с революционным движением. Он неоднократно писал о том, что революционеры имеют поддержку в массах, что их идеи пользуются успехом. Нужно «успокоить неспокойные умы». Для того чтобы осуществить это «успокоение», Тегвелл предлагал «усовершенствовать» капитализм, создать при помощи «планового капитализма» клапаны для того, чтобы разрядить недовольство масс. В качестве одного из средств для достижения этой цели Тегвелл предлагал поднять социально-политический вес производственнотехнической интеллигенции, с тем чтобы превратить ее в основную социальную базу «реформированного» капитализма. Тут сказалось непосредственное влияние Веблена.

Центральное положение «теории» Тегвелла заключается в том, что необходимость планирования предопределяется потребностями развития техники. Для Тегвелла вообще характерно не только то, что он решающую роль в развитии общества приписывает технике, но и то, что он все коренные проблемы капитализма сводит к вопросам технического развития. Центральную

проблему нашей эпохи он усматривает в «высвобождении техни ни», т. е. в устранении препятствий для ее развития. Эту точку зрения крайнего техницизма наиболее разно выразил другой представитель «американских плановиков» — Джордж Саул, заявивший, что «нашу современную цивилизацию, пожалуй, лучше охарактеризовать как машинную или техническую цивилизацию, а не как капиталистическую или систему прибыли» 30.

В этом определении отчетливо выражен коренной порок всей буржуазной «плановой концепции» — полное игнорирование роли производственных отношений, совокупность которых образует экономическую структуру общества.

Тегвелл и Саул стараются подменить экономику техникой. Они утверждают, что раз современный уровень технического развития требует планового хозяйства, то этим, мол, все дано для реализации последнего. Тегвелл подчеркивает, что современное техническое развитие ведет к установлению очень тесной взаимозависимости между отдельными отраслями, из которой вытекает необходимость единого управления всем общественным производством страны. А раз техника этого требует, то все остальное приложится,— таков главный вывод Тегвелла.

Во всем этом рассуждении не учитывается «мелочь» — сама капиталистическая система хозяйства, которая несовместима с плановым хозяйством. О том, в какой мере буржуазные «плановики» замазывают значение этого решающего фактора, видно из следующего рассуждения Саула — он сравнивает капиталистическое хозяйство с низшими организмами, у которых отсутствует сознание. Он предлагает '«привить» капитализму отсутствующее у него сознание в виде создания единого центра, направляющего хозяйственную жизнь. Саул, однако, не упоминает о том. что такая радикальная хирургическая операция может затронуть интересы капиталистических хозяев и встретить с их стороны ожесточенное сопротивление.

Для того чтобы окончательно разорвать органическую связь, существующую между плановым хозяйством и социалистическими производственными отношениями, буржуазные «плановики» заявляют, будто стремление к плановой организации имело место на всех ступенях исторического развития. Такой поистине абсурдный вывод и делает Саул. Он придумывает и вводит в качестве определяющего понятия политической экономии понятие «организующего человека», противопоставляя его «экономическому человеку» буржуазной классической школы. Если А. Смит в свое время утверждал, что потребность в обмене является органическим свойством человека, всегда ему присущим, то Саул из-

І

мышляет стремление к плановоіі организации, объявив его первоначальным и неистребимым инстинктом человека, вроде инстинкта самосохранения. Различие между отдельными историческими эпохами Саул видит только в масштабах плановой организации: раньше она осуществлялась в рамках отдельного предприятия, теперь она должна осуществляться в рамках всего народного хозяйства.

Саул и здесь упускает из виду «мелочь»—такое расширение масштабов плановой организации требует коренного переворота в производственных отношениях, оно несовместимо с господством частной собственности. Саул замалчиваег и то, что в условиях капитализма отдельное предприятие не может по- настоящему планировать свою деятельность, ибо оно зависит от стихийной игры конкуренции, ход которой нельзя ни предвидеть, ни предупредить.

До какого абсурда доходят буржуазные экономисты, видно иэ высказываний В. Кейльхау, что всякая экономика является плановой 366.

Тегвелл, Саул и другие идеологи «планового капитализма» во всех своих рассуждениях исходят из того, что сохранение частной собственности на средства производства является обязательным и непременным условием, составляющим couditio sine qua non (непременное условие) любого планового эксперимента. Они отвергают не только социалистическое обобществление средств производства (об этом они никогда не помышляли и не могут помышлять), но даже капиталистическую национализацию, которая частично проводилась некоторыми буржуазными правительствами, например Бисмарком, английскими правыми лейбористами. В частности, Саул подчеркивает, что такая национализация средств производства буржуазным государством может проводиться только в исключительных условиях и что в каждом случае национализации должны быть особые основания, вынуждающие провести такое мероприятие.

То обстоятельство, что именно сохранение капиталистической частной собственности на средства производства исключает возможность планового хозяйства, игнорируется Тегвеллом, Саулом и другими идеологами «планового капитализма».

Современное развитие производительных сил со все большей настоятельностью выдвигает задачу устранения капиталистической анархии производства и осуществления планового хозяйства. Тут дело не только в техническом развитии, а в гигантском обобществлении труда, принимающем многообразные формы. Потребность в плановом хозяйстве настолько назрела, что даже буржуазные идеологи (вернее, часть их) должны в какой-то форме признать эту потребность и учитывать ее.

Но так как они

прежде всего заинтересованы в сохранении и укреплении капиталистического сттроя, то они обходят тот факт, что для существования планового хозяйства требуется не только определенный уровень производительных сил, но и определенный характер производственных отношений (т. е. социалистические производственные отношения).

Практика социалистического хозяйства в СССР и странах народной демократии показала, что экономический закон планомерного (пропорционального) развития народного хозяйства возникает только на базе социалистического обобществления средств производства как противовес закону конкуренции и анархии производства при капитализме.

Только в социалистическом обществе годовые и перспективные планы приобретают силу обязательных законов. Только социалистическое общество имеет возможность претворять в жизнь эти планы, поскольку оно является собственником всех важнейших средств производства и поскольку оно направляет развитие всего народного хозяйства.

Буржуазные идеологи для оправдания своих «плановых» программ выдвигают в качестве аксиомы положение о том, что капиталистический строй якобы вполне соответствует назревшим потребностям производительных сил в организации планового хозяйства.

Между тем это положение находится в вопиющем противоречии с капиталистической действительностью. Основу капиталистических производственных отношений составляет частная собственность на средства производства и превращение рабочей силы в товар. Частная собственность на средства производства предполагает свободу капиталиста распоряжаться принадлежащими ему капиталами по своему усмотрению. Как бы ни вмешивалось буржуазное государство в деятельность капиталистических предприятий, оно но может устранить того, что в коренных вопросах — определение масштабов производства, выбор технических методов, прием и увольнение рабочей силы и т. д“. — капиталистическое предприятие или объединение предприятий полностью самостоятельно и не зависит от буржуазного государства. Господство частной собственности неизбежно приводит к тому, что «общественное разделение труда противопоставляет друг другу независимых товаропроизводителей, не признающих никакого иного авторитета, кроме конкуренции, кроме того принуждения, которое является результатом борьбы их взаимных интересов, — подобно тому как в мире животных bellum omnium contra omnes [война всех против всех] есть в большей ИЛИ| меньшей степени условие существования всех видов»32.

Мар^с иронически писал про фабричный кодекс, что в нем «капитал в частноправовом порядке и самовластно, без разделения властей, вообще столь дорогого буржуазии, и без представительной системы, еще более дорогой для нее, формулирует свое самодержавие над рабочими...» 367 Подлинное, а не фиктивное народнохозяйственное планирование требует ликвидации самодержавия капиталиста в его предприятии (независимо от того, идет ли речь об отдельном капиталисте или о монополистическом объединении). Оно предполагает фактическую отмену прав капиталистического собственника на его предприятие. Ясно, что такая фактическая отмена немыслима при сохранении частной собственности на средства производства.

Следует отметить, что Тегвелл и другие буржуазные экономисты в своих работах неоднократно подчеркивают, что при планировании, которое они предлагают, самостоятельность капиталистических предпринимателей не ликвидируется, она лишь должна сочетаться с подчинением предпринимателя государственному контролю. «Регулирующая» р°ль государства, по Тегвеллу, должна выражаться в контроле над инвестициями, над ценами и денежным обращением.

Практика государственно-монополистического капитализма во всех капиталистических странах, в том числе в США, воочию показала, что государственное регулирование экономики осуществляется целиком в интересах крупнейших монополий. Руководитель управления военным производством США во время второй мировой войны Дональд Нельсон откровенно показал, чем был на деле государственный контроль над производством в военные годы: «Мы,— говорил он, —использовали контроль, все

виды контроля, в том числе контроль над снабжением материалами, но это была не больше, чем помощь государства промышленности в получении всего необходимого для выполнения заказов. Промышленность говорила нам, что и когда ей требуется. Наша деятельность состояла в установлении правил, при помощи которых можно было вести игру так, как промышленность хотела играть... Мы никогда не принимали решений за промышленников» 368.

В действительности этот пресловутый «контроль» только помогает монополиям выколачивать монопольно высокие прибыли. Он осуществляется только в определенном направлении, именно в том направлении, которое соответствует интересам монополий. Вполне естественно, что он не задевает и не может задевать суверенных прав крупнейших капиталистических предприятий. Частнокапиталистические предприятия остаются самостоятельными при всех

формах государственного контроля над экономикой. А с этой самостоятельностью сохраняется и анархия производства, само наличие которой самым очевидным образом демонстрирует отсутствие каких бы то ни было элементов планового хозяйства.

Четырехлетние, пятилетние и тому подобные «планы» буржуазных правительств представляют собой систему пожеланий даже в том случае, если они получают законодательную санкцию (например, четырехлетний план на 1948—1951 гг. лейбористского правительства Англии). Эта характеристика, в частности, относится ко всем предложениям, разработанным в США Национальным управлением планирования ресурсов. Управление выпустило ряд работ. В 1939 г. оно издало книги: «Структура американской экономики», «Потребительские расходы в США», «Расходы американских семей»; в 1940 г. — «Экономический эффект федеральных расходов на общественные работы в 1933—1938 гг.»; в 1941 г. — «Будущее транспорта», «Роль промышленного и жилищного строительства»; в 1943 г.— «Промышленное размещение и национальные ресурсы». По существу национальное управление планирования ресурсов занималось исследовательской работой (конечно, в 'буржуазном духе), конкурируя с другими многочисленными исследовательскими учреждениями США. В опубликованных этим бюро работах содержались и практические предложения, но они носили слишком общий характер и были лишены обязательной силы в такой же мере, как предложения любого отдельного лица.

Пе имел обязательной силы и разработанный указанным бюро «шестилетний план развития общественных работ» (1943 г.), представляющий собой сводку антикризисных мероприятий в кейнсианском духе, столь обильно предлагаемых в буржуазной экономической литературе.

Хотя этот «план» не предлагал никаких радикальных мероприятий и намечал лишь некоторое смягчение кризиса и безработицы за счет более значительного финансирования общественных работ, он не был утвержден конгрессом. Конгресс не только не утвердил «плана», но даже отказал в ассигнованиях на содержание Национального управления планирования ресурсов, что привело к его ликвидации.

Перспективные «планы», разрабатываемые буржуазными деятелями, не в состоянии устранить действие закона конкуренции й анархии производства. Эти «планы» преследуют другую цель — они нередко служат ширмой, за которой скрывается милитариза-. ция народного хозяйства и подготовка войны. Такую роль играли, в частности, пресловутые гитлеровские «четырехлетки».

Комиссия при президенте США по определению политики в области материалов под председательством Палея опубликовала в 1952 г. доклад в пяти томах, в котором делается попытка «(спланировать» развитие экономики США и других капиталистических стран в течёние 25 лет — с 1950 по 1975 г. Весьма характерно,

что все проектировки комиссии Палея основаны на предпосылке, что до 1975 г. международное положение по-прежнему будет оставаться напряженным. Проектировки роста отдельных отраслей сделаны прежде всего из расчета военного значения этих отраслей* Так, например, комиссия установила, что прирост продукции авиационной промышленности за 1950—1975 гг. составит 400%, алюминиевой — 358, синтетического каучука — 187, выработки электроэнергии — 260 %. В то же время не предполагается никакого роста за 25 лет по сельскохозяйственному машиностроению, судостроению и некоторым другим гражданским отраслям. При выработке своих проектировок комиссия Палея исходила из военных потребностей не только США, но и их союзников по Североатлантическому и другим военным блокам.

Плановые расчеты комиссии Палея лишены всякого научного значения. Эта комиссия при определении генерального плана развития экономики США исходила исключительно из производственных возможностей, абстрагируясь от условий реализации и от экономических кризисов перепроизводства, Как указывают авторы доклада, они основывали свои расчеты на предпосылке, что «высокая занятость и экономическое процветание будут господствовать» 35 в капиталистическом мире. Комиссия Палея очень легко и просто «отделалась» от экономических кризисов — она решила их просто не замечать и не учитывать. Но тем самым она продемонстрировала неосновательность своих прогнозов, построенных на игнорировали столь важного и неустранимого при капитализме факта, как кризисы перепроизводства.

Сами авторы доклада комиссии Палея вынуждены были признать сугубо «приближенный» и «ориентировочный» характер своих «плановых» расчетов. По разъяснению авторов доклада* размеры производства, исчисленные комиссией для 1975 г., следует толковать в том смысле, что они будут реализованы где-то в 1970-х годах369.

Многие цифры, приводимые в этом докладе, совершенно не обоснованы. Например, комиссия утверждает без всяких серьезных доводов, что в 1975 г. число безработных в США составит только 2,5 млн. человек.

Столь же ненаучный характер имеют «плановые» расчеты, приводимые в сборнике «Потенциальный экономический рост Соединенных Штатов в течение ближайшего десятилетия», подготовленном работниками объединенной экономической комиссии конгресса *и опубликованном в октябре 1954 г. официальным правительственным издательством. Как отмечал руководитель этой комиссии Гровер Энсли, все ее проектировки основаны на предположении, что в течение ближайшего десятилетия (до 1965 г.) не будет серьезного кризиса.

Практический смысл подобного рода плановых расчетов заключается в том, чтобы придать видимость научного обоснования программам милитаризации народного хозяйства.

В американской буржуазной экономической литературе довольно часто проводится идея «мирового планирования». Эту идею защищает, например, А. Хансен. «Планирование на будущее, — писал он,— не должно остановиться на наших национальных границах. Национальное планирование в интересах стабильности и экспансии включает не только внутрихозяйственные, но и международные планы». Американский буржуазный экономист JI. Лор- вин, много распространяющийся о «планировании», откровенно изложил империалистическую подоплеку разговоров о «мировом планировании». «В современной мировой обстановке, — заявляет он,— единственная страна, которая может принять на себя руководство в осуществлении новой мировой эры, — это Соединенные Штаты... Американский курс в формировании послевоенного мирового устройства не является более дискуссионным вопросом. Соединенные Штаты обладают техническими ресурсами и экономической мощью для осуществления мер, необходимых для достижения этой цели» 370.

В послевоенный период в американской буржуазной экономической литературе получил широкое распространение другой вариант апологии государственно-монополистического капитализма — в виде так называемой теории смешанной экономики, согласно которой современная американская экономика представляет собой смешанную экономику, основанную на сочетании частных и государственных предприятий. Эта версия фигурирует под разными названиями. Некоторые прямо пишут о смешанной экономике (например, Стюа/рт Чейэ), другие изощряются в изобретении новых терминов для выражения того же понятия. Так, например, Хансен употребляет термин «двойная экономика», Айрес — «ограниченный капитализм», Лорвин — «неокапитализм», С. Гувер — «организованная экономика», и т. д.

Главным защитником «теории смешанной экономики», или «двойной экономики», в США выступает Хансен. Он различает два типа «двойной экономики». Первым из этих типов является «двойная производственная экономика», представляющая сосуществование частнокапиталистических предприятий и государственных предприятий, удельный вес которых возрастает. Для второго типа, именуемого Хансеном «двойной потребительской экономикой», характерно то, что все предприятия остаются в руках их частных владельцев, но государство регулирует распределение национального дохода,, распределение сырья, направление инвестиций и т. д. Хансен не скрывает того, что «двойная экономика» выгодна с точки зрения интересов частнокапиталистических предприятий, что она обеспечивает им большие возможности роста и накопления.

То, что буржуазные экономисты называют «смешанной экономикой», представляет собой не что иное как государственно-монополистический капитализм. Смысл «теории смешанной экономики» состоит в том, чтобы ватушевать капиталистический характер государственных предприятий и представить их как предприятия особого рода, отличные от капиталистических предприятий. Точно так же различные экономические мероприятия буржуазного государства защитники «смешанной экономики» пытаются изобразить как мероприятия, не связанные с капиталистическим развитием, не обусловленные требованиями и интересами капиталистических монополий.

Этот маневр не нов. Он давно Применялся реакционными немецкими идеологами, представителями пресловутой доктрины «государственного социализма», объявившими «без околичностей социалистическим всякое, даже бисмарковское, обращение средств производства в государственную собственность. Если государственная табачная монополия есть социализм, то Наполеон и Мет- терних несомненно должны быть занесены в число основателей социализма» 38, писал Энгельс в 70-х годах XIX в.

«Теория смешанной экономики» является преимущественно -американским вариантом апологии государственно-монополистического капитализма. Существо этого варианта то же, что и доктрины «государственного социализма», но он имеет другое оформление, без использования социалистической фразеологии.

Американский вариант «теории смешанной экономики» по форме отличается также от английского варианта этой теории. В Англии после второй мировой войны рост государственно-капиталистических предприятий происходил главным образом за счет буржуазной национализации части промышленных и транспортных предприятий. Там «теория смешанной экономики» в основном служит для приукрашивания буржуазной национализации. Между тем в США типичной формой государственно-капиталистических предприятий являются предприятия, созданные на средства казны. Эти предприятия часто, по мере того как у государства отпадает потребность в них, продаются за бесценок монополистическим организациям. Американская практика особенно наглядно показывает, что «смешанная экономика» не только служит обогащению монополистов, но непосредственно расширяет сферу частнокапиталистических предприятий за счет государственных средств.

Американский вариант «теории смешанной экономики» характеризуется также тем, что американские буржуазные экономисты с особой настойчивостью распространяют тезис об отсутствии в США господства монополий, о мнимом преобладании так называемого «свободного предпринимательства», преподносимого в качестве одного из атрибутов «американского образа жизни».

В основе «теории смешанной экономики» лежит неправильное утверждение о том, что современное буржуазное государство способно руководить народным хозяйством. В действительности же в условиях капитализма, где средства производства находятся в руках частных собственников, государство лишено возможности играть эту роль. Основные функции буржуазного государства сводятся к охране капиталистического строя, к поддержанию господства буржуазии над массами, оказанию содействия буржуазии в ее наступлении на жизненный уровень трудящихся, к поддержке господства монополий в колониях, к подготовке и ведению империалистических войн.

Только социалистическое государство, являющееся собственником важнейших средств производства, опираясь на действие экономических законов социализма, в частности закона планомерного (пропорционального) развития народного хозяйства, может осуществлять хозяйственно-организаторскую функцию, недоступную буржуазному государству. Функции буржуазного государства целиком и полностью противоположны функциям социалистического государства.

Классики марксизма-ленинизма с полной очевидностью установили объективный характер экономических законов. Государство не обладает такой властью, чтобы отменять экономические законы, внутренне присущие данному способу производства. Одним из важнейших экономических законов капитализма является закон конкуренции и анархии производства, который по самой своей природе предполагает сосредоточение руководства отдельными капиталистическими предприятиями и объединениями в руках их хозяев и отсутствие единого руководства всем общественным производством. Какие бы реформы ни проводило буржуазное государство, оно не может посягнуть на «святая святых» буржуазного общества — па капиталистическую частную собственность, неразрывно связанную с признанием суверенных прав каппталпста иа предприятие, с признанием самодержавия капитала над рабочими.

На самом деле современное буржуазное государство является органом монополий и используется ими в соответствии с требованиями основного экономического закона капитализма в целях обеспечения монопольно высокой капиталистической прибыли. Конкретные формы подчинения и использования государства капиталистическими монополиями весьма многообразны.

Государственная власть используется для того, чтобы облегчить I монополистическому капиталу наступление на жизненный уровень рабочего класса. В. И. Ленин еще в 1912 г. писал, что ««государственный контроль»... превратится — при сохранении капитала за капиталистами — в средство борьбы со стачками и удушения их» 39. Антирабочее законодательство выступает в качестве одного из важнейших моментов капиталистического «регулирования».

Далее, государственная власть используется монополистическим капиталом в целях борьбы за господство на мировом капиталистическом рынке. На втором этапе общего кризиса капитализма использование американскими монополиями государственных учреждений для финансирования экспорта товаров и капиталов осуществляется в особенно крупных масштабах.

Капиталистическое «регулирование» направлено также к тому* чтобы обеспечить высокий уровень монопольных цен, являющийся необходимым условием получения монопольно высоких прибылей. Эта задача разрешается многообразными способами. Наряду со старыми методами в виде установления высоких таможенных барьеров, затрудняющих проникновение иностранных конкурентов* практикуются новые приемы в виде предоставления государственных заказов монополиям по вздутым ценам и вообще на крайне выгодных для монополий условиях. Одним из таких приемов, является проведение политики инфляции, облегчающей взвинчивание цен монополиями и снижение реальных заработков трудящихся.

Одна из главных задач капиталистического «регулирования» заключается в обеспечении монополистам гарантированного рынка за счет государственных заказов. Монополии стараются взвалить на государственный бюджет весь риск и все убытки, связанные с экономическими кризисами. Монополистический капитал осуществляет своеобразную и весьма выгодную для себя «двойную бухгалтерию» — высокие прибыли он присваивает себе, а возможные убытки перекладывает на казну. Казна используется для предоставления субсидий монополиям, находящимся на грани банкротства. В больших масштабах такое субсидирование осуществлялось в 30-х годах. С этим мероприятием связано также гарантирование правительством банковских вкладов (до определенной суммы), кредитов под жилищное строительство и т. д.

Государственная власть служит орудием крупнейших монополий для подавления конкурентов. «Контроль» буржуазного государства над капиталистическими предприятиями и их объединениями позволяет* крупнейшим монополиям выколачивать монопольно высокие прибыли. Для мелких, средних предприятий и более слабых монополий этот «контроль» оборачивается другой стороной, стесняя их самостоятельность, затрудняя им борьбу с главными капиталистическими хищниками. Крупнейшие монополии максимально пспользуют все льготы, предоставляемые им бур-

жуазным государством, например в отношении налогов, кредита и т. д. И в этой области проводится своеобразная «двойная бухгалтерия» — льготы для одних, стеснительные меры — для других.

Подчинение буржуазного государства крупнейшим монополиям особенно ярко выступает в условиях милитаризации экономики, подготовки и ведения империалистических войн, в процессе ограбления колоний и т. д. Милитаризация народного хозяйства открывает огромные возможности в части предоставления государственных заказов крупнейшим монополиям. Она создает благоприятную обстановку для ликвидации буржуазно-демократических свобод и усиленного наступления на жизненный уровень трудящихся. В этой обстановке значительно облегчается и усиливается процесс перераспределения прибавочной стоимости в пользу финансовых магнатов. Империалистическая война и милитаризация народного хозяйства усиливают все функции, выполняемые капиталистическим «регулированием», знаменуя собой значительно возросшее подчинение буржуазного государства капиталпстическим монополиям.

Капиталистическое «регулирование», будучи целиком подчинено действию закона монопольной прибыли, приводит к дальнейшему углублению капиталистических противоречий. Антирабочее законодательство и вся антирабочая политика буржуазного государства усиливают возмущение рабочего класса и обостряют социально-политическую обстановку. Этому же способствует осуществляемая буржуазным государством политика инфляционного и налогового ограбления трудящихся.

Финансирование империалистическим государством значительной части экспорта товаров и капитала и осуществление других мероприятий, позволяющих крупнейшим монополиям подчинять себе экономически и политически другие страны, приводит неизбежно к обострению противоречий как внутри империалистического лагеря, так и между метрополиями и колониями, между империалистическими державами и слаборазвитыми странами. Способствуя обогащению и укреплению отдельных монополий, капиталистическое «регулирование» обостряет всю совокупность капиталистических противоречий и способствует тем самым ослаблению капиталистической системы.

В США представители монополистического капитала играют очень важную роль не только в экономической, но и в политической жизни.

«Наиболее крупные американские капиталисты наших дней, — пишет американский писатель Ландберг, — имеют гораздо больший вес, чем та гордая аристократия, которая окружа^ ла Людовика XIV, царя Николая, кайзера Вильгельма и императора Фр$нца-Иосифа, и обладают значительно большей .властью. Могущество кардинала Ришелье, Меттерниха, Бисмарка и Диз-

раэли не превышало могущества таких нетитулованных граждан, как Дж. П. Морган, Эндрыо У. Меллои, Джон Д. Рокфеллер, Генри Форд и Дюпоны»371.

Финансовые магнаты США не считают нужным скрывать теперь свои претензии на господствующее положение во всех областях общественной жизни Америки. «Бизнес — это все», «Америка— страна бизнеса», «правительство — это орган бизнеса» — такие фразы все чаще произносятся крупнейшими американскими бизнесменами. Кредо этих бизнесменов ясно выразил председатель «Дженерал моторе» Джордж Слаун в свое выступлении 19 января 1953 г. в Ныо-Йо/рке: «Наша страна — это преимущественно общество бизнеса: как идут дела в мире бизнеса, так и у всех нас. Наше правительство отчасти является генеральным штабом нашего общества, а поэтому и бизнеса».

Буржуазные экономисты много распространяются о «деловом сотрудничестве» между государством и бизнесом. В действительности это «сотрудничество» имеет весьма своеобразный характер — оно целикам подчинено задаче выколачивании прибылей для монополий. На средства государственного бюджета строятся новые заводы, которые предоставляются в эксплуатацию монополиям на самых выгодных условиях. Американский прогрессивный писатель- Джеймс Аллен писал: «Еще не известно такое деловое товарищество, в котором один партнер делал бы все капиталовложения, предоставлял средства для текущих операций, нес весь риск и покрывал все потери другого партнера, тогда как последний, не вкладывая ни одного пенни, являлся бы главным хозяином всего предприятия, присваивал все текущие прибыли, накапливал для собственных нужд множество новых технических данных и оговаривал для себя право исключительного контроля над всем предприятием в настоящее время и в будущем. Это вряд ли свидетельствует о том более пли менее равном положении участников, которое является отличительным признаком делового товарищества» 372.

Американская практика дает многочисленные иллюстрации того, как «двойная производственная экономика» и «двойная потребительская экономика», если употреблять терминологию Хансена, одинаково служат интересам финансовых магнатов.

Идея о решающей роли буржуазного государства в экономике используется буржуазными экономпстами для «обоснования» мифа о возможности контроля государства над капиталистическими монополиями и устранения таким путем их гнета. Так, Хансен, восхваляя деятельность буржуазного государства, заявляет, что «монополистические организации и корпорации должны стать слугами хорошо функционирующего экономически и политически общества вместо того, чтобы быть его господами» 373.

Буржуазные экономисты сами мало верят в эффективность подобного контроля. Поэтому они считают нужным дополнить свои предложения о «контроле» над монополиями апелляцией к «совести» монополистов. Д. М. Кларк почтительно уговаривает монополистов «осознать свою ответственность»: «Если мы окажемся неспособными развить это чувство персональной’ответственности в экономических делах, то мы не сможем успешно выдержать предстоящие штормы» 374. А американский экономист Адольф Берли в своей книге «Капиталистическая революция XX века» (1954) поспешил возвестить миру радостную весть о том, что произошла-де долгожданная «моральная революция», что одержимый стремлением к максимальной прибыли Савл превратился в добропорядочного Павла, заботящегося прежде всего об интересах общества, что «наметилась здоровая тенденция к повышению морального уровня корпораций».

Очевидно, что эти призывы ничего не могут изменить в природе монополистического капитализма. Гнет монополий — результат не злой воли отдельных монополистов, а неизбежное следствие экономических законов современного капитализма.

В обстановке максимального использования монополиями буржуазного государственного аппарата всякие юридические положения о контроле над монополиями превращаются в простую фикцию.

Лучшим опровержением вымыслов о возможности контроля над монополиями являются результаты «антитрестовского» законодательства в США. Американские буржуазные экономисты изображают «антитрестовское» законодательство как средство борьбы с монополиями. Такие иллюзии, в частности, распространяют экономисты, занимающие половинчатую позицию в отношении монополий: наряду с разоблачением хищнической практики монополий они выдвигают мелкобуржуазные утопии о возврате к свободной конкуренции. Бердж пишет, например, что благодаря закону Шермана375 в США создалась якобы «демократическая система контроля».

В действительности антитрестовские законы, принятые под давлением трудящихся и некоторых групп буржуазии, испытывающих на себе давление монополистического капитала, представляют собой яркую иллюстрацию полной бесплодности законов, направленных против монополий.

Наличие закона Шермана не помешало дальнейшему усилению монополий. Этот закон не помешал образованию еще более крупных по сравнению с существовавшими ранее монополистических объединений. Например, в 1901 г. под сеныо закона Шермана был создан такой монополистический гигант, как «Юнайтед Стейтс стил корпорейши».

Бизнесмеиы выработали ряд приемов, позволяющих легко обходить самые «суровые» статьи антитрестовских законов. Так, например, закон Клейтона, принятый в 1914 г., объявил незаконными поглощения других предприятий в тех случаях, когда эти поглощения приводят «к значительному ослаблению конкуренции» между компаниями или «недут к образованию монополий в какой-либо отрасли коммерческой деятельности». Однако этот закон позволял одной компании скупать все активы другой компании, без приобретения акций последней. В одном из своих первых решений, связанных , с практикой осуществления закона Клейтона, Верховный суд США подтвердил, что ограничения и запрещения, установленные этим законом, не распространяются на покупку заводов, оборудования и всякого имущества, принадлежащих другим предприятиям. Такое «либеральное» толкование закона Клейтона позволяет крупным корпорациям скупать имущество своих "конкурентов, оставляя им акции, которые в данном случае превращаются в пустую форму.

В США был издан ряд законов, официально освобождающих многие, монополии от действия «антитрестовских» актов. Так, по закону Вебба — Поммерна, изданному в 1918 г., «антитрестовские» ограничения не распространяются на экспортные объединения. Эти ограничения не касались также монополистических объединений, созданных при Ф. Рузвельте в 1933 г. по закону об Администрации по восстановлению промышленности. В 1948 г. конгресс США принял закон Рида — Балуинкла, освобождающий от действия «антитрестовского» законодательства монополистические соглашения о железнодорожных тарифах.

Верховный суд США отменил многие постановления о роспуске монополистических объединений. Так, например, Верховный суд в 1920 г. отменил постановление о роспуске крупнейшей стальной монополии «Юнайтед Стейс стил корпорейшн», ссылаясь па то, что эта корпорация не обладает полной монополией и что гигантские размеры этой корпорации не являются «проступком» (offense) с точки зрения закона. Верховный суд США в 1927 г. отказался распустить крупнейшее объединение сельскохозяйственного машиностроения «Интернейшнл харвест компани», ссылаясь на то, что «наличие мощи, не прибегающей к давлению (unexerted power), не является проступком».

Следует отметить, что и в тех случаях, когда «антитрестовская» администрация добивалась роспуска некоторых монополистических объединений (например, «Стандард ойл» в 1911 г.),

эти решения имели формальный характер и вызывали только некоторую организационную перестройку монополий. Объединение формально объявлялось распущенным, но все прежние связи между предприятиями, входящими в него, сохраняли свою силу.

«Репрессии», которые иногда проводит «антитрестовская» администрация, представляют собой поистине булавочные уколы для монополий. Штрафы за монополистическую практику являются смехотворно низкими — всего лишь 5 тыс. долл. и до года тюремного заключения. За все время действия «антитрестовских» законов ни один из служащих корпораций не был заключен в тюрьму за нарушение этих законов. В начале 1950 г. под давлением монополий был отвергнут внесенный в конгресс законопроект, предусматривающий повышение максимального размера штрафа за нарушение '«антитрестовских» законов с 5 тыс. до 50 тыс. долл. Штрафы, которые монополиям изредка приходится выплачивать, не идут ни в какое сравнение с их гигантскими прибылями. Не удивительно, что предъявление «антитрестовских» исков к корпорациям, как правило, не вызывает какого-либо беспокойства на бирже и не отражается па курсе акций соответствующих предприятий. Когда в 1949 г. правительство США под давлением общественного мнения предъявило иск к Дюпонам, то их акции продолжали так же высоко котироваться на нью-йоркской бирже, как и до сообщения о предъявлении этого иска.

Безрезультатность «антитрестовского» законодательства в США является настолько очевидной, что ее вынуждены констатировать многие буржуазные авторы. Немецкий буржуазный экономист ЭнгельмЗн, участвовавший в специальной комиссии Западной Германии, посетившей США летом 1950 г. для обследования положения трестов, в работе, посвященной американскому «антитрестовскому» законодательству, вынужден был призпать, что «принятие конгрессом закона Шермана явилось пустой формальной попыткой... успокоить общественное мнение, возмущенное засильем трестов». Рассматривая итоги судебных процессов против монополий, Энгельман констатирует, что для борьбы с трестами у правительства не было «ни воли, ни желания», что американские «антитрестовские власти не имеют ничего общего с преследованием трестов в собственном смысле .этого слова».

Некоторые буржуазные авторы, например Уэнделл Бердж, пытаются объяснить безрезультатность «антилрестозского» законодательства в США плохой работой «антитрестовской» администрации, недостатком людей и отпущенных на эту «деятельность» средств.

Совершенно очевидно, что причины этой безрезультатности лежат неизмеримо глубже — они коренятся в самой системе монополистического капитализма. Финансовая олигархия, держащая в своих'руках государственный аппарат, никогда не позволит пред-

принять какие-либо серьезные действия, направленные против монополий. Она превращает любой «антитрестовский» закон в демагогический маневр, рассчитанной лишь на успокоение общественного мнения.

Многие буржуазные экономисты из паличии «антитрестовского» законодательства пытаются сделать вывод об отсутствии господства монополистического капитала в США. В действительности «результаты» или, вернее, полное отсутствие результатов этого законодательства является яркой демонстрацией могущества американских монополий.

Восхваление в американской буржуазной литературе «антитрестовского» законодательства и призыв к контролю над монополиями преследуют двоякого рода задачи.

Во-первых, при помощи этого приема буржуазные экономисты пытаются укрепить иллюзию о том, что капиталистические монополии не Есесильны, что над ними господствует высшая, их контролирующая сила в лице государства.

Во-вторых, буржуазные деятели нередко вкладывают совершенно определенное, конкретное содержание в свой призыв к осуществлению контроля над монополиями — этот контроль они сводят к борьбе с „.профессиональными союзами. Для того чтобы подвести читателя к такому совершенно неожиданному выводу, американские буржуазные экономисты распространяют версию о том, что профессиональные союзы якобы представляют собой разновидность монополий. Когда речь заходит о пролетарских организациях, буржуазные экономисты достигают поистине рекордов в части измышлений: начав с утверждений о том, что профессиональные союзы представляют собой одну из форм монополий, некоторые буржуазные экономисты доходят до фантастических заявлений, будто профессиональные союзы являются самой мощной и наиболее агрессивной монополией. Так под прикрытием притики монополий подводится идеологическая база под требования о ликвидации профессиональных союзов или во всяком случае о значительном ограничении их деятельности.

Некоторые американские буржуазные авторы идут так далеко, что пытаются Представить профессиональные союзы чуть ли не в роли главных инициаторов образования монополистических объединений. По этой версии, профсоюзные деятели в ряде случаев побуждают, а иногда и принуждают промышленных капиталистов входить в картельные и трестовские организации.

«Теория», отождествляющая профессиональные союзы с монополиями, используется для маскировки господства монополистического капитала. При помощи этого приема буржуазные экономисты пытаются взвалить ответственность «за все бедствия капитализма на профессиональные союзы и отвести внимание от капиталистических монополий, всячески умаляя их роль и значение в современной капиталистической экономике, прикрывая фактическое господство и всесилие подлинных монополий разговорами о мнимом господстве мнимых профсоюзных монополий.

К этому приему особенно охотно прибегает та группа буржуазных экономистов, которая облекается в тогу противников монополий и ревнителей свободной конкуренции. Типичными для этой группы являются работы Чарльза Линдблома 43. Линдблом подбирает материал таким образом, чтобы уверить читателя в том* что промышленные монополии не представляют серьезной силы, что они не так могущественны и устойчивы, как это кажется на первый взгляд. Главными монополиями, по Линдблому, -выступают профессиональные союзы, в них все зло, против них нужно направить основной огонь антимонополистической кампании. Так Линдблом пытается одним ударом раз/решить две задачи — вывести из-под критики фактические монополии и оправдать меры, предпринимаемые против организаций рабочего класса, осуществляющих экономическую борьбу с монополиями.

Аргументация этих экономистов не блещет особой оригинальностью. Она повторяет софизмы буржуазных экономистов, которые обманывали рабочих иллюзиями о том, что организация профсоюзов приводит якобы к коренному улучшению положения рабочих, к устранению их экономической зависимости от капиталистов.

В пользу того софизма, что главной экономической силой в буржуазном мире выступают профсоюзы, приводятся весьма нехитрые аргументы, например ссылки на то, что промышленным .монополиям приходится сталкиваться с конкуренцией субститутов, в то время как рабочая сила является совершенно необходимым элементом всякого производства и не может быть кем-либо заменена.

При этом буржуазные экономисты обходят тот факт, что капиталистические предприниматели имеют возможность изменять спрос па рабочую силу, заменяя при помощи механизации производства живой труд прошлым трудом. Точно так же они забывают о том, что в распоряжении капиталистов имеются всегда резервы свободной рабочей силы, которые позволяют предпринимателям диктовать свои условия рабочим. В обстановке общего кризиса капитализма, при наличии хронической массовой безработицы зависимость рабочих от капиталистов еще более усиливается. Как бы ни были хорошо организованы профессиональные союзы и как бы сплоченно они ни действовали, в условиях господства капиталистической частной собственностп, они бессильны устранить диктатуру капиталистов и наемное рабство. Салюе большее, на что могут рассчитывать профсоюзы,— это несколько ограничить чрезмерные притязания капиталистов, пытающихся довести потребление рабочих до голодного минимума и удержать заработную плату на уровне, близком к стоимости рабочей силы.

45 Основные положения программы Линдблома изложены в кн. Charles Е. L і п d b 1 о ш. Unions and Capitalism. New Haven, 1949.

I

Борьба, которую профессиональные союзы ведут против капиталистических монополий, самым очевидным об/разом демонстрирует, что профессиональные союэы по своей сути не только не являются организациями, аналогичными монополиям, а, наоборот, преследуют диаметрально противоположные цели. Основпьгм содержанием деятельности монополий является обеспечение монопольно высоких прибылей, важнейшим источником которых выступает чрезмерная эксплуатация, обнищание и разорение рабочих. Профсоюзы борются прежде всего за то, чтобы ограничить эксплуатацию рабочих и тем самым ограничить важнейший источник монопольно высоких прибылен. Борьба профсоюзов и монополий выражает не конкуренцию двух организаций, преследующих ОДІП1 и те же цели, а борьбу двух антагонистических классов, интересы которых диаметрально противоположны и борьба между которыми должна в конечном счете закончиться полной ликвидацией капиталистического класса.

Кампания против профсоюзов, ведущаяся под флагом борьбы с монополиями, преследует, конечно, своей целью не ослабление, а, напротив, максимальное усиление и укрепленно капиталистических монополий, интересам которых угрожают профсоюзы.

Монополии США стараются максимально использовать «антитрестовское» законодательство, объявляя профсоюзы монополиями и призывая испоЛьзовать против них законы Шермана и Клейтона. Усиленная кампания в этом направлении развернулась с 1949 г. Среди организаций, принимающих в ней участие, фигурируют Национальная ассоциация промышленников и Торговая палата Соединенных Штатов Америки. Именно но их просьбе сенатор А. Виллис Робертсон в январе 1950 г. внес законопроект, который предусматривает распространение на профсоюзы «антитрестовских» судебных преследований, если профсоюзы «чрезмерно ограничивают работу основных отраслей промышленности». Для того чтобы облегчить проведение этого закона через копгресс, было сфабриковано дело по обвинению профсоюзов, в особенности Объединенного профсоюза горняков, в «монополистической» практике. Во время обсуждения законопроекта представители монополистического капитала выступили с яростными нападками на профсоюзы. Особенно резким нападкам подверглась практика заключения коллективных договоров.. В своем заявлении перед комиссией конгресса президент стальной корпорации «Джонс энд Лафлин стил корно- рейшн» бывший адмирал Бен Морил л откровенно выразил одну из главных целей, преследуемых при этом монополиями,— он призывал принять меры против профсоюзов на основе «антитрестовских» законов с целью «уничтожения коллективных договоров, заключаемых в масштабе всей промышленности» 46.

Некоторые открыто договариваются до необходимости ликви-

дировать профсоюзы. Такова позиция Линдблома, автора специальной работы «Союзы и капитализм». «Главный тезис этой книги,—заявляет он,—что профсоюзное движение (unionism) и капитализм несовместимы друг с другом». Так всячески рекламируемая платформа «восстановления свободной конкуренции и борьбы с монополиями» прикрывает программу ликвидации профсоюзного движения, ликвидации тех скромных социальных завоеваний рабочего класса, которых он добился в упорной многолетней борьбе с буржуазией.

Тезис о монополистическом характере профсоюзов получил всеобщее распространение в современной буржуазной экономической литературе. Но отдельные авторы по-разному используют этот тезис. Одни пытаются при его помощи оправдать жестокие преследования профсоюзов, другие, не ограничиваясь этим, предлагают усилить использование монополиями оппортунистической верхушки профсоюзов. Наличие двух направлений по данному вопросу отражает две стороны отношения монополистического капитала к профсоюзам: борясь с рабочими массами, объединенными в профсоюзах, монополии в то же время устанавливают тесный блок с реакционной профсоюзной верхушкой, используя ее в качестве одной из своих важнейших опор.

В США существует ряд профсоюзов, которые прямо учреждаются монополиями,— так называемые «компанейские» пли предпринимательские профсоюзы. По данным обследования, проведенного организацией «Фонд двадцатого века», к 1935 г. околф 2,5

млн. рабочих в США состояли в предпринимательских профсоюзах. Во многих случаях шпионские агентства предпринимателей засылают своих агентов в руководящие органы профсоюзов для того, чтобы подчинить их своему влиянию и развалить работу. Один из агентов «Корпорейшнс огзильери К0», которому в 1935 г. удалось пролезть па пост секретаря местного отделения профсоюза рабочих заводов пишущих машинок в Хартфорде (штат Коннектикут), действовал так «успешно», что число членов этого отделения менее чем за год упало с 2 500 до 75. В другой профсоюзной организации, в городе Флинт (штат Мичиган), где у руководства находились засланные предприятиями шпионы, число членов упало с 26 тыс. человек в 1935 г. до 122 в 1936 г.376

Кроме засылки своих шпионов в профсоюзные организации монополии при помощи всяческих подачек и различных форм подкупа подчиняют своему влиянию многочисленных функционеров профсоюзных организаций. А армия этих функционе»ров весьма обширна — около 15—20 тыс. функционеров работают в общенациональных профсоюзных организациях и примерно такое же число функционеров — в местных профсоюзных отделениях.

Для позиции большинства американских буржуазных экономистов характерна рецензия Дэнлопа на упомянутую книгу Линд- блома. Дэнлоп основной недостаток этой книги усматривает в том* что «для Линдблома всякое профсоюзное движение является одним и тем же» 377. Дэнлоп пишет. что нужно различать профсоюзы и профсоюзы, что не со всеми профсоюзами нужно вести борьбу, что профсоюзы нужно привлечь на свою сторону и использовать в интересах монополий.

Более развернуто и откровенно эти мотивы выражены в работах Сличтера и Д. М. Кларка. Сличтер прямо пишет, что перед профсоюзами имеется двоякая перспектива — выступать в качестве враждебной капиталу или сотрудничающей с ним организации. Не приходится говорить о том, что Сличтер целиком одобряет вторую перспективу. Основное назначение профсоюзов он усматривает в том, что последние «помогают строить более дружественное и основапное на сотрудничестве (cooperative) сообщество* в котором различные экономические группы лучше знают свои проблемы и проблемы других... и обладают большей способностью к совместной работе» 378.

Д. М. Кларк всячески расхваливает «сотрудничество» профсоюзов и монополий. Общество, по Кларку, должно строиться как федерация «организованных групп», в которые он включает монополии и профсоюзы379. Не приходится доказывать* что рекомендуемая Кларком «федерация», или «сотрудничество», «организованных групп» имеет весьма своеобразный характер — она напоминает «сотрудничество» всадника и лошади. Смысл этой «федерации» в том, чтобы обезвредить профсоюзное движение, разложить его изнутри, поставить его целиком на службу монополистическому капиталу. Не случайно Кларк первейшим условием «благоустроенного общества» объявляет «развитие лучшей морали». А что понимают буржуазные идеологи под «лучшей моралью», давным-давно известно — это отказ пролетариата от революционной борьбы.

Как ни агитируют буржуазные деятели и их агенты в профсоюзном движении за «сотрудничество», эта агитация обречена в конечном счете на провал. Действие экономических законов капитализма толкает рабочих на усиление борьбы с капиталистами. Опыт повседневной жизни, растущее обнищание рабочих помотают рядовым членам профсоюзов освобождаться от «теорий классового сотрудничества» и распознавать истинное лицо профсоюзных воротил. Об этом свидетельствует забастовочное движение в США. В 1935—1939 гг. среднее число забастовок в год составляло 2 862, а число бастующих — 1125 тыс. человек. В 1945— 1949 гг. соответствующие цифры равнялись 4091 и 3 046 тыс. В 1950 г. число забастовок составило 4843, а число бастующих — 2 410 тыс. Для 1951 г. соответствующие цифры равны 4 737 и 2192 тыс., для 1952 г.— 5117 и 3 540 тыс., для 1954 г.— 3468 и 1 530 тыс.

Усиливающаяся классовая борьба между рабочими и буржуазией является самым очевидным и наглядным опровержением вымышленной буржуазными экономистами басня о гармонии классовых интересов, лежащей в основе всех других измышлений буржуазной политической экономии, в частности измышлений о монополистическом характере профессиональных союзов. 4.

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме КРИТИКА ТЕОРИЙ «ПЛАНОВОГО КАПИТАЛИЗМА» И «СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ»:

  1. Акционерное общество н акцио­нерный капитал. Критика теорий «демократизации капитала», «на­родного капитализма»
  2. Критика антимарксистских экономических теорий
  3. Критика капитализма
  4. Критика буржуазных теорий стоимости
  5. Критика буржуазных и рефор­мистских теорий заработной платы
  6. 5. I. 2. Мелкобуржуазная критика капитализма
  7. 2.Историческая концепция Сен-Симона, его критика капитализма
  8. Критика капитализма с точки зрения малого бизнеса (ремесленников) ? “повернуть колесо истории назад”
  9. Плановое хозяйство: механизм взаимодействия производителей и потребителей в условиях государственной собственности. Объективные основы плановой экономики, ее недостатки.
  10. Критика буржуазных и мелко­буржуазных теорий кризисов
  11. Изучение восточноевропейских теорий социалистической экономики («Экономика дефицита» Я.Корнаи)
  12. Современные модели экономики: свободный рынок, регулируемая рыночная экономика, смешанная экономика, социальное рыночное хозяйство.
  13. Генезис рыночно-капиталистической системы хозяйствования и возможность ее интеграции с планово-распределительной системой при образовании интегрированной (смешанной) системы хозяйствования
  14. 16.4. Государственное регулирование экономики и экономическая политика основы методологии и. методы регулирования экономики; функции государства в смешанной экономике; система государственного регулирования экономики
  15. 53. Модели рыночной экономики. Смешанная экономика.
  16. 72. Экономика смешанного типа
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -