<<
>>

КРИТИКА БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВОК КРИЗИСА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Буржуазные экономисты стали обсуждать вопрос о кризисе политической экономии еще с 20-х годов текущего столетия. Интерес к этой проблеме появился вначале в Германии, затем — в Англии и США и, наконец,— во Франции.

В Германии уже в 20-х годах был опубликован ряд специальных монографий, посвященных вопросу о кризисе политической экономии. Таковы монографии А. Гюнтера 66, JI. Поле 67, Р. Штоль- цмаиа68, О. Шпапыа 69. В немецкой буржуазной литературе в тот период усиленно распространялись жалобы о разброде, царящем в экономической науке, о неспособности последней решать новые проблемы, вызванные жизнью. Такие жалобы, хотя и реже, раздавались в немецкой литературе и в 30-х годах. Так, X. Ваген- фюр, характеризуя состояпие буржуазной политической экономии, писал в 1933 г.: «Не существует никакой единой системы над усовершенствованием которой велась бы постоянная работа. Не может быть и речи о том, чтобы исследовать действенность (или правильность) ограниченного числа систем (как в математических и естественных науках); в действительности друг другу противостоит большое число политикоэкономических систем, в большинстве своем никак не связанных друг с другом» 70. Ваген- фюр в конечном счете приходит к весьма неутешительной оценке политической экономии — в последней, по его словам, царит «хаос произвольных мнений» 71.

В таких же примерно тонах охарактеризовал состояние буржуазной политической экономии немецкий экономист Шахтшабель в 1940 г. Он также употребил выражение «хаос». Он писал, что политическая экономия представляет собой «хаотическое состояние лишенной какого-либо единства экономической науки» 72. Шахтшабель особенно подчеркивал то обстоятельство, что буржуазная политическая экономия закостенела в традиционных представлениях, порожденных в прошлом столетии, и что она неспособна давать ответы на актуальные вопросы современности. «Экономическая наука,— жаловался он, не доглядела необходимости приспособить себя к новым хозяйственным отношениям» 73.

Жалобы подобного рода встречаются весьма часто в английской экономической литературе в 30-х годах. Весьма характерна для настроений английских экономистов вступительная лекция по политической экономии в Лондонском университете А. Юнга, опубликованная в 1928 г. Мир, утверждал он в своей лекции, выдвигает перед экономистами больше вопросов, чем когда бы то ни было, и ставит их все более настойчиво. На старые вопросы экономисты, но словам Юнга, могут еще с грехом пополам найти ответ. Что же касается новых вопросов, то в этой области экономист чувствует себя не на много сильнее, чем неэкономист 74.

Наиболее подробно различные жалобы на политическую экономию в буржуазной литературе были систематизированы в книге английской писательницы Б. Уоттон «Жалоба на экономическую науку», опубликованной в 1937 г. У оттон отмечала пять обвинений, выдвинутых в литературе против политической экономии: во- первых, она бесполезна для практиков; во-вторых, недоступна для специалистов; в-третьих, среди экономистов нет единодушия в решении основных вопросов; в-четвертых, экономисты игнорируют реальную действительность и анализируют гипотетические схемы; в-пятых, они занимаются апологией существующего строя. Рассмотрев эти обвинения, Уоттон задает вопрос, можно ли политическую экономию рассматривать как науку; при этом она обходит молчанием наличие подлинно научной марксистско-ленинской политической экономии. Вывод, который делает Уоттон, весьма неутешителен: экономисты, которых подозревают в шарлатанстве, не имеют права претендовать иа почетный титул ученых, для таких претензий требуется достаточное обоснование75. Нет нужды добавлять, что современные буржуазные экономисты меньше всего способны дать подобное обоснование.

Уоттол иронически писала, что с точки зрения самой кембриджской школы, с точки зрения ее теории цены и рыночного равновесия труд, затраченный на разработку экономической теории, является трудом, весьма нерационально затраченным, ибо рынок крайне равнодушен к услугам профессиональных экономистов и предъявляет очень незначительный спрос на эти услуги 76.

Книга Уоттон вызвала в свое время много откликов в англим ской литературе. Некоторые рецензенты высказали опасение, что подобные работы могут дискредитировать авторитет ученых экономистов среди читающей публики. В этом отношении характерна была рецензия Л. Фрезера, опубликованная в «Экономик джор- пал» в 1938 г. Фрезер предлагал заключить договор между экономистами и их «критиками». Хотя текст этого договора написан в юмористических тонах, ио он дает некоторое представление о настроениях, наблюдающихся среди английских буржуазных экономистов. Тайная цель договора, предлагаемого Фрезером, выражена в седьмом пункте, который гласит: «Обе стороны обязаны дискутировать таким путем, чтобы не уронить положение политической экономии в глазах читающей публики» 77.

Характерно для этого периода появление специальной работы Дж. Робинсон под таким заголовком: «Экономическая наука — серьезный предмет».

После второй мировой войны тема о кризисе политической экономии стала особенно оживленно обсуждаться во французской экономической литературе. А. Дени отмечает, что во Франции жалобы на политическую экономию выражены в значительно более розкой форме, нежели в англосаксонских странах 78. Критика, направленная в адрес буржуазной политической экономии, идет как со стороны профессиональных теоретиков-экономистов, так и со стороны администраторов, инженеров, вообще людей практики.

Для позиции многих французских экономистов характерен следующий диалог, приводимый в книге французского буржуазного экономиста JI. Саллерона:

«— Есть ли это конец либеральной экономики? -

Да. —

Есть ли это конец политической экономии?

— Также да» 79.

Известный французский экономист Ж. Фурастье писал: «Цель настоящей статьи в том, чтобы осознать ту неудачу, которую потерпели экономические исследования в том виде, как они проводились до наших дней» 80.

То обстоятельство, что с утверждениями о кризисе политической экономии первоначально выступили немецкие, затем английские и американские, а еще позже — французские буржуазные экономисты, не представляет особых трудностей для своего объяснения.

В Германии, потерпевшей поражение после первой мировой войны и испытавшей иа себе тяжесть Версальского договора, раньше всего обнаружился социальный и политический кризис капитализма. Неудивительно, что потребность в перестройке буржуазной политической экономии выявилась раньше всего там. 30-е годы были критическими годами для Англии и США, испытавших на себе особенно сильное давление мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. В эти годы в Англии и США резко усилилось недовольство старыми вульгарными теориями и обнаружились поиски нового решения экономических проблем. В этой связи участились жалобы в литературе на традиционные экономические теории, известные там под неправильно употребляемым термином «классическая школа». Во Франции все эти процессы выявились позже, в частности государственно монополистический капитализм получил заметное развитие только после второй мировой войны (более подробно на специфических условиях развития экономики отдельных стран мы остановимся в гл. 7). Общий вывод по данному вопросу сводится к тому, что последовательность, в которой наибольшая острота экономических и политических противоречий перемещалась из одной страны в другую, определяла и то, в какой стране преимущественно обсуждалась и разрабатывалась тема о кризисо политической экономии.

Хотя по этому вопросу имеется очень много высказываний в буржуазной литературе, но тем не менее в этой литературе нет четкого определения кризиса политической экономии. Высказывания буржуазных экономистов по данной проблеме скорее носят характер отдельных ламентаций, чем научного анализа разных сторон и элементов этого кризиса. Если попытаться разобраться в различных упреках, которые бросают в адрес политической экономии, то можтто выделить два главных момента: а) жалобу на усилившийся разброд среди экономистов и б) упрек в том, что политическая экономия оторвалась от изучения современной действительности, что она находится в плену у старых догм и поэтому неспособна дать ответ на актуальные практические проблемы сегодняшнего дня.

Решающим моментом является второй, он обусловливает и усиливающийся разброд среди буржуазных экономистов. Неудовлетворенность современным состоянием буржуазной политической экономии с точки зрения возможности практического использования экономических теорий для решения новых вопросов (например, о значении государственного вмешательства в экономику, о характере и формах влияния монополий и т. д.) составляет важнейший лейтмотив в литературе, посвященпой данной проблеме.

Этот мотив звучит у экономистов различных направлений в работах, посвященных самым различным вопросам. Так, немецкий буржуазный экономист Альфред Краузе констатирует разрыв между экономической теорией и хозяйственной практикой. «Государственное вмешательство и государственное руководство,— пишет он,— на протяжении последнего полувека становились все более значительными, между тем теория рассматривала государственное вмешательство как исключение, как нападение на либеральное хозяйство и к тому же часто зло критиковала его, так что образовалась растущая пропасть между теорией и хозяйственной политикой» 81.

Американский экономист Сидней Шеффлер в книге, носящей характерное название «Недостатки экономической науки — диагностическое исследование», подчеркивает прежде всего провал подавляющего большинства прогнозов, которые делали экономисты. Современная экономическая наука, пишет он, не располагает еще данными для того, чтобы делать выводы относительно будущего. Шеффлер дает весьма резкую оценку экономической науки. «Кажется, что «экономическая наука» имеет весьма странную характеристику: всякий раз, когда она «экономическая», она не является «наукой»; когда она «наука», она не является «экономической», и зачастую она не является ни тем, ни другим» 82.

Американский экономист Дж. Джукис использует тот же аргумент. Экономическая наука, по его мнению, не обладает в настоящее время достаточным количеством знаний, чтобы на их основе можно было бы делать верные предсказания. Он далее отмечает, что в последнее время авторитет экономистов сильно снизился в связи с тем, что они не могут дать ответа на многие вопросы.

«Например,— пишет он,— если мы заинтересуемся оптимальным распределением экономических ресурсов не в данный момент, а на протяжении определенного периода, то спрашивается, какая часть наших ресурсов должна быть выделена непосредственно на процесс усовершенствований? Должна ли экономическая теория вообще сказать нам что-либо относительно правильного уровня инвестиций в промышленные или научные исследования или хотя бы относительно правильной пропорции между ними? Существуют ли темпы экономического развития, которые сами по себе обеспечивают больший уровень экономической стабильности, чем другие? Нужно только поставить эти вопросы, чтобы показать, как мало мы знаем о них и насколько трудно будет даже теоретизировать по их поводу» 83.

Опираясь на подобного рода высказывания, весьма часто встречающиеся в буржуазной литературе, мы можем сделать следующий вывод. Буржуазные экономисты сводят кризис политической экономии к кризису старых теорий, которые не отвечают новым практическим потребностям. С этой точки зрения кризис буржуазной политической экономии означает только потребность в новой ее перестройке, отражая поиски новых теорий, которые могли бы разрешить назревшие вопросы. Согласно этому представлению, кризис буржуазной политической экономии означает только переход от одного ее этапа к другому, т. е. имеет временный характер.

При такой трактовке нетрудно прийти к выводу, что кризис буржуазной политической экономии есть симптом прогрессивного развития экономической мысли. Такой вывод делают некоторые буржуазные экономисты. Так, например, французский экономист Андре Марша ль характеризует этот кризис как «кризис роста». «Это,— пишет он,— скорее обновление, являющееся определенным признаком жизненности, проявление «кризиса роста», если хотите, поворота экономической мысли... Это критический период, когда все, даже те, кто, казалось бы, не вызывают сомнения, объедини лись под знаком вопроса» 84. Другие буржуазные авторы идут еще дальше, утверждая, что «трудности экономической науки свидетельствуют не о кризисе зрелости, а о болезнях детства85. А третьи пытаются установить в истории экономических учений нечто вроде цикла со сменой laissez faire и государственного регулирования экономики, усматривая в кризисе буржуазной политической экономии нечто вроде перехода от одного цикла к другому.

Так, американский экономист JI. Хени изображает дело так, что в истории экономических учений циклически возрождаются идеи об обусловленности экономических законов государственным и правовым фактором и чго современные буржуазные концепции представляют собой пе что иное, как возрождение меркантилистических представлений. Так, Хени пишет: «В настоящее время мир — свидетель возрождения меркантилизма, который в некоторых отношениях может рассматриваться как реакция против неоклассицизма. Безудержный патернализм, индивидуумы представлены на милость своих правительств, национализм является лозунгом момента. Господствуют даже экономические идеи меркантилистов, в частности меркантилистические идеи о денежном обращении и балансе торговли. Торговые компании XVI и XVII столетий были как бы повторены в виде корпораций, поощряемых правительствами к развитию экспортной торговли; объединения бизнесменов в каждой отрасли могут быть поставлены в один ряд с гильдиями н рабочие организации также принимают все в большей мере гильдийский характер» 96.

Подобного рода аналогии имеют чисто формальный и поверхностный характер. Существует громадная разница между мероприятиями но укреплению капиталистической промышленности в период первоначального накопления капитала и политикой обогащения монополий за счет государственною бюджета в период империализма. Мероприятия первого рода объективно выполняли прогрессивную роль; мероприятия второго рода имеют глубоко реакционный характер. Различие между ними такое же, как между приходящим на смену феодализма капитализмом в стадии его становления, развивающимся в целом но восходящей липни, и современным загнивающим, умирающим капитализмом в его империалистической стадии, развивающимся но нисходящей линии.

Характерной особенностью буржуазных трактовок современного состояния политической экономии является сочетание утверждений о наличии кризиса в экономической науке с шумной рекламой о мнимой революции в области этой науки. Высказывания об этой «резолюции» связаш»! больше всего с восхвалением «достижений» кейнсианства, и обычно буржуазные экономисты пишут о «кейнсианской революции» (болсо подробно па этом вопросе мы остановимся в гл. 7). На первый взгляд существует противоречие между высказываниями о кризисе и о революции в буржуазной экономической науке. Одни высказывания подчеркивают ее слабость, другие — ее силу. Один высказывания проникнуты пессимизмом, другие имеют резко выраженный оптимистический характер. Но эти внешне столь различные высказывания нетрудно примирить. Буржуазная трактовка кризиса политической экономии дает для этого достаточные основания. Если сводить кризис политической экономии к потребности в очередной ее перестройке, то легко прийти к выводу, что вслед за выявлением такой потребности должна наступить очередная перестройка, которая и выдается за искомую «революцию». При такой трактовке кризис и революция в политической экономии выступают как два этапа одного и того же процесса ее перестройки, как начало и завершение этого процесса.

Буржуазная трактовка кризиса политической экономии должна быть признана совершенно неправильной.

Коренной порок этой трактовки состоит в игнорировании связи между идеологическим кризисом и кризисом самой капиталистической системы. Кризис буржуазной политической экономии есть отражение кризисного состояния самого капитализма, которое выдвигает перед буржуазными идеологами совершенно новую задачу — спасения обреченного историей на слом капиталистического строя. Эта задача по самой своей природе неразрешима. Никакая перестройка буржуазной политической экономии не в состоянии ее решить. Поэтому не может быть выхода из этого идеологического кризиса, ибо это не «кризис роста», как ошибочно утверждает А. Маршаль, а кризис гниения и упадка буржуазной экономической мысли. Поэтому нет никаких оснований для сравнения и отождествления этого поворота с переходом буржуазной экономической мысли от меркантилизма к классической политической экономии. Та перестройка имела прогрессивный смысл, она вооружила буржуазию новой, более научной идеологией и способствовала практическому решению новых задач, вставших перед капитализмом. Современная перестройка буржуазной политической экономии имеет реакционный смысл и ставит своей целью затормозить исторически неизбежное движение человечества к новому, более прогрессивному общественно-экономическому строю.

Некоторые буржуазные экономисты видят выход из кризиса политической экономии в большом развитии за последние десятилетия экономической литературы, посвященной прикладным вопросам экономики, в широком применении математики к экономическому анализу, в появлении и распространении эконометрического направления и т. д. Вслед за идеологами современного капитализма восторженные оценки «достижений» современных буржуазных экономистов подхвачены и некоторыми ревизионистами 9/. Претензии буржуазных экономистов в этом направлении будут более подробно рассмотрены в главе 9 настоящей книги. Здесь мы хотели бы отметить, что буржуазные экономисты пытаются опереться на некоторые особенности эволюции современной буржуазной политической экономии, но они дают совершенно неверное толкование этих особенностей.

Кризис буржуазной политической экономии проявляется в противоречивых формах. В частности, этот кризис не только не исключает, а, наоборот, сопровождается усилением активности буржуазных экономистов. Признание опасности, угрожающей капиталистическому миру, повысило интерес к экономической теории и вызвало усиленный поток всякого рода прожектерских работ, предлагающих различного рода рецепты лечения и спасения больной капиталистической экономики. В этой лихорадочной деятельности буржуазных экономистов нет ничего парадоксального. Пока основным принципом экономической политики признавался принцип laissez faire, буржуазная политическая экономия выполняла в основном пропагандистские функции. Она не могла тогда заниматься разработкой практических мероприятий государства в экономической жизни, поскольку осуществление принципа laissez faire фактически сводило на нет значение активной экономической политики. В тех условиях буржуазные экономисты могли ограничить себя воспеванием преимуществ капиталистического механизма. В такой исторической обстановке могло возникнуть представление о том, что учение об экономической политике не связано непосредственно с политической экономией. Родоначальником этого представления был не кто иной, как один из основоположников вульгарной политической экономии Ж.-Б. Сэй.

Правда, и в условиях домонополистического капитализма буржуазные экономисты не могли полностью абстрагироваться от вопросов экономической политики, в частности от вопросов таможенной или денежно-кредитной политики. Но эти вопросы играли подчиненную роль. Они, как правило, не брались во внимание при трактовке коренных вопросов экономической теории.

Вынужденное признание кризисного состояния капитализма выдвинуло перед буржуазными экономистами, наряду с пропагандистскими задачами, и задачи, имеющие практический характер. Наряду с задачей оправдания капитализма перед буржуазными экономистами встала задача спасения его. Восхваление чисто автоматического действия рыночных законов уже не могло удовлетворять буржуазию. Она стала требовать от своих ученых лакеев уже не пассивного любования игрой спроса и предложения на рынке; она стала требовать «планов», проектов активного вмешательства в хозяйственную жизнь для проведения антикризисной, антиинфляционной политики и т. д. Под влиянием этих причин изменилось традиционное представление о взаимоотношении между политической экономией и экономической политикой. Последняя стала занимать не только все более крупное место в работах буржуазных экономистов, но обоснование тех или иных мероприятий экономической политики стало одной из важнейших задач буржуазных работ по общим вопросам политической экономии.

Правда, и в настоящее время некоторые буржуазные авторы защищают старое представление о независимости экономической политики от политической экономии. Но это делается преимущественно с целью продемонстрировать мнимое научное беспристрастие, абстрагирование от всяких практических выводов, связанных с теоретическими положениями, короче говоря — чтобы скрыть апологетику. В качестве примера можно сослаться на итальянского буржуазного экономиста Луиджи Эйнауди (бывшего президента Италии), который призывает экономистов к тому, чтобы они оставались «чистыми эстетами» 86. «Исследователь хозяйства,— изрекает он,— не знает и не должен знать и не должен отягощать себя сознанием, что его мысли, его теоремы, его схемы, его инструменты исследования служат или должны служить отдельным лицам или многим, одному единственному или всем или никому» ". Эйнауди подчеркивает, что политическая экономия не должна и пе в состоя[гии давать каких-либо советов государственным деятелям. Пожалуй, в наиболее резкой форме это традиционное представление выражено у английского буржуазного экономиста Гарри Джонсона, который писал, что благодаря своей тенденции к упрощению анализа экономическая теория в известных случаях «скорее служит препятствием, чем помощью» для экономической политики 10°.

Но как бы глубоко ни укоренилось это традиционное представление, используемое для маскировки практических задач, стоящих перед буржуазными экономистами, оно начинает подтачиваться в связи с отказом от политики laissez Гаігс. Пока экономисты ограничивались пропагандистской деятельностью, их роль была незначительной. Но по мере того, как они стали вовлекаться в разработку практических программ укрепления капиталистической экономики, их роль значительно повысилась. Буржуазные экономисты неоднократно отмечали, что в современном мире роль экономическом науки значительно повысилась по сравнению с условиями, когда господствовала политика laissez faire 87.

Причины этому следует искать в социально-экономических процессах, протекающих в период общего кризиса капитализма, я прежде всего в значительном усилении вмешательства буржуазного государства в сферу экономики, а также в дальнейшем возрастании роли монополий и в обострении конкурентной борьбы между ними.

В связи с этими процессами в капиталистических странах возрастает государственный аппарат и непрерывно растет сеть различных правительственных учреждений, ведающих разнообразными экономическими вопросами. Параллельно крупные монополии расширяют размах работы по изучению конъюнктуры. Одновременно резко усиливается спрос на статистику. В этих условиях правительственные органы, а также крупнейшие монополии начали в значительно больших масштабах, нежели раньше, приглашать видных буржуазных экономистов в качестве консультантов, экспертов и т. д. Неудивительно, что в биографиях виднейших современных буржуазных экономистов мы очень часто встречаем упоминания о тех органах, учреждениях, фирмах, в которых они сотрудничали. Современным буржуазным экономистам приходится в большей мере заниматься практическими вопросами, нежели старым экономистам.

В буржуазной литературе все чаще начинает пропагандироваться тезис об ответственности экономистов за судьбы капитализма. В случае победы социализма или коммунизма, заявляет австралийский экономист Г. Браун, ответственность за это будут нести экономисты-теоретики 88. Буржуазные авторы призывают к устранению существующей «отчужденности» между политической экономией и экономической политикой. Все чаще встречаются высказывания о том, что политическая экономия прежде всего преследует практические задачи, что она напоминает медицину и, как последняя, ставит своей непосредственной целью излечение болезной (в данном случае социальных). «Экономист, специализировавшийся в области разработки экономической политики,— пишет Сидней Шеффлер,— должен быть «экономическим врачом» в буквальном смысле этого слова. Оп должен выполнять различные функции, которые медицинский врач выполняет в отношении своих пациентов» 89.

Какое влияние ‘на эволюцию буржуазной политической экономии оказывает тот факт, что она наряду с пропагандистскими задачами вынуждена все в большей мере ставить и прикладные задачи? Не оказал лги этот поворот в сторону практических целей некоторого положительного влияния на буржуазную экономическую мысль?

При рассмотрении этой проблемы необходимо выделить троякого рода вопросы.

Во-первых, буржуазные экономисты пытаются ответить на коренной вопрос о судьбах капитализма. Они пытаются создать программу спасения и укрепления капитализма.

Практика в этой области, которую пытаются разработать и теоретически оправдать буржуазные экономисты, порочна. Она строится на отрицании исторической обреченности капиталистического способа производства. Она проникнута духом реакционного утопизма — стремлением укрепить отжившие производственные отношения, превратившиеся в тормоз для развития производительных сил.

Такого рода порочная практика не может оплодотворять экономическую науку.

Некоторые авторы рисуют дело так, что буржуазные экономисты ставят своей целью лишь отсрочить гибель капитализма и что в этом направлении они добились не только практических, но и теоретических успехов. Так, польский автор С. Журавицкий пишет: «Так же как врач, бессильный победить смерть, может в случае раннего и удачного диагноза отсрочить ее, современный буржуазный экономист направляет свое внцмание на возможно более тщательное изучение механизма капиталистического хозяйства, чтобы по возможности вовремя заменить непригодные колесики. Этим, по-моему, объясняется ряд достижений в использовании математики для анализа экономических явлений» 90. Журавицкий исходит из совершенно неверного представления о том, что большинство буржуазных экономистов убеждено в неизбежности крушения капитализма и что они хотят только оттянуть это крушение. «Буржуазные экономисты,— пишет он,— ищут реальный выход (из кризиса капиталистической системы.— И. Б.), хотя большинство из них отдает себе отчет в том, что возможны только паллиативы на короткий срок in short run» 91. Не приходится доказывать, что это представление очень далеко от действительности. Некоторые буржуазные экономисты признают возможность гибели капитализма, но нет таких буржуазных экономистов, которые признавали бы неизбежность этой гибели. Для буржуазных экономистов исключена та постановка вопроса о судьбах капитализма, которую пытается навязать им Журавицкий, совершенно не учитывающий влияния на идеологию классовых интересов буржуазии.

Это влияние особенно ярко проявляется в неспособности буржуазных экономистов давать научный прогноз исторического развития. Некоторые буржуазные авторы вообще отрицают возможность научного прогноза в условиях капитализма, например Джон Голбрейс, ссылавшийся на «неопределенность, которая внутренне присуща капитализму» Ш6. В частности, некоторые авторы отрицают возможность научного прогноза конъюнктуры. Такая точка зрения защищалась на конференции университетов и национального бюро экономических исследований США. Там было заявлено, что требуется еще длительный путь, пока будет достигнута эра научного предсказания 92. Другие сводят вопрос об экономическом прогнозе в основном к предсказанию тенденций технического развития. Например, известный французский экономист Ж. Фурастье в специальной работе, посвященной проблеме экономического прогноза, пишет: «Экономическое предвидение на длительный срок должно опираться на предварительное предвидение такого основного фактора, как технический прогресс» 93.

Буржуазные экономисты или занимают нигилистические позиции в вопросе об экономическом прогнозе, или становятся на по* зиции голого техницизма, сводя все к техническим тенденциям развития, игнорируя противоречия между развитием производительных сил и капиталистическими производственными отношениями. Буржуазные экономисты не могут дать правильный прогноз в отношении судеб капитализма, не сбросив с себя, по выражению Маркса, буржуазной кожи, не изменив интересам своего класса.

Нет и не может быть научно обоснованной практики, которая не опиралась бы на правильный прогноз экономического развития. Неспособность буржуазных экономистов к правильному прогнозу капиталистического развития лишает их возможности давать научно обоснованные практические программы. Следовательно, в решении коренных вопросов политической экономии поворот буржуазных экономистов к практике не может изменить общего направления буржуазной экономии, которая по-прежнему остается в своей основе вульгарной и ненаучной.

Во-вторых, буржуазные экономисты занимаются разработкой некоторых практических программ, которые касаются лишь ряда отраслей, а не всего народного хозяйства, и которые имеют временный характер, как, например, программа милитаризации. Разработка этих программ подчинена интересам крупнейших монополий, военно-хозяйственных концернов. Она дает толчок для некоторых специальных исследований, например для изучения связей между отраслями, непосредственно производящими вооружение и боеприпасы, и обслуживающими их отраслями. В качестве примера таких специальных исследований можно сослаться на работы американского экономиста Василия Леонтьева по изучению межотраслевых связей. Он разработал метод изучения балансовых связей между различными отраслями народного хозяйства, получивший применение во многих капиталистических странах. Он построил балансовую таблицу затрат — продукции (input— output), отражающую картину межотраслевых потоков (в ценностном отражении). По этому методу Леонтьев представил межотраслевые балансы продукции и услуг в народном хозяйстве США за 1919, 1929 и 1939 гг.

Расчеты, проведенные по методу Леонтьева, могут получить практическое применение при решении отдельных частных задач, например при разработке военных программ.

В-третьих, буржуазные экономисты уделяют много внимания вопросам лучшей организации отдельных предприятий и объединений. Они, используя новый раздел математики — так называемое линейное программирование, детально разработали расчетную технику при определении минимального уровня издержек производства, оптимального сочетания отдельных факторов, выбора наиболее выгодного ассортимента выпускаемых товаров.

При оценке современного состояния буржуазной экономической науки необходимо бороться против двух крайних выводов.

С одной стороны, было бы неправильно полагать, что кризис буржуазной политической экономии означает полный застой и отсутствие какого-либо продвижения во всех областях буржуазной экономической науки. Следует учесть, что последняя не ограничивается только политической экономией, а включает в себя и ряд разделов, посвященных изучению конкретной экономики. Для решения практических задач, выдвигаемых буржуазией, и в особенности монополистическим капиталом, требуется ряд специальных исследований конкретной экопомики.

К. Маркс, давший уничтожающую характеристику вульгарной апологетической экономии, получившей господство в буржуазной литературе с 30-х годов прошлого столетия, в то же время отметил ряд ценных исследований буржуазных экономистов. В письме к Энгельсу от 2 апреля 1851 г. он писал: «Аи fond (в сущности.— И. Б.) эта наука (речь идет о буржуазной политической экономии.— И. Б.) со времени Адама Смита и Давида Рикардо не сделала больше никаких шагов вперед, хотя в отдельных областях сделано много исследований, часто сверхтонких» 94.

В. И. Ленин, характеризуя буржуазных профессоров-экономи- стов как ученых приказчиков класса капиталистов, в то же время отмечал их достижения и писал: «...Вы не сделаете, например, ни шагу в области изучения новых экономических явлений, не пользуясь трудами этих приказчиков...» 95 Ленин проводил очень четкое различие между общей теорией политической экономии и специальными экономическими исследованиями. Он призывал к беспощадной критике работ буржуазных экономистов в первой области, но не отвергал, а, напротив, широко использовал их работы во второй области. «...Ни единому профессору политической экономии,— писал он,— способному давать самые ценные работы в области фактических, специальных исследований, нельзя верить пи в одном слове, раз речь заходит об общей теории политической экономии. Ибо эта последняя — такая же партийная наука в современном обществе, как и гносеология» 1П.

С другой стороны, было бы еще более ошибочным из факта наблюдающегося за последние два десятилетия увеличения числа буржуазных работ в области специальных исследований делать вывод о том, что буржуазная экономическая наука переживает расцвет. Нельзя забывать о том, что общая теория политической экономии составляет базис всех экономических наук, что она отвечает на коренные вопросы экономического развития, что только она даст возможность правильно уяснить значение и использовать результаты специальных исследований по конкретной экономике. Эти специальные исследования не идут дальше установления некоторых эмпирических закономерностей, социальная природа, источники, сфера применения и масштабы действия которых могут быть определены лишь при помощи правильной политэкономи- чсской теории. Научные результаты таких специальных фактических исследований могут быть использованы только в свете единственно правильной марксистско-ленинской политической экономии.

Может встать вопрос — как возможно продвижение буржуазной экономической науки на некоторых участках при порочности ее исходной теоретико-экономической базы? При рассмотрении этого вопроса необходимо учесть следующие моменты.

Во-первых, Маркс видел одно из отличий вульгарной политической экономии от классической в том, что первая отказывается от изучения внутренней сущности явлений и ограничивается рассмотрением внешних зависимостей в том виде, в каком они выступают на поверхности. Однако детальное изучение этих внешних зависимостей, выступающих іга поверхности, также может представлять интерес, например изучение влияния спроса па колебания цен. Такого рода наблюдения могут пригодиться, в частности, для изучения экономической конъюнктуры.

Во-вторых, одна из особенностей буржуазной политической экономии — преобладание частнохозяйственного подхода. Это закрывает путь для изучения народнохозяйственных проблем, по не исключает возможности детального изучения экономики отдельных предприятий и их объединений, которая также представляет самостоятельный интерес.

В-третьих, буржуазная методология характеризуется отрывом производственно-технических процессов от их социально-экономических особенностей. Это — один из крупнейших пороков буржуазной методологии. Однако изучение материального производства с точки зрения натурально-вещественного содержания и технических связей между отдельными частями производства может также представлять самостоятельный интерес.

Порочность теоретико-экономической базы закрывает для буржуазных экономистов возможность дать правильный ответ на коренные вопросы экономического развития, но не исключает разработки некоторых частных вопросов.

* * *

Быстрое укрепление и развитие мировой социалистической системы хозяйства, огромные ее преимущества перед системой капитализма оказывают большое влияние на все области общественной жизни капиталистических стран, в частности на идеологическую сферу. Марксистско-ленинские идеи получают все более широкое распространение среди трудящихся масс во всех частях света. В то же время все более глубоким становится кризис буржуазной идеологии, одно из важнейших проявлепий которого представляет собой кризис буржуазной политической экономии.

Расшатывание влияния буржуазной идеологии на массы должно еще более усилиться в связи с осуществлением семилетнего плана развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 гг. Как отметил в докладе на XXI съезде КПСС Н. С. Хрущев, «по подсчетам экономистов, в результате выполнения и перевыполнения семилетнего плана развития народного хозяйства СССР, а также высоких темпов развития экономики стран народной демократии страны мировой социалистической системы будут производить более половины всей мировой промышленной продукции. Тем самым будет обеспечено превосходство мировой системы социализма над мировой системой капитализма в материальном производстве, в решающей сфере человеческой деятельности» 96. Многочисленные мероприятия по росту народного благосостояния, предусмотренные семилетним планом, будут еще резче оттенять тяжелое положение трудящихся при капитализме, растущую безработицу, огромное налоговое бремя, снижение жизненного уровня народных масс, их безудержную эксплуатацию капиталом. Семилетний плап способствует умножению борцов за социализм во всем мире. В результате всех этих многосторонних влияний «семилетний план является сокрушительным ударом по буржуазной идеологии, по международному реформизму и ревизионизму» 97

<< | >>
Источник: И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3.. 1962

Еще по теме КРИТИКА БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВОК КРИЗИСА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ:

  1. Критика буржуазных и мелко­буржуазных теорий кризисов
  2. Общая характеристика буржуазной политической экономии в первой половине ХIХ века.
  3. в) Эволюция буржуазной политической экономии США после второй мировой войны
  4. 62. Развитие и критика идей классической политической экономии: Ж.Б. Сей, Т.Р.Мальтус, Дж.С. Моль.
  5. Лекция 4. Эволюция и критика классической политической экономии в 19 в. Социализация экономической мысли
  6. Критика буржуазных теорий стоимости
  7. Основные проявления кризиса классической школы политической экономии
  8. ЛЕКЦИЯ №9 Возникновение альтернативной школы политической экономии. Немецкая национальная политическая экономия
  9. Критика буржуазных и рефор­мистских теорий заработной платы
  10. Политическая мысль эпохи Возрождения и периода буржуазных революций
  11. Нельзя более ярко охарактеризовать критическое состоя­ние современной буржуазной экономии, чем это сделано са­мими ее представителями в последние годы.
  12. 2. Политическая экономия во Франции
  13. Тема 7. Мелкобуржуазная политическая экономия
  14. 1. Условия возникновения и общая характеристика классической политической экономии.
  15. I. Политическая экономия в Англии.
  16. 2. Проблемы политической экономии капитализма.
  17. Политическая экономия компромиссов
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -