<<
>>

1. КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ВУЛЬГАРНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ АНГЛИИ XIX И НАЧАЛА XX В.

До 1830 г. вульгарная политическая экономия проповедовалась в Англии преимущественно экономистами, отражавшими точку зрения землевладельческого класса. Не случайно родоначальником вульгарной политической экономии в Лпгл'пи явился Мальтус, в ту эпоху главный идеолог английского ленддордизма.

К. Маркс дал уничтожающую характеристику Мальтуса, как «плагиатора от природы». «„.Убожество Мальтус проявляет там,— писал Маркс,— Где он становится на собственные ноги и не имеет возможности совершать плагиат у Таунсенда, Андерсона или у кого- нибудь еще» 26.

Но этот «плагиатор от природы» и заурядный экономист обладал очень незаурядлым классовым чутьем. Он раньше, чем кто- либо из его современников, оценил служебную роль буржуазной политической экономии в борьбе эксплуататоров против эксплуатируемых. Мальтус рекомендовал распространять такие положения, которые отвлекали бы массы от революционной борьбы. «Если эти истины распространятся,— писал он, имея в виду свою «теорию народонаселения»,— ...то низшие классы народа, взятые во всей их совокупности, станут более миролюбивы и послушны; они не так легко готовы будут на возмущение в случае недостатка хлеба; их труднее будут волновать соблазнительными и зажигательными книжонками, ибо они понимали бы, как мало зависит от революции заработная плата и средства для содержания семьи...» 27 Политическая экономия, по замыслу Мальтуса, должна внушать рабочим представление о вечности нашиталвгсти'ческого строя. Одна из главных зацрведей, которую призвана распространять в массах политическая экономия, по Мальтусу, сводится к тому, что «народ должен винить главным образом самого себя в собственных страданиях» 28. Таким образом, Мальтус сознательно старался превратить политическую экономию в служанку господствующих классов.

Мальтус выступил со своей основной работой, посвященной проблеме народонаселения, в бурную эпоху французской буржуазной революции.

Революция, охватившая Францию, вызвала большой подъем общественного движенья в Аиглни. В английской литературе велась проповедь весьма левых для своего времени идей, связанных с критикой частной собственности. Наиболее ярким документом этой эпохи было произведение Годвина «Исследование политической несправедливости» (1793 г.), в котором дается резкая оценка частной собственности как главного источника пороков и преступлений. Мальтус усмотрел в учении Годвина большую социальную опасность для господствующих классов. Нашумевшая книга Мальтуса «Опыт о народонаселении» была, по словам Маркса, «памфлетом против французской революции п современных ей идей о реформах в Англпи (Годвин и др.). Она представляла собой апологию нищеты рабочего класса» 29.

Французская буржуазная революция конца XVIII в., подъем общественного движения и рост левых течений в Англии вызвали обострение политической борьбы и усиление реакционных элементов. Главным идеологом реакции в области политической экономии в Англии выступил Мальтус. Он защищал капитализм с позиций лендлордизма, с позиций обуржуазившихся феодальных баронов.

«Теория народонаселения» Мальтуса была разоблачена н раскритикована еще в ранних работах Ф. Энгельса «Очерки критики «политической экономии» (1844 г.) и «Положение рабочего класса в Англии» (1845 г.). Ф. Энгельс уже тогда писал, что «самым откровенным провозглашением войны буржуазии против пролетариата является теория народонаселения Мальтуса...» 30

Исчерпывающая критика «теории народонаселения» Мальтуса дана Марксом в «Капитале». Маркс показал, что нет вечного закона народонаселения, что всякому историческому способу производства в действительности сшойственны свои особенные, имеющие исторический характер законы населения. Избыточное население при капитализме представляет собой фірму относительного* перенаселения, порожденного законами капиталистического накопления, а отнюдь не мнимым недостатком средств существования. Капиталистическое общество располагает огромными возможностями в области производства средств существования, но оно отстраняет трудящихся, т.

е. подавляющее большинство населения, от пользования этими средствами существования. Совершенно очевидно, что не может быть речи о недостатке средств существования там, тде во время кризисов уничтожается огромное количество продуктов, в том числе предметов питания.

Маркс на примере Ирландии показал, что сокращение .населения, проповедоваемое Мальтусом в качестве панацеи от социальных бедствий, меньше всего способно разрешить противоречия капитализма. В Ирландии в течение 2 лет, с 40-х по 60-е годы прошлого столетия, покинуло страну вследствие голода и других причин около 5Лб населения. Это привело к тому, что много земли осталось без обработки, внутренний рынок сократился, в связи с чем упал спрос на рабочую силу, доход мелких промышленников уменьшился. Несмотря на сокращение населения, перенаселение в Ирландии не снизилось, обнищание усилилось на почіве развития капитализма в сельском хозяйстве Ирландии. Маркс указывал, что этот эксперимент с уменьшением населения «куда более внушительный, чем столь прославленная мальтузианцами чума половины XIV столетия» 31. Марксизм, научно обосновав, что относительное перенаселение в буржуазном обществе представляет собой результат действия законов капитализма, не оставил кампя на камне во всем «учении» Мальтуса. Однако, несмотря на полный крах мальтузианства как в теории, так и на практике, оно в наши дни поднято на щит империалистической реакцией по обе стороны Атлантического океана 32.

Наряду с мальтузианцами в 20-х годах XIX в. выступает новый отряд вульгарных экономистов — Джемс Милль, Мак Куллох и другие, работы которых знаменовали собой разложение рикардианской школы.

Адам Смит и Рикардо пытались всюрыть внутренние закономерности буржуазного производства и в этом направлении дали ряд ценных выводов. Но в силу классовой ограниченности своего кругозора классики буржуазной политэкономии не смогли объяснить многих фактов и пришли к некоторым неправильным выводам, противоречащим лежащей в основе их учелия теории трудовой стоимости.

Эти неправильные положения буржуазных классиков были подхвачены вульгарными экономистами и легли в основу их теоретических построений. Так, например, ошибочные положения А. Смита по вопросу теории стоимости (определение стоимости трудом, который покупается в обмен на данный товар) стали исходным пунктом теории стоимости Мальтуса. Точно так же слабые места теории стоимости Рикардо были использованы его вульгаризаторами. Рикардо не мог разрешить противоречия между обменом товаров по стоимости и тенденцией к уравнению нормы прибыли. Он фактически отождествил стоимость с ценой производства и, в силу этого отождествления, пришел к неправильному выводу, что на стоимость, кроме количества затраченного труда, которое он считал важнейшим фактором, определяющим величину стоимости, могут влиять и другие факторы, вроде заработной платы. Правда, Рикардо считал, что влияние этих других факторов на стоимость незначительно, но, допустив самую возможность такого влияния, он тем самьрм дал вульгарным экономистам материал для «теоретических» построений.

Джемс Милль и Мак Куллох' внесли свой существенный «вклад» в дело буржуазной апологетики, использованный последующими сикофантами капитализма. Они сделали попытку под флагом мнимой защиты рикардианской теории трудовой стоимости выхолостить из нее все научные элементы и приспособить ее к выводам вульгарной экономии о пресловутой «производительности» капитала и земли.

Первым автором этой «теории», получившей у Маркса ироническое название «триединой формулы», был Ж.-Б. Сэй, поставивший перед собой задачу «обосновать» отсутствие эксплуатации рабочих капиталом. С этой целью Сэй сконструировал «теорию», согласно которой в образовании доходов принимает участие не только труд, но и капитал (отождествляемый со средствами производства) и природа. Труд рабочих, по Сэю, создает только ту часть стоимости, которая соответствует заработной плате. Что же касается прибыли и земельной ренты, то эти части национального дохода, по Сэю, создаются капиталом и природой.

При помощи этой «триединой формулы» Сэй пытался доказать работам, что они получают все, что создают, что у них нет оснований быть недовольными капиталистическим строем и что нет вообще экономических оснований для классовой борьбы. Вся эта выдумка, цель которой оправдать существование как капиталистов, так и землевладельцев, опирается на отрицание теории трудовой стоимости, согласно которой единственным источником стоимости является ТРУД и которая тем самым отрицает возможность образования какой-либо части национального дохода, т. е. новой стоимости, с помощью средств производства и природы. В противовес этому Сэй проповедовал лженаучную «тсорпю полезности», согласно которой стоимость определяется не трудом, а полезностью или услугами. Последние же, по Сэю, могут быть созданы не только трудом, но и капиталом и природой. Так Сэй пытался замазать эксплуатацию рабочих,‘классовые противоречия рабочих и капиталистов и показать мнимую гармонию их интересов.

Вульгаризаторы Рикардо — Джемс Милль и Мак Куллох фактически защищали те же выводы, что и Сэй, но, поскольку они формально признавали теорию трудовой стоимости, им пришлось несколько изменить свою аргумептацию. Основной прием, которым они пользовались для своих апологетических целей, заключался в таком широком толковании понятия труда, при котором к трудовым процессам причислялись не только подлинные затраты пруда, но и «работа» машин, биологические процессы роста растений и животных и т. д. Так, например, Джемс Милль рассматривал прибыль как своеобразную форму заработной платы, выплачиваемую за «труд», выполняемый орудиями производства. А Мак Куллох пытался представить земельную ренту как продукт «труда» природы.

В итоге получалась та же апологетическая «триединая формула» Сэя с той только особенностью, что вместо «услуг» капитала и природы, о которых писал Сэй, вульгаризаторы Рикардо говорили о «труде» этик «факторов производства».

Формально признаваемая Джемсом Миллем и Мак Куллохом теория трудовой стоимости была ими так извращена, что она превратилась в свою противоположность и стала, как две капли воды, похожей на вульгарную антинаучную «теорию полезности» Сэя.

В дальнейшем А. Маршалл и последующие английские буржуазные экономисты использовали эту фальсифицированную и полностью вульгаризованную рикардианскую теорию.

Наряду с вульгаризацией экономического учения Рикардо с 30-х годов XIX в. начинается открытый поход против классиков буржуазной политической экономии. В Англии этот процесс усилился в связи с тем, что английский утопический социализм опирался на учение Рикардо, в особенности на его теорию трудовой стоимости. Этим Рикардо был скомпрометирован в глазах буржуазии. Американский буржуазный экономист Кэри, по выражению К. Маркса, даже «доносил» на Рикардо, как на «отца коммунизма».

Представителем наиболее откровенной апологетики капитализма, открыто разорвавшей с учением классической школы, выступил в середине XIX в, Сениор. Этот, по характеристике К. Маркса, «умничающий лачкун» открыто поставил целью своих «теоретических» работ служение капиталистам. Для оправдания борьбы капиталистов против проектов о 10-часовом рабочем дне он выдвинул свою пресловутую теорию «последнего часа», согласно которой при 1172-часовом рабочем дне прибыль создается в течение последнего часа. Сениор выдвинул новый вариант оправдания доходов, эксплуататорских классов, более изощренный, нежели господствовавшая тогда «триединая формула». Сениор оказался более топким и опытным апологетом капитализма, нежели патриарх вульгарной экономии во Франция — Сэй. Сэй объяснял прибыль «производительностью капитала» (под которым он понимал — средства производства), а ренту — деятельностью природы. Сениор понимал, что такое объяснение уже недостаточно для оправдания, получения прибыли капиталистами и рейты землевладельцами.. Если прибыль создается средствами производства, то возникал естественно вопрос: почему ее должны присваивать собствен ники средств производства, а не рабочие, создавшие их. Такой же вопрос •возникал и в отношении землевладельцев: если рента есть даровой продукт природы, то почему должны присваивать ренту землевладельцы, а не общество. Сэй, отвергая в апологетических целях эксплуататорский характер прибыли и ренты, не смог все же оправдать их капиталистическое присвоение. За решение этой задачи взялся Сениср. Прежде всего он постарался совершенно запутать вопрос о ренте, отождествив земельную ренту с доходами, связанными с какими-либо выдающимися личными качествами или талантами, например с доходами знаменитого певца или хирурга. Смысл этого маневра состоял в том, чтобы поставить земельную ренту на одну доску с доходами высокооплачиваемых профессий. Затем Сениор попытался оправдать присвоение прибыли капиталистами какими-то особыми жертвами с их стороны. Для того чтобы показать «услутп», которые оказывают капиталисты в процессе производства, Сениор выдумал свою пресловутую «теорию воздержания». Согласно этой «теории», прибыль есть вознаграждение, капиталиста за воздержание, которое заключается в отказе от непроизводительного потребления капитала.

Не приходится доказывать, что воздержание от непроизводительного потребления капитала не может создать ни одного атома, стоимости, которая является исключительно результатом затраченного труда. Воздержание вообще ничего не создает и ничего не. может создать.

Приводя высказывание Сениора «Я заменяю слово капитал,, рассматриваемый как орудие производства, словом воздержание», К. Маркс с уничтожающим сарказмом писал: «Поистлне недосягаемый образец «открытий» вульгарной экономии! Определенная; экономическая категория подменяется сикофанте кой фразой. Voila tout [Вот и все]» 12. Этот апологетический прием сыграл боль-

Шую роль в буржуазной политической экономии. Он полностью использован позднейшими буржуазными экономистами вплоть до наших дней. Единственное новшество в этом вопросе сводится к тому, что термин «воздержание» был заменен более скромным и стыдливым названием «ожидание». Этим термином «ожидание» буржуазные апологеты хотят подчеркнуть мнимую «жертву» капиталиста, выражавшуюся в том, что он вынужден ждать, пока закончится процесс производства и образования капитала. Прибыль трактуется как компенсация за эту «жертву» капиталиста.

•«Теория воздержания», взятая со времен Сениора буржуазией на свое идеологическое вооружение, представляет собой одно из наиболее циничных измышлений буржуазной апологетики. В действительности капиталистическое накопление сопровождается гигантским ростом богатства буржуазии, расточительное потребление которой принимает поистине чудовищные размеры. Параллельно прогрессирующему обогащению буржуазии растет нищета трудящихся масс, растут их материальные лишения, их страдания и нужда. Буржуазия лоистине проявляет в отношении рабочих, выражаясь словами К. Маркса, тимур-тамерлановскую расточительность .в расходовании человеческой жизни 33. Вопреки этим очевидным фактам буржуазные фарисеи па все лады воспевают «самоотречение» капиталистов. Буржуазные ханжи, как метко отметил К. Маркс, «проявляют свою христианскую душу в том смирении, с которым ОКИ переносят чрезмерный труд, лишения и голод третьих лиц» 34. Буржуазные сикофанты не ограничиваются только воспеванием мнимого «самоотречения» капиталистов: они требуют за это щедрой и вполне реальной компенсации в виде гигантских прибылей капиталистов. .

'«Теория воздержания» или «ожидания» стала господствующим вариантом теорий прибыли в английской экономической литературе. Очевидно, английская буржуазия считает эту теорию более удобной для обоснования идеи «классового мира», поскольку она объявляет капиталиста носителем каких-то мифических жертв.

В современной Англии произведения Оенисра переиздаются, усиленно пропагандируются и распространяются. Буржуазные экономисты возвели этого изощренного апологета на пьедестал.

Перестройка вульгарной экономии начинается в Англии с 70-х годов (прошлого столетия в ответ на выход в свет первого тома «Капитала». Опубликование «Капитала» означало коренной переворот в 'политической экономии. Буржуазные экономисты вначале ответили своеобразной тактикой замалчивания великого произведения Маркса. Но осуществление «заговора молчания» оказалось невозможным: идеи марксизма стали быстро распространяться среди рабочего класса. С этого момента главный огонь вульгарной политической экономии направляется против марксизма. В качестве теоретического оружия буржуазии в борьбе с марксизмом выдвигается пресловутая «теория предельной полезности». Почти одновременно, в начале 70-х годов в разных странах вышли в свет три произведения, излагающие эту теорию,— К. Менгера в Австрии, JI. Вальраса в Швейцарии и Джевонса в Англии. Работа Джевонса «Теория политической экономии» была первой работой в английской литературе, в которой излагалась «теория предельной полезности», пли, как автор ее назвал, «теория конечной полезности».

Однако в Англии, как и на континенте Европы, эта теория долучила распространение преимущественно через посредство работ так называемой австрийской школы. Это объясняется тяжеловесным математическим аппаратом, который применил Джевонс, ’использовавший высшую математику для изложения положений этой вульгарной теории. Австрийская школа, защищая в основном те же положения, что и Джевонс, дала значительно более популярное их изложение.

Экономическая теория Джевонса и австрийской школы — это реакция вульгарной политической экономил против экономического учения марксизма, попытка «опровергнуть» учение Маркса о капитале, его теорию стоимости и прибавочной стоимости, его выводы о прогрессирующем росте противоречий между буржуазией и пролетариатом и неизбежности крушения капитализма.

В целях опровержения марксизма защитники пресловутой «теории предельной полезности», во-первых, старались выхолостить социальнонклассовое содержание экономических категорий, представить последние как якобы независимые от общественного строя и тем самым от классовой структуры общества, от антагонистических противоречий, присущих капитализму. С этой целью Джевонс и австрийская школа широко применяют метод робинзонад, заключающийся в том, что (Исходным пунктом рассмотрения экономических явлений берется изолированный «хозяйствующий субъект». Вполне естественно, что в таком хозяйстве человека, живущего на необитаемом. острове, нет места ни для эксплуатации, ни для антагонистических противоречий, ни для экономических кризисов и безработицы, ни для классовой борьбы. Эти черты, присущие хозяйству Робинзона, защитники «теории предельной полезности» мошеннически распространяют на капиталистическую экономику, трактуя ее как сумму множества Робинзонов* «хозяйственных атомов». Так, в пошлых побасенках о робинзонадах у буржуазных апологетов «исчезает» капиталистическая эксплуатация, а с ней — и все антагонистические противоречия буржуазного общества.

Вторая задача, преследуемая идеалистической методологией Джевонса и австрийской школы,— свести на нет роль труда в экономических процессах и прежде всего в определении стоимости. Скрытый смысл этого маневра состоит в том, чтобы всячески запутать вопрос об источниках доходов буржуазии и помещиков, чтобы найти какие-то особые источники для этих доходов вне производства и тем самым скрыть капиталистическую эксплуатацию рабочих.

Для оправдания этого маневра буржуазные экономисты дали совершенно фальшивое определение предмета 'политической экономии, которая, согласно этому определению, имеет дело не с производством; от производства можно-де абстрагироваться. Все дело, мол, в «редкости хозяйствеппых благ», а последняя зависит якобы только (в этом «только» вея суть) от индивидуальных потребностей в определенных благах и наличных запасав последних. Эта антинаучная концепция понадобилась буржуазным экономистам прежде всего как методологическое оружие в борьбе с теорией стоимости. Стремясь ««обосновать» вечность капитализма, они стараются использовать эту концепцию для оправдания частной собственности, для доказательства ее вечности и нерушимости. Экономисты австрийской школы пытаются представить дело так, будто частная собственность вытекает не из исторических условий производства, как это имеет место в действительности, а из ограниченности наличных благ. Последняя объявляется естественным фактом, не зависящим от исторических условий. При помощи таких приемов частная собственность превращается в вечное и пеотъемлем'ое условие человеческого существования.

Буржуазным Экономистам важнее всего опровергнуть теорию прибавочной стоимости, являющуюся краеугольным камнем экономического учения К. Маркса, раскрывающую существо капиталистической эксплуатации. Но в основе теории прибавочной стоимости лежит марксова теория трудовой стоимости. Поэтому основное осірие Джевонса «и австрийской школы было направлено против исходного «пункта марксистского учения, против положения, что стоимость определяется трудом. В противовес единственно правильной теории трудовой стоимости К. Маркса Джевонс и австрийская школа выдвинули лженаучную теорию о том, что стоимость «определяется степенью полезности, которая в свою очередь, по их (представлениям, зависит от интенсивности потребностей и от редкости благ. По существу за весьма сложпыми формулами «теории предельной полезности» скрывается очень элементарное положение: стоимость товара тем выше, чем -в меньшем количестве он имеется, чем больше его редкость.

«Теория предельной полезности» «надуманна от начала до конца. Она стремится отвлечь внимание от решающего условия образования стоимости — от процесса производства, от труда, являющегося единственным источником стоимости. Эта «теория» рисует фантастическую (картину существования людей при отсутствии производства.

«Теория предельной полезности» ставит вещи на голову, когда она величину стоимости товара объявляет зависимой от относительной редкости товаров. В действительности относительная редкость товаров определяется их стоимостью. Последняя через рыночные цены воздействует -на размеры платежеспособного спроса, к которым приспосабливаются размеры общественного предложения товаров. Товары, имеющие более высокую стоимость, как правило, производятся в меньших количествах, поскольку спрос па эти товары ниже. К. Маркс в «Нищете философии» писал: «Почему же хлопок, картофель и водка являются краеугольным камнем буржуазного общества? Потому, что их производство требует наименьшего труда, и они имеют, вследствие этого, наименьшую цену. А почему минимум цены обусловливает максимум потребления?... потому, что в обществе, основанном на нищете, самые нищенские продукты имеют роковое преимущество служить для потребления самых широких масс» 15.

Для того чтобы придать своей теории какую-то видимость правдоподобия, сторонники «теории предельной полезности» ссылаются на так называемые ««редкие» товары, имеющиеся в ограниченном количестве и не поддающиеся воспроизводству (например, древнюю утварь, некоторые естественные продукты и т. д.). На деле же такие редкие товары составляют ничтожную часть товарной массы и ими можно пренебречь при изучении законов образования стоимости и рыночных цен, поскольку оно строится на рассмотрении типических условий производства и обращения товаров. А типическими для капиталистического производства являются товары, которые можпо производить в любом количестве, в зависимости от условий платежеспособного спроса. Попытка Джевонса и австрийской школы сделать редкие товары отправными пунктами теории стоимости столь же бессмысленна, как и попытка объяснения стоимости на основе рассмотрения образования цен в условиях осажденной крепости.

Экономисты австрийской школы нарочито отбрасывают типические случаи и берут исключительные случаи образования цен. когда нарушается процесс воспроизводства. Но и в этих исключительных случаях, хотя рыночные цены обычно выше стоимости или «цены производства редких товаров, не уничтожаются границы, определяемые стоимостью товаров иа основе количества затраченного труда. Сумма цен всех товаров равна сумме их стоимостей. Повышенная ио сравнению со стоимостью цена редких товаров делает лишь возможным перенесение части прибыли производителей других товаров на эти товары. Источником стоимости редких товаров, как и всех товаров, является труд.

Порочность «теории предельной полезности» ярко демонстрируется абсурдными выводами, логически вытекающими из нее. Так, исходя из этой трактовки стоимости, английский буржуазный экономист Кеннан, один* из последователей Джевонса, высту певший в начале XX в., приходят к совершенно невероятному выводу, что труд, вместо того чтобы быть источником стоимости, скорее является средством уничтожения стоимости, поскольку он способствует увеличению благ и тем самым уменьшению их редкости. «Именно отсутствие, а не наличие труда образует одну из многочисленных причин того ограничения предложения, которое составляет существо стоимости» 16.

В своем стремлении полностью отмежеваться от теории трудовой стоимости буржуазные экономисты доходят до величайшей бессмыслицы.

Но в «теории редкости» аїри всей ее.бессмысленности скрывается свой внутренний смысл. «Принцип редкости» оказывается весьма удобным для того, чтобы выхолостить социальную природу эко- номических категорий, замазать классовые противоречия и классовую борьбу, эксплуатацию .рабочего класса, гнет монополий, подавление колониальных народов, свести все экономические явления к невинной игре в хозяйствующих Робинзонов. «Теорию редкости» буржуазные экономисты используют для обоснования положения о том, что экономические законы будто бы выражают отношение между интенсивностью индивидуальных потребностей и наличными запасами благ. Отсюда делается вывод, что экономические законы вытекают из психологии человека, что они не зависимы от социально-экономического строя и, следовательно, имеют вечный характер.

«Теория предельной полезности» Джевонса была использована в работах кембриджской школы, возглавляемой А. Маршаллом.

Маршалл выступил на литературную арену в конце прошлого столетия, в период, когда английский пролетариат начал пробуждаться от длительной спячки, наступившей после поражения чартистов в 40-х годах XIX в., когда либеральной буржуазии, опиравшейся на монопольное положение промышленности Англии, удалось идейно поработить рабочих на ряд десятилетий.

Остановимся подробнее на рассмотрении теории Маршалла^ поскольку его апологетические измышления образуют «теоретический базис» современной буржуазной политической экономии Англии.

Английские буржуазные экономисты провозгласили беспардонного апологета и вульгарного эклектика А. Маршалла «великим экономистом». В английских университетах создан настоящий культ Маршалла. Его главная работа «Начала экономической науки» («Principles of Economics», 1890) стала основным источником экономической «премудрости», которой начиняют головы буржуазных сынков. Нечего говорить о том, что легенда о «великом экономисте» Маршалле 'построена на песке. В отпошении Маршалла, как и в отношении других буржуазных профессоров-экономл- стов, целиком применима следующая ленинская характеристика: «общественное положение профессоров в буржуазном обществе та- ново, что пускают па эту должность только тех, кто продает науку на службу интересам капитала, только тех, кто соглашается против социалистов говорить самый «невероятный вздор, бессовестнейшие нелепости и чепуху. Буржуазия все это простит профессорам, лишь бы они занимались «уничтожением» социализма» 35.

Своей главной целью Маршалл поставил за«крепить идейное порабощение английских рабочих. В противовес марксистскому учению об обнища«нии рабочих в капиталистических условиях, Маршалл проповедовал насквозь лживую апологетическую идейку о том, что положение рабочих якобы улучшается, что безработица сокращается, что экономические кризисы не имеют серьезного значения и т. д. Маршалл попытался придать своей вульгарной стряпне видимость наукообразной системы, используя для этого сложный математический аппарат (дифференциальное и интегральное исчисление, различные графические изображения и т. д.). Этот квазинаучный маскарад призван прикрыть пустоту и бессодержательность измышлений Маршалла.

К. Маркс в свое время высмеял эту черту, характерную для буржуазных экономистов. В письме к Ф. Энгельсу от 23 мая 1868 г. он писал: «все они так полны экономических банальностей,— и знают к тому же, что это основательно надоело их читателям,— что стараются приправить свою стряпню псевдо-философ- ским или нсевдочнаучньгм slang (жаргоном). Несмотря на этот мнимо-научный характер, содержание (само но себе равное нулю) ни в коем случае не становится более понятным. Напротив. Весь фокус состоит в том, чтобы мистифицировать читателя и заставить его ломать себе голову, пока он, в конце концов, не придет к успокоительному выводу, что за этими hard words (страшными словами) скрываются лишь общие места» 36. Эти слова Маркса целиком сохраняют свою силу при характеристике Маршалла и позднейших буржуазных экономистов.

Маршалл был типичным эклектиком. В борьбе с марксизмом он попытался объединить старые вульгарные теории издержек производства, спроса и предложения, производительности капитала и воздержания, имевшие хождение еще в первой половине XIX в., с модными в конце прошлого столетия «теориями» предельной полезности и предельной производительности, а также с реакционными социологическими «учениями» в виде социального дарвинизма и эволюционизма. В интересах оправдания реакционной политики английской буржуазии Маршалл пытался представить политическую экономию как «часть биологии в широком толковании» 37.

С «помощью фальсифицированной биологии он пытался оправдать колониальный гнет. В английской экономической литературе он. выступил разносчиком расовой теории.

.Маршалл всюду стремился подчеркнуть принцип постепенности развития. Основной смысл этого принципа заключается в отрицании революционных скачков, <в признании эволюции единственной формой развития.

Эволюционизм Маршалла прямо и непосредственно направлен против материалистической ‘диалектики, которая признает две формы движения: эволюционную и революционную. Эволюция подготовляет революцию и создает для пее почву, а революция завершает эволюцию и содействует ее дальнейшему развитию. Эволюционизм отвергает революционную форму развития.

Своей проповедью революционизма Маршалл пытался йоме- шать участию рабочих в революционной борьбе, внушить покорность рабочему классу, готовность терпеливо ожидать, пока некое автоматическое развитие экономических сил само приведет к улучшению его положения.

Окрошку из различных вульгарных экономических и социологических теорий Маршалл пытался представить как продолжение учения завершителя английской классической школы Д. Рикардо. В буржуазной литературе Маршалл слыл как представитель неоклассической школы, хотя он ее имел ничего общего с классической школой буржуазной политической экономии. Правильно было бы назвать его представителем неовульгарной пгколы.

Все апологетические измышления Маршалла подчинены одной задаче — борьбе с революционным рабочим движением, с научным социализмом. С этой целью Маршалл сконструировал «новую» лжетеорию стоимости, непосредственно направленную против теории трудовой стоимости Маркса и связанной с ней теории прибавочной стоимости.

Маршалл начал свое извращение теории стоимости с того, что попытался лишить категорию стоимости всякого качественного содержания. Сведя стоимость к чисто количественному соотношению, в котором товары обмениваются друг на друга, он выбросил за боїрт основное — саму стоимость. Этот маневр проделан Маршаллом, конечно, неспроста. Маршаллу нужно было незаметно «снять» вопрос об источнике стоимости, который неразрывно связан с вопросом о субстанции стоимости, и свести всю проблему к безобидному и невинному вопросу о факторах, воздействующих на уровень цен.

«Разделавшись» со стоимостью, растворив ее без остатка в. цене, Маршалл поспешил воспользоваться услугами старой вульгарной теории спроса — предложения, несколько подновив ее, придав ей математическое облачение и усложнив ее рассуждениями о функциях. Весь «переворот», который совершил Маршалл в этой области, сводится к тому, что он поставил цену в зависимость от функций спроса — предложения. Функция спроса (соответственно предложения) изображается Маршаллом как два связанных между собой ряда цифр: каждому уровню цен соответствует олреде- ленный размер спроса (соответственно предложения). С повышением цены снижается размер спроса (соответственно растет размер (предложения). Функции спроса и предложения выражают количественную зависимость (между изменениями цены и соответствующими изменениями спроса и предложения. Эти функциональные связи могут быть выражены графически в виде кривых спроса и предложения. Цена устанавливается, по Маршаллу, в точке пересечения обеих кривых, т. е. па уровне, при котором величина опроса оказывается равной величине предложения.

Все эти математические манипуляции и выкрутасы, которым Маршалл подверг старую вульгарную теорию спроса, направлены к тому, чтобы за «ученым» туманом скрыть действительное положение. В действительности изменения спроса и предложения объясняют лишь отклонения рыночных цен от средних цен, совпадающих при простом товарном хозяйстве со стоимостью, при капитализме — с ценой производства.

«...Если вы вообразите,— говорит К.‘Маркс,— будто предложением и спросом в конечном счете определяется стоимость труда (Маркс имеет в виду стоимость рабочей силы.— //. Б.) или какого либо другого товара, вы весьма ошибетесь. Предложение и спрос регулируют только временные колебания рыночных цен. Они могут объяснить, почему рыночная цена товара поднимается выше его стоимости пли падает ниже его стоимости, но они никак не могут объяснить самое эту стоимость. Предположим, что предложение и спрос взаимно уравновешиваются нли, как говорят экономисты, взаимно покрываются. Ведь в тот самый момент, когда эти противоположные силы становятся равными, они взаимно парализуют друг друга и перестают действовать в том или другом направлении. В тот момент, когда между предложением и спросом устанавливается равновесие п потому они перестают действовать. рыночная цена товара совладает с его действительной стоимостью, с нормальной ценой, вокруг которой колеблются его рыночные цены. Поэтому при исследовании природы этой стоимости нам нет никакого дела до временных воздействий предложения и спроса на рыночные цены»20.

1 К. Маркси Ф. Энгельс. Сочинения, т. 16, стр. 120.

Маршалл старается всячески запутать выяснение вопроса о законах, лежащих в основе спроса и предложения, отрывая последние от лежащей в их основе стоимости. «...Отношение спроса и предложелия,— указывал К. Маркс,— абсолютно ничего не в состоянии объяснить, пока ие раскрыт базис, на котором покоится это отношение» 21. А этим базисом является стоимость. Она оказывает определяющее влияние на опрос. Для того чтобы купить тот или иной товар, недостаточно одного желания. Необходимо для этого прежде всего обладать покупательной силой, а последняя сама выражается в обладании определенным количеством стоимости в виде денег. Очевидно, ЧТО (КЛЮЧ к объяснению изменений спроса нужно прежде всего искать в анализе покупательной силы, а этот анализ нельзя дать без решения проблемы стоимости.

Без решения этой проблемы нельзя выяснить и законы, лежащие в основе предложения. Предложение товаров в буржуазном обществе (возможно лишь при определенном уровне цен, который прежде всего должен покрыть издержки производства, а затем — обеспечить известную норму прибыли: в условиях домонополистического капитализма — среднюю, в условиях современного капитализма — монопольно высокую прибыль. Издержки производства и прибыль, в свою очередь, представляют собой элементы стоимости капиталистически произведенного товара. Анализ этих элементов невозможен без решения проблемы стоимости.

Маршалл дает фальсифицированное объяснение спроса. Суть «объяснения» Маршалла сводится к следующему: если какой-либо товар имеется в большом количестве, то его «полезность низка и покупатель согласен платить более низкую цену; если товар имеется в малом количестве, то его полезность высока и покупатель согласен платить дороже.

В действительности закономерности общественного спроса целиком определяются величиной национального дохода и его распределением между отдельными классами. Так, опрос рабочих полностью определяется уровнем заработной платы. Рабочий вынужден ограничивать свой спрос на те или иные товары отнюдь не в силу того, что его потребности в этих товарах удовлетворены .и что эти товары представляют для него низкую полезность, а в силу ограниченности его покупательной способности. Нищенское положение, в котором находится подавляющая масса населения капиталистических стран,— вот что определяет, закономерности движения общественного спроса при капитализме. Без учета абсолютного и относительного обнищания трудящихся ничего нельзя объяснить в резком падении общественного спроса в фазе кризиса, в возрастающих трудностях реализации в период общего кризиса капитализма. «Отметим здесь совсем «мимоходом,— писал К. Маркс,— что «общественная потребность», т. е. то, что регулирует (принцип спроса, существенно обусловливается отношением различных классов друг к другу и их взаимным экономическим положением, а следовательно в частности, во-«первых, отношением всей прибавочной стоимости к заработной плате и, во-вторых, соотношением различных частей, на которые распадается прибавочная стоимость (прибыль, процент, земельная рента, налоги и т. п.)...» 22

Маршалл сознательно, в целях защиты и оправдания капитализма, обходит эти важнейшие моменты, определяющие движение общественного спроса при капитализме, связанные с классовой структурой, с антагонистическими условиями производства и рас- предел ения, с движением основного противоречия капиталистического производства я вытекающего нз него противоречия между тенденцией капиталистического производства к /расширению и ограниченным потреблением трудящихся масс.

Стремясь затушевать классовые противоречия между рабочими и капиталистами, Маршалл извращает представление не только о спросе, но и об издержках производства. Во-первых, оп, следуя догме А. Смита, исключает из издержек производства затраты на постоянный капитал. Во-вторых, он включает в издержки производства прибыль капиталиста. Таким образом, издержки производства у Маршалла отождествляются с доходами основных классов буржуазного общества.

Он трактует издержки производства пе как фактические затраты труда в процессе производства, а в чисто психологическом смысле, т. е. как переживания разных лиц, связанных с производством. Маршалл сводит «реальные издержки» к «жертвам» со стороны рабочих и капиталистов. Жертвы со стороны рабочих выражаются в затраченном ими труде.

Для того чтобы запутать вопрос, Маршалл рассматривает труд с субъективной стороны; он оперирует субъективной оценкой труда, '«тягостностью труда», отличной, конечно, от действительных затрат труда, определяющих стоимость.

К. Маркс в своей черповой /рукописи '«Основы критики политической экономии» дал уничтожающую критику субъективной трудовой теории. Он характеризует субъективную оценку труда как чисто негативное определение, не дающее никакого представления о положительном содержании труда. «Чисто негативное,— говорит Маркс,— ничего не создает. Когда труд, например, приносит работнику удовольствие или сеньоровское воздержание доставляет удовольствие скупому,— то продукт ничего не теряет в своей стоимости... Отрицание отдыха, как чистое отрицание, как аскетическая жертва ничего не создает» 38.

Подмена объективного общественного процесса производства субъективными ощущениями производителей вполне устраивает буржуазных апологетов: при субъективном понимании труда пет возможности разграничить необходимое и прибавочное время, что затемняет происхождение прибавочной стоимости и тем самым скрывает эксплуатацию рабочих капиталистами. А это — то, что нужно адвокатам капитала.

В понятие «реальных» издержек Маршалл включил также мифические жертвы со стороны капиталистов, выражающиеся в пресловутом «воздержании» капиталистов.

Апологет Маршалл изо всех сил старается убедить читателя, что процесс производства основан на взаимных жертвах рабочих и капиталистов: если рабочему приходится жертвовать своим трудом, то и капиталист, мол, приносит какую-то жертву, поскольку он должеп бороться с желанием прокутить имеющийся у него капитал. Смысл фокуса, проделанного Маршаллом, состоит в том, что и пруд рабочего, который Маршаллом сведе/н к чисто психологическому явлению, и «ожидание» или «воздержание» капиталиста трактуются как тождественные и равноправные категории. В результате этого фокуса классы и антагонистические противоречия буржуазного общества исчезают, налицо оказывается густой «теоретический» туман, в котором исчезают все различия между действительными и мпнмыми категориями и получается полное смешение всех экономических явлений: и полезности, и труда, и каких-то выдуманных жертв капиталиста. Эта мешанина призвана заменить единственно правильное представленпе о труде как об источнике стоимости и подвести базу под апологетическую схему «гармонии интересов» рабочих и капиталистов.

Основной «смысл измышлений Маршалла о заработной плате сводится, во-первых, к замазыванию эксплуатации рабочих, во- вторых, к внушению рабочим мысли о том, что роста заработной платы можно добиться не па основе классовой борьбы рабочих с капиталистами, а лишь в результате роста производительности пруда. Уров«еиь заработной «платы, по Маршаллу, изменяется в прямом отношении к изменению производительности пруда. Это — грубейшее «извращение капиталистической действительности. На деле уровень «заработной платы определяется стоимостью рабочей силы, которая «не увеличивается, а, наоборот, снижается с ростом производительности труда в отраслях, производящих средства к жизни. В условиях буржуазного обществу рост производительности труда идет исключительно на пользу капиталистам, являясь важнейшим методом .производства относительной прибавочной стоимости. Что касается рабочего класса, то его «положение ухудшается с ростом производительности пруда и сопровождающим его процессом повышения органического строения капитала, увеличения относительного перенаселения и т. д.; растет абсолютное и относительное обнищание рабочих, снижается реальная'заработная плата.

Маршалл использует антинаучную, изобретенную на пользу капиталу теорию производительности для оправдания удлинения рабочего дня. Сокращение рабочего дпя, «доказывает» он, может вызвать уменьшение национального дивиденда со всеми вытекающими отсюда последствиями для рабочего класса.

Апологетический смысл теории заработанной платы Маршалла очевиден: всячески скрыть тот факт, что рост производительности труда в условиях капитализма сопровождается прогрессирующим обнищанием рабочего класса.

Теория процента Маршалла также имеет целью прямую защиту интересов капитала. Отождествив предпринимательскую прибыть с платой за надзор, Маршалл «сводит всю проблему прибыли- к проблеме процента. В отношении процента Маршалл применяет тот же метод, которым он пользовался в своей теории цены. Он пытается найти синтез различных вульгарных теорий. По теории Маршалла процент определяется по липи и спроса «производительностью» капитала, а по линии предложения — пресловутым «воздержанием» капиталистов.

Теории «производительности капитала» и «воздержания» были давным-давно разоблачены К. Марксом. Их несостоятельность совершенно очевидна. Сама стоимость не может создать ни одного атома новой стоимости: последняя образуется только трудом. Стоимость, воплощенная в средствах производства, только переходит на продукт при помощи конкретного труда производителей. Поэтому понятие «производительности капитала» в том смысле, какой ему придают сторонники этой теории, лишено всякого смысла.

Что касается «теории воздержания», то она еще более абсурдна. («Воздержание» капиталиста, если бы оно даже имело место, есть пассивный процесс, не имеющий никакого отношения к образованию стоимости. Прибавочная стоимость получается капиталистом независимо от его психологических переживаний в процессе накопления капитала. Испытывает ли при этом капиталист наслаждение или лишение — совершенно безразлично для конечного результата накопления. Выше мы привели высказывания Маркса, в которых он остроумно высмеял эту теорию. Принятое Маршаллом сочетание этих двух несостоятельных теорий — «теории производительности капитала» и «теории воздержания» — могло породить только теоретический ублюдок, в котором причудливо переплетаются апологетические измышления Сэя и Сениора. «Синтез» Маршалла оказался синтезом апологетических измышлений.

Классовый смысл этого «синтеза» также совершенно очевиден. Он направлен прямо и непосредственно против теории прибавочной стоимости Маркса. Маршалл откровенно раскрывает этот смысл, выступая против Маркса, за то, что Маркс сводит стоимость только к труду и отвергает «ожидание капиталиста».

Теория распределения Маршалла направлена против Марксовой теории абсолютного л относительного обнищания. Сердцевину теории распределения Маршалла образует «принцип производительности» труда и капитала. Маршалл ставит своей целью показать, что заработная плата и процент взаимно дополняют друг друга, что они растут параллельно с общим ростом «производительности, что нет никаких противоречий между ними.

Окрошка из разных вульгарных теорий, которую преподносит Маршалл, состряпана им для одурманивания рабочих, для внушения им иллюзий об отсутствии антагонистических противоречий между рабочими и капиталистами.

Экономическая теория Маршалла имеет ряд особенностей, характерных для большинства английских буржуазных экономистов конца XIX в. и текущего столетия. К числу этих особенностей

следует прежде всего отнести отмеченную выше апелляцию к принципу постепенности развития, а также демагогию о социальных реформах, в частности о целесообразности более «справедливого» распределения богатства и народного дохода. Демагогия о желательности более уравнительного распределения народного дохода была затем разработана Пигу и Кейнсом, а также лейбористами, придававшими этому учению «социалистическую» окраску. В действительности, лозунг «справедливого распределения» представляет только пустое обещание, рассчитанное на обман трудящихся.

В работах Маршалла получили отражение некоторые особенности английской буржуазии: ее большая гибкость и большая изощренность в обмане масс, умение прикрыть свою грабительскую практику видимостью некоторых реформ, умение установить тесный контакт с оппортунистическими деятелями рабочего движения.

Экономическое учение Маршалла характеризует определенный этап в эволюции вульгарной политической экономии. Деятельность Маршалла развертывается в основном в 80-х и 90-х годах XIX в. и начале XX в. Это был период перехода к высшей стадии капитализма, к империализму. Это был период начавшегося заката Англии. В своем главном произведении «Начала экономической науки» Маршалл старался внушить читателю оптимистическую веру, что экономическое положение Англии будет улучшаться.

Однако в последних произведениях Маршалла, вышедших в свет после первой миро-вой войны («Промышленность и торговля», 1919 г., «Деньги и банки», 1923 г.), звучит уже тревога по поводу перспектив Англии в связи с тем, что ее обогнали США -и Германия. Маршалл открыто призывал к созданию монополистических объединений прежде всего в интересах усиления конкурентоспособности Англии на мировом рынке. .

Однако и для этих книг характерна общая черта, присущая Маршаллу, как и другим буржуазным экономистам того периода,— тенденция полностью замолчать факт растущих экономических противоречий и апелляция к принципу Iaissez faire, к принципу невмешательства государства в экономическую жизнь, как к всеисцеляющему средству от всякого рода экономических ТРУДНСЮТОЙ.

В условиях общего кризиса капитализма буржуазные экономисты вынуждены были, как мы увидим это ниже, измелить свою тактику. 2.

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме 1. КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ВУЛЬГАРНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ АНГЛИИ XIX И НАЧАЛА XX В.:

  1. 1.1. Краткий исторический очерк и происхождение термина
  2. Вопрос 25 Общая характеристика исторической школы, «исторический метод» в политической экономии
  3. 4. 3. Д.Рикардо и "Начала политической экономии и налогового обложения"
  4. 20. Основные идеи и структура работы Д. Рикардо «Начала политической экономии и налогового обложения»
  5. 3.1. Исторические условия и характеристика классической школы политической экономии
  6. Вопрос 1. Исторические условия и общая характеристика классической политической экономии.
  7. I. Исторические условия возникновения и общая характеристика классической политической экономии.
  8. Лекция 11. Проблемы политической экономии в русской экономической мысли XVIII–XIX вв.
  9. Лекция 11. Проблемы политической экономии в русской экономической мысли XVIII–XIX вв.
  10. 19.1. «Боковые ветви» экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии
  11. "Боковые ветви " экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии
  12. "Боковые ветви " экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии
  13. ЛЕКЦИЯ №9 Возникновение альтернативной школы политической экономии. Немецкая национальная политическая экономия
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -