<<
>>

БУРЖУАЗНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ США ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

Гражданская война 60-х годов явилась переломным пунктом в экономической истории США. В. И. Ленин в своем известном «Письме к американским рабочим» отметил «величайшее, всемирно-историческое, прогрессивное и революционное значение гражданской войны 1863—1865 годов в Америке...» 11 Важным последствием гражданской войны явилось уничтожение рабства.

Крупнейшую роль в победе северных штатов сыграло активное участие в гражданской войне фермеров и рабочих, а также негритянского народа. Но основными плодами победы в этой войне воспользовались капиталисты Севера, которые боялись освободить негров по-настоящему. Они не возражали против того, чтобы плантаторы, утратившие свое политическое могущество, сохранили за собой крупные поместья и держали негров в экономической зависимости. Освобожденные негры оказались фактически на положении пздолыциков-пеонов.

Следует отметить, что многие американские буржуазные экономисты, высказывавшиеся до гражданской войны против немедленной отмены рабства, после ее окончания выступили против уравнения в правах белых и негров.

После гражданской войны начинается интенсивное развитие капиталистического производства в США. Этому способствовали ликвидация плантационного рабства, раздача гомстедов, быстрое заселение Запада, большая иммиграция из Европы, гигантское строительство дорог и т. д. Особую роль сыграли железные дороги, о темпах роста которых свидетельствует тот факт, что через 50 лет — к 1910 г.— протяженность американских железных дорог достигла свыше 400 тыс. км.

В 90-х годах XIX в. США по объему своей промышленной продукции вышли на первое место в мире.

После гражданской войны американские капиталисты добились безраздельного политического господства. Отныне они без труда добивались установления выгодных им тарифов и предоставления субсидий. Особенно показательна практика железнодорожного строительства.

Правительство, финансировавшее строительство дорог, щедро выделяло для них земли и денежные средства. Всего железнодорожным королям было роздано около 65 млн. га ценных пахотных земель, пастбищ, лесных угодий и земель с залежами полезных ископаемых. Одна только «Норзерн ласифик» получила 19 300 тыс. га — территорию, равную примерно половине территории современной Франции. Это был пример самого бесцеремонного расхищения земли. Кроме того, железнодорожные магнаты присвоили сотни миллионов долларов при постройке дорог.

После гражданской войны в американской промышленности исключительно быстрыми темпами развернулся процесс концентрации производства, создавший почву для широкого развития монополий уже в 70—80-х годах. В этот период развернули свою деятельность железнодорожные короли Гульд, Вандербилт, нефтяной король Рокфеллер и др.

Быстрое развитие капитализма в США сопровождалось значительным ростом рабочего класса и обострением противоречий между буржуазией и пролетариатом. В изменившихся условиях потребовалась известная перестройка вульгарной политической экономии. В 70-х годах начался усиленный импорт буржуазных экономических теорий из Европы, в частности из Германии. Вместе с тем в 80—90-х годах в США выступает ряд своих буржуазных экономистов, пытавшихся сочетать традиции, идущие от Кэри, с модными тогда теориями австрийской школы и А. Маршалла.

Среди американских буржуазных экономистов, выступавших в 70—90-х годах прошлого столетия, следует отметить Г. Джорджа, в работах которого защита радикальных лозунгов (устранение крупного землевладения) сочеталась с отстаиванием вульгарной политической экономии.

США в рассматриваемый период утратили те особенности колониальной экономики, о которых К. Маркс писал в I томе «Капитала». Уже в 70—80-х годах сильно обострились противоречия между фермерами, с одной стороны, и банковским капиталом, а также железнодорожными компаниями — с другой. Расхищение земельного фонда железнодорожными компаниями и спекулянтами, рост цен на промышленные товары в связи с высоким протекционистским тарифом, высокие железнодорожные тарифы ставили в тяжелое положение мелких и средних фермеров, которые попадали в зависимость от банковского капитала.

Лучшие земли захватывали крупные компании. Железнодорожные заправилы держали в своих руках хлебные элеваторы, за пользование которыми с фермеров взималась высокая плата. Все это вызвало сильное недовольство фермеров. Среди них становится популярным требование национализации земли, выдвинутое идеологом радикальной буржуазии Г. Джорджем (1839—1897).

Произведения Джорджа, в особенности его главное произведение «Прогресс и бедность», изданное в 1879 г., сыграли в свое время прогрессивную роль, поскольку они мобилизовали массы на борьбу с крупным землевладением. Джордж развивал положение, что главная причина бедности народных масс заключается в земельной ренте, поглощающей все большую часть общественного продукта. Он всячески обличал крупное землевладение и предлагал конфисковать всю земельную ренту при помощи установления единого налога, что фактически означало бы устранение частной земельной собственности.

К. Маркс в своем письме к Ф. А. Зорге от 20 июня 1881 г. от-

метил: «...Книга Джорджа и сенсация, которую она у вас вызвала, имеет то значение, что это есть первая, хотя и неудачная попытка освободиться от ортодоксальной политической экономии» ,2.

Маркс не случайно назвал попытку Джорджа неудачной.

Дело в том, что Джордж в коренных вопросах капиталистической экономики — в вопросах о капитале и наемном труде — целиком стоял на позициях вульгарной политической экономии. Он отрицал антагонистические противоречия между буржуазией и пролетариатом, сводя все противоречия капитализма исключительно к противоречиям, обусловленным существованием крупного землевладения. Джордж утверждал, что только в возрастании земельной ренты и в монополии землевладельцев следует искать причину промышленных кризисов, снижения заработной платы и роста пауперизма. Он игнорировал то, что капитализм вызывает ухудшение положения трудящихся как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. «Смешение частной собственности на землю с господством капитала в земледелии,— писал В. И. Ленин,— есть характерная ошибка буржуазных националпзаторов земли (Джорджа в том числе и многих других)» 296.

Придерживаясь таких взглядов на природу взаимоотношений между рабочими и капиталистами, Джордж оставался верным себе, когда отрицал необходимость каких-либо государственных мероприятий, проводимых в интересах рабочих, например фабричного законодательства.

Находясь в плену у вульгарной политической экономии, Джордж примыкал к теории заработной платы влиятельного в то время в США буржуазного экономиста Френсиса Уокера. Последний в своих произведениях нарисовал совершенно фантастическую картину буржуазного общества, в котором распределение вновь созданной стоимости осуществляется следующим образом: сначала получают свою долю капиталист (в соответствии с производительностью капитала) и предприниматель (как плату за оказанную им «услугу» в виде выполнения функций по руководству предприятием), а затем весь остаток поступает в пользу рабочих в виде заработной платы. В этой поистине фантастической картине рабочий класс наделен функциями распорядителя капиталистически цроизведенного продукта — он как бы выплачивает предпринимателю и капиталисту причитающиеся им доли. Иными словами, капиталист и рабочий у Уорнера переменились местами. Не удивительно, что при таком извращенном изображении капиталистической действительности пролетариат оказался тем классом, который якобы утилизирует в свою пользу все достижения технического прогресса. Ясно, что в этом капиталистическом обществе, поставленном па голову, в этом «буржуазном обществе навыворот»

нет и не может быть места ни для эксплуатации рабочего класса, ни для растущего обнищания пролетариата. А в том, чтобы замазать эти неприятные для буржуазии факты, и заключалась задача апологета буржуазии Френсиса Уокера. Такую же позицию занимал Джордж. Он считал, что если рабочего освободить от власти землевладельца, то он будет присваивать весь продукт своего труда.

Маркс в упомянутом письме к Ф. А. Зорге с полным основанием писал про Джорджа: «Человек этот в теоретическом отношении совершенно отстал. Он совсем не понял сущности прибавочной стоимости и потому вращается, по примеру англичан, в мире спекуляций об обособившихся частях прибавочной стоимости, т.

е. о соотношении прибыли, ренты, процента и т. д., причем уровень его спекуляций даже ниже, чем у англичан» м.

За эти положения Джорджа охотно ухватились откровенные апологеты буржуазии. Правда, Джордж в этой области не проявил никакой оригинальности — он некритически повторял ходячие положения вульгарных экономистов. Но для буржуазных апологетов важно было подчеркнуть, что их взгляды на коренные вопросы капиталистической экономики поддерживает такой радикальный, пользовавшийся одно время большим авторитетом в демократических кругах деятель, как Джордж. Этим объясняются, в частности ссылки Д. Б. Кларка на Джорджа.

При этом то, что было действительно радикальным в произведениях Джорджа,— его борьба против частной земельной собственности — тщательно замалчивалось и замалчивается буржуазными апологетами, ибо они враждебно относятся ко всякого рода революционным мероприятиям, в том числе и к мероприятиям, связанным с буржуазно-демократической революцией.

Наиболее известным и влиятельным американским буржуазным экономистом конца прошлого столетия и первых десятилетий XX в. (до 20-х годов) является Джон Бете Кларк (1847—1938). Его апологетические теории («теория статики и динамики», «теория предельной производительности») до сих пор пользуются большим признанием и распространением в буржуазной литературе не только США, но и других капиталистических страп.

Основной движущий мотив литературной деятельности Кларка наиболее отчетливо выражен в его книге «Распределение богатства», изданной в 1899 г. Кларк начинает эту книгу с постановки следующего вопроса, который он считает центральным и жизпенно важпым: осуществляется ли в буржуазном обществе принцип, согласно которому каждый получает по своим заслугам? В зависимости от того, какой ответ будет получен на этот вопрос, можно решить, кто прав: защитники капиталистического общества или сторонники его социалистического преобразования. Таким образом, заявляет Кларк, решается вопрос, насколько соответствует своему

назначению буржуазное государство.

«Государство только для того и существует,— пишет он,— чтобы защищать собственность Поэтому государство, которое принуждало бы рабочего оставлять на заводе собственность, принадлежащую ему по праву создания, оказалось бы несостоятельным в самом критическом пункте» 297.

Не приходится сомневаться в том, что этой своей книгой, как и другими своими произведениями, Кларк хотел дать такой ответ на поставленный вопрос, который вполне удовлетворил бы буржуазию.

Кларк широко использовал апологетические приемы Кэри, основанные на «теории гармонии интересов», но кларковская апологетика имеет некоторые особенности, отражающие изменение социально-экономической обстановки, в первую очередь — усиление монополистического капитала и обострение классовых противоречий между буржуазией и пролетариатом.

Теория Кори в известной мере отражала неразвитость тогдашней американской экономики, наличие в ней черт, характерных для колониальной страны. На это обстоятельство обратил внимание Маркс. В письме к И. Вейдемейеру от 5 марта 1852 г. Маркс писал про Кэри: «В действительности же он доказывает лишь то, что «незрелые» общественные отношения Соединенных Штатов расцениваются им как «нормальные общественные отношения» 298. Это обстоятельство, в частности, выразилось в том, что Кэри не проводил различия между земельной собственностью и капиталом. В тот исторический период в США было еще много свободной земли и не сложилась еще монополия земельной собственности.

Кларк продолжил тот же прием Кэри — он также отвергал правомерность рассмотрения земельной ренты как самостоятельной категории. Он также рассматривал земельную ренту как разновидность процента, именно как процент на капитал, вложенный в землю. Он пошел еще дальше Кэри, утверждая, что если, с одной стороны, рента есть разновидность процента, то, с другой стороны, заработную плату и процент можно представить как разновидность ренты.

Кэри отразил неразвитость социальных отношений в США и в том смысле, что он не счел нужным прибегать к такому «испытанному» оружию буржуазной апологетики, как мальтузианская «теория пародонаселеппя» и «закон убывающего плодородия почвы». Кэри критиковал мальтузианскую «теорию». Его теория ренты, согласно которой общество начинает с обработки худших, менее плодородных земель и затем переходит к обработке лучших, более плодородных земель, никак не могла быть увязана с признанием действия «закона убывающего плодородия почвы». Это

обстоятельство может быть объяснено тем, что в США, представлявших тогда страну с редким населением, с громадными неиспользованными естественными ресурсами, неправдоподобие мальтузианства особенно сильно било в глаза.

Кларк же не только защищал мальтузианство, но и дальше «усовершенствовал» эту реакционную теорию, в частности — положение об убывающем плодородии почвы. Это прежде всего связано с кларковсзсой «теорией статики и динамики».

Кларк и в этом вопросе продолжал традиции Кэри, который изощрялся в измышлении всякого рода аналогий между законами, действующими в обществе, и законами природы. Вполне понятно, что ничего кроме нескольких выдуманных аналогий, основанных на явных натяжках, Кэри не мог изобрести. Даже буржуазные экономисты вынуждены были признать полный провал этих попыток. Однако этот провал не остановил Кларка, который уподобил политическую экономию теоретической механике и по типу последней предложил подразделить политическую экономию на статику и динамику.

Смысл маневра, предпринятого Кларком, состоит в том, чтобы представить экономическую статику в качестве исходного пункта политической экономии и тем самым сделать «теорию равновесия», составляющую основное содержание кларковской экономической статики, базой для разработки всех политико-экономических проблем. Для того чтобы укрепить «теорию равновесия», Кларк предлагает в разделе «экономической статики», т. е. в исходном, по его мнению, пункте экономического анализа, отвлечься от... всякого развития. «Экономическая статика», по его -замыслу, должна изучать так называемое «стационарное общество», т. е. общество, в котором устранены всякие изменения. В таком обществе предполагается, по Кларку, неизменность величины населения и капитала, технического уровня, социальной организации производства и потребностей населения. Важнейшие экономические законы, по мнению Кларка, должны быть выведены при этих надуманных и явно псреальных условиях. Кларк допускает и рассмотрение динамических процессов, т. е. процессов развития, но уже на последующей стадии исследования, в качестве дополнительного фактора, усложняющего и видоизменяющего первоначально установленные экономические законы, т. е. в качестве второстепенного момента. При этом динамические процессы он рассматривает как результат воздействия внешних сил, а не внутренних противоречий, заложенных в буржуазном производстве. Основной смысл кларковской «теории экономической статики» состоит в том, чтобы отвести политическую экономию от ее главной и решающей задачп — от изучения законов экономического развития общества. Метафизическая методология, присущая вообще буржуазной политической экономии, получает в этой теории свое предельно законченное выражение.

Одним из важнейших «экономических законов», который Кларк конструирует для своей «экономической статики», является «закон убывающей производительности труда и капитала», лежащий в основе его так называемой теории предельной производительности. Согласно этому «закону» дополнительное приращение труда, при условии неизменных масштабов применяемого в производстве капитала, дает более низкую производительность труда, нежели предыдущее прнращепие. Так, в примере, приводимом Кларком, первый рабочий создает продукт, оцениваемый в 10 долл-, второй — в 8 долл., третий — в 6 долл., четвертый — в 4 долл., пятый — в 2 долл.

Нетрудно показать, что этот «эакон» находится в очевидном противоречии с действительностью. Общеизвестен факт, что рост численности используемых на предприятии рабочих сопровождается повышением производительности труда, поскольку он создает предпосылки для усиления кооперации труда. А последняя, как показал Маркс, создает новую производительную силу, которая по самой своей сущности есть массовая сила. Концентрация рабочей силы на предприятии способствует организации более детального разделения труда, более интенсивному использованию имеющихся орудий производства и применению новых, более мощных орудий производства.

Конечно, эффективное использование преимуществ, которые заключает в себе кооперация труда, возможно лпшь при наличии рационального использования рабочей силы. Если на предприятии имеется излишек рабочей силы сверх необходимого числа, определяемого масштабами данного производства и техническими требованиями, то излишние рабочие не только окажутся бесполезными, но и будут мешать работать другим. Это условие настолько элементарно, что оно всегда подразумевается. И никакой капиталист не будет набирать излишнее количество рабочей силы на свои предприятия. Однако Кларк умышленно отвлекается от этого элементарного условия. Делает он ото неспроста. Это ему необходимо для того, чтобы «обосновать» противоречащий действительностп вывод о том, что каждый дополнительный рабочий является якобы менее производительным, чем предыдущий. С этой целью Кларк берет в качестве исходного пункта вымышленный случай, когда пмеет место одностороннее увеличение на предприятии рабочей силы при неизменной величине производственного аппарата. Такая практика не является типичной, ибо она противоречит стремлению капиталиста к получению большей прибыли, в частности за счет экономии на издержках производства. Капиталист, как правило, стремится экономить на рабочей силе, а не искусственно расширять ее потребление.

Предположение, из которого исходил Кларк, явно противоречит действительности, ибо вопрос о количестве потребной для предприятия /рабочей силы по может решаться без учета всех условий производства, в частности — оборудования и возможности наиболее интенсивного использования рабочей силы.

Вымышленный характер предпосылок, на которых строится «закон убывающей производительности», особенно отчетливо выступает в период общего кризиса капитализма, одной из существенных черт которого является хроническая недогрузка предприятий. При наличии избыточных производственных мощностей совершенно непонятно, почему капиталисты должны искусственно создавать диспропорцию между растущим числом рабочих на предприятиях и неизменным производственным аппаратом.

Столь же надуманна п вторая сторона конструированного Кларком «закона убывающей производительности», выражающаяся в том, что каждое последующее приращеятге (капитала, при условии неизменного числа рабочих на предприятии, дает меньше продукции, нежели предыдущее приращение. В примере, приводимом Кларком, первое приращение капитала (равное в его примере 100 долл.) создает продукт, оцениваемый в 8 долл., второе приращение — в 7 долл., третье — в 6 долл., четвертое — в 5 долл., пятое приращение' — в 4 долл.

В данном случае вполне применимы те же возражения, которые приводились выше по поводу убывающей производительности труда. Предпосылка о неизменной величине рабочей силы в данном случае столь же противоречит действительности, как и предпосылка неизменности производственного аппарата в первом случае. А если отбросить эти явно вымышленные предпосылки, то рушится все «теоретическое» здание, воздвигнутое Кларком.

К этому следует добавить, что само предположение о том, что капитал якобы может создавать новую стоимость, совершенно ненаучно и основано на вульгарных «теориях стоимости». В действительности единственным источником стоимости, как неопровержимо доказал Маркс, является труд товаропроизводителей. Средства производства не создают и не могут создать ни одного атома стоимости. В процессе производства стоимость средств производства, созданная прошлым трудом, сохраняется при помощи живого труда, переносится им на новый продукт.

Кларк не зря защищает вульгарную «теорию производительности капитала» — ему важно показать, что стоимость продукта создается не только рабочими, по и капиталом. Это необходимо для «обоснования» правомерности притязаний капиталиста на прибыль и для положительного ответа на вопрос, который Кларк ставит в начале своей книги: соответствует ли капиталистическое распределение принципу «каждому по его заслугам».

Вымышленный буржуазными апологетами «закон убывающей производительности труда и капитала» органически связан с клар- ковской схемой «экономической статики».

В основе той и другой «конструкции» лежит сознательное игнорирование технического прогресса, обеспечивающего рост производительности труда. В. И. Ленин вскрыл порочность этой «методологии» в своей критике «закона убывающего плодородия почвы». Сторонники этого «закона» исходят из предположения о возможности неограниченного приложения труда и капитала к одному и тому же участку земли при неизменном уровне техники. По этому поводу В. И. Ленин писал: «В сущности ведь самое понятое: «добавочные (или: последовательные) вложения труда и капитала» предполагает изменение способов производства, преобразование техники. Чтобы увеличить в значительных размерах количество вкладываемого в землю капитала, надо изобрести новые машины, новые системы полеводства, новые способы содержания скота...» 17.

Умышленное игнорирование технического прогресса, как известно, лежит в основе мальтузианства, которое взваливает ответственность за социальные бедствия на мнимый недостаток средств существования, игнорируя огромные возможности в области расширения производства средств существования, обеспечиваемые развитием науки и техники.

Переход на мальтузианские позиции — вот «достижение» Кларка по сравнению с Кэри. Этот переход весьма отчетливо выступает в «теории заработной платы» Кларка.

Суть ее сводится к утверждению, будто уровень заработной платы определяется продуктом последнего, наименее производительного приращения труда, или так называемой предельной производительностью труда. В приведенном выше примере Кларка, первый, второй, третий, четвертый и пятый рабочий соответственно создают 10, 8, 6, 4 и 2 долл. Предельная производительность труда в данном случае соответствует 2 долл. Она, по Кларку, и оп ределяет уровень заработной платы. Все пятеро рабочих получаю? по 2 долл., поскольку они обладают одной и той же квалификацией работают с одинаковой интенсивностью и имеют один и тот же рабочий день. Вместе они получат 10 долл. Но стоимость созданно го ими продукта равна 30 долл. (10+8 + 6+4+2). Разность между стоимостью продукта и заработной платой составит 20 долл. Она поступит в пользу капиталиста в виде процента (Кларк полностью отрывает процент от прибыли и утверждает, что в условиях статики вообще отсутствует предпринимательская прибыль).

При рассмотрении данного примера неизбежно возникает вопрос — не демонстрирует ли он даже при условиях, допускаемых Кларком, наличие очевидной эксплуатации рабочих капиталистом, притом в весьма крупных масштабах; ведь норма прибавочной стоимости в этом случае составит 200%. Кларк «спасается» от этого вывода ссылкой на вымышленную «производительность капитала». Он объявляет, будто стоимость продукта в 30 долл. создана совместно трудом л капиталом. Рабочие создают стоимость в

17 В. И. JI е н и н. Полное собрание сочинений, т. 5, стр. 101

I 331

/

10 долл., капитал создает стоимость в 20 долл. Согласно Кларку, каждый получает но своим заслугам.

Эти рассуждения представляют типичный прием, известный в формальной логике под названием «petitio ргіпсіріі», сводящийся к тому, что в предпосылках, на которых строится доказательство, заключается вывод, который нужно обосновать. Пытаясь «обосновать» отсутствие эксплуатации труда капиталом, Кларк заранее исходит из «отсутствия» эксплуатации, предполагая, что 2/з стоимости продукта создаются не трудом, а капиталом и что рабочие создают не больше той стоимости, которую они получают в виде заработной платы.

«Теория заработной платы» Д. Б. Кларка основана на сознательном замалчивании антагонистических проти во/речи й буржуазного общества и, в частности, того, что рабочие в условиях капитализма не являются собственниками средств производства, что они вынуждены продавать свою рабочую силу в крайне неблагоприятных условиях, при наличии резервной армии труда, что заработная плата, как правило, ниже стоимости рабочей силы, которая в свою очередь составляет только часть вновь созданной рабочими стоимости.

Это нарочитое замазывание антагонистических противоречий буржуазного общества проявляется и в главном выводе «теории предельной производительности». Он состоит в том, что уровень заработной платы изменяется пропорционально изменению производительности труда. В действительности рост производительности труда в условиях капитализма целиком используется в интересах капиталистов, как средство производства относительной прибавочной стоимости. Применение новых технических методов, относительно снижая потребность в рабочей силе, в конечном счете приводит к росту относительного перенаселения, что в свою очередь способствует абсолютному и относительному обнищанию рабочего класса.

Кларк ставит уровень заработной платы в зависимость не от производительности труда вообще, а от его «предельной» производительности. «Предельная» производительность, согласно Кларку, находится в зависимости от численности рабочих — она тем ниже, чем больше число рабочих. Установление этой зависимости дает возможность Кларку связать свою «теорию заработной платы» с мальтузианством, чтобы свалить ответственность за «низкий уровень заработной платы на самих рабочих: заработная плата якобы не может быть повышена в силу низкой, «предельной» производительности труда, обусловленной в свою очередь слишком большой численностью /рабочих. Отсюда делается вывод в чисто мальтузианском духе — важнейшее средство повышения заработной платы состоит в том, чтобы ограничить размножение рабочих. Кларк писал: «Закон заработной платы... делает очевидным, что возрастание населения в то время как специальный фонд капитала остается тем же самым, приводит к снижению предельного продукта труда и тем самым нормы заработной платы» 18.

В период общего кризиса капитализма, когда /резервная армия ъруда превратилась в постоянную, когда даже буржуазные деятели вынуждены ставить вопрос о мероприятиях по снижению массовой безработицы, «теория предельной производительности» используется для «обоснования» наступления на жизненный уровень рабочего класса под флагом борьбы с безработицей. Буржуазные идеологи, апеллируя к «закону убывающей производительности труда», стараются убедить рабочих в том, что дополнительное вовлечение рабочих в производство возможно лишь при условии снижения заработной платы.

«Теория процента» Кларка построена по тому же принципу, что и его «теория заработной платы». Уровень процента он ставит в зависимость от «предельной производительности капитала».

Порочность этой теории столь же очевидна, как и порочность «теории заработной платы» Кларка.

Во-первых, как выше было показано, совершенно несостоятельно положение о производительности капитала.

Во-вторых, в противоречии с капиталистической действительностью, Кларк пытается изобразить дело так, что составные части прибыли — предпринимательский доход и ссудный процент — якобы не зависят один от другого и имеют совершенно различные источники. Предпринимательскую прибыль Кларк изображает как временную категорию, существующую якобы только в условиях динамики и представляющую собой нечто вроде премии канитали- стам-новаторам, вводящим новые технические (методы или новые способы организации производства. Так Кларк пытается подменить предпринимательскую прибыль сверхприбылью, являющейся по существу избыточной прибавочной стоимостью. Кларк же изображает эту сверхприбыль как результат «услуг» капиталиста.

На самом же деле сверхприбыль — избыточная прибавочная стоимость — присваивается отдельными капиталистами только временно, до тех пор, пока новые методы производства, обусловливающие повышенную производительность труда на передовых предприятиях, не получат всеобщего распространения и соответственно не изменится общественно необходимое рабочее время. Однако помимо этого существует предпринимательская прибыль, которая Присваивается всяким функционирующим капиталистом (при условии, конечно, что производство не является убыточным). Этот очевидный факт пытается скрыть Кларк.

В-третьих, Кларк при определении уровня процента совершенно отвлекается от условий капиталистического кредита, с которым

18 J. В. Clark. Essentials of Economic Theory. N. Y., 1927, p. I

неразрывно связана категория ссудного процента. Кларк пытается определить норму процента, не затрагивая вопроса о природе ссудного капитала и процента. Это лишний раз иллюстрирует полную никчемность в теоретическом отношении «теории процента» Кларка. Заработную плату и процент Кларк изображает как категории, подчиняющиеся одному и тому же закону — и та и другая категории определяются якобы уровнем «предельной» производительности. Это перелицованная на новый манер старая «теория гармонии интересов» Кэри.

Кларк выступил на литературной арене в конце XIX в., когда происходил переход к империалистической стадии капитализма. Его основное произведение «Essentials of Economic Theory» вышло в 1907 г., т. е. уже в период империализма. Не удивительно, что он большое место отводит в этом произведении апологии капиталистических монополий.

Кларк учитывал, что открытая защита монополий не может рассчитывать на успех среди трудящихся. Он решил замаскировать свою фактическую защиту монополий показной лх критикой. Такой метод защиты монополий соответствовал официальному курсу тогдашнего президента США Теодора Рузвельта, который предпринял так называемый «антитрестовский поход». Для отвода глаз Теодор Рузвельт выступал с резкими заявлениями по поводу «злоупотреблений» трестов, по его предложению был возбужден ряд судебных процессов против трестов. Но это нисколько ие мешало ему фактически эащищать монополии, всевластие которых в США продолжало усиливаться.

Следуя этому приему, Кларк не скупился на весьма крепкие словечки по адресу монополий. «Монополия,— писал он,— является наиболее мощным средством среди тех факторов, которые не только сопротивляются, но положительно сводят на пет действие естественного экономического закона. Монополия приостанавливает прогресс в производстве л вносит в распределение элементы грабежа. Она дезорганизует (pervert) силы, которые обеспечивают каждому индивиду то, что он производит» 299. Государство, «борющееся с монополиями», Кларк сравнивает со сторожевым патрулем, который идет по улице, чтобы охранять порядок и арестовывать взломщиков 300.

Все эти резкие критические выпады против монополий представляют только дымовую завесу. Это становится очевидным, когда Кларк переходит к рассмотрению деятельности крупных корпораций. Оказывается, что их не следует причислять к лику монополий. Кларк ссылается на то, что крупнейшие корпорации не свободны от действия законов конкуренции и что даже корпорации, полностью контролирующие производство в какой-либо отрасли, должны

считаться с возможностью потенциальной конкуренции, с возможностью появления новых конкурентов.

Кларк предпринимает новый маневр, утверждая, что бизнес может иметь только форму монополии, не обладая ее действительной силой. Превратив гигантские корпорации в организации, которые только-де формально, по видимости являются монополиями, он «освобождает» их от обвинений, которые он столь усердно направляет против монополий. Кларк идет еще дальше. Он пытается убедить читателя в том, что гигантские корпорации не только свободны от «недостатков» монополий, но и представляют по результатам своей деятельности якобы полную противоположность монополиям. «Истинная монополия,— заявляет он,— означает стагнацию, принуждение п то, что может быть названо новым феодализмом, в то время как консолидация (имеется в виду образование союзов капиталистов и концентрация предприятии.— II. Б.) без МОНОПОЛИЙ означает прогресс, свободу и постоянное приближение к индустриальной демократии» 301.

В отношении Кларка (можно перевернуть известную поговорку — начав за упокой монополий, он фактически кончает за их здравие. Осуждение монополий превращается у него в восхваление монополистических предприятий и объединений.

Критические выпады Кларка направлены против таких монополий, которые полностью и абсолютно ограждены от конкуренции. Но таких (монополий фактически не существует, ибо любой монополии приходится считаться с возможностью появления аутсайдеров, с возможностью конкуренции со стороны капиталистов других стран, а также других отраслей, производящих так называемые субституты, и т. д.

Впрочем, есть такая «монополия», которую Кларк имеет в виду, занимаясь своими критическими разглагольствованиями. Но это не действительная, а мнимая монополия. Речь идет о выдуманной буржуазными экономистами «монополии» профессиональных союзов. Кларк приветствует расправу с профессиональными союзами. Он демаготически прикрывает борьбу с профессиональными союзами призывами... обеспечить свободу передвижения рабочих. А эту свободу он связывает с покровительством... штрейкбрехерам. Борьбу профессиональных союзов со штрейкбрехерами он квалифицирует как нарушение... прав рабочих на свободную продажу своей рабочей силы.

Такова сущность этой более чем своеобразной «критики» монополий.

Следует отметить еще одну важную особенность теории Кларка, характеризующую эволюцию американской буржуазной политической экономии. В работах Кларка дается уже защита империалистической политики США, хотя в весьма завуалированной

форме. Так, он заявляет, будто заработная плата рабочих в «цивилизованных» странах содержит элементы «квазипрофита», т. е. нечто вроде предпринимательской прибыли, связанной с более высоким уровнем производительности труда в этих странах по срав-. нению с общемировым уровнем.

Кларк защищает широко распространяемую империалистами идейку о том, что империалистическая экспансия и колониальные захваты будто бы выгодны для рабочих метрополий, так как они якобы ведут к повышению заработной платы. Как и все идеологи империалистической экспансии, Кларк замалчивает тот факт, что империалистическая политика связана с большим ростом государственных расходов, с содержанием больших армий и т. д. Все эти тяготы падают на трудящихся и еще более ухудшают их положение. Выгодами же от империалистической экспансии пользуются монополии. В то же время огромные колониальные прибыли дают возможность буржуазии метрополий подкупать верхушку рабочего класса — так называемую рабочую аристократию.

Хотя экономическая теория Кларка сложилась еще в. период домонополистического капитализма, она отразила попытку перестроить буржуазную апологетику в соответствии с потребностями монополистического капитала.

Отдельные элементы теории Д. Б. Кларка (в особенности его «теории заработной платы и процента») широко распространены среди буржуазных экономистов США. Однако для «обоснования» повседневной практики монополий современные буржуазные экономисты предпочитают прибегать к новейшим вариантам вульгарных теорий, в большей мере отвечающим запросам финансовых магнатов. 3.

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме БУРЖУАЗНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ США ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.:

  1. в) Эволюция буржуазной политической экономии США после второй мировой войны
  2. Общая характеристика буржуазной политической экономии в первой половине ХIХ века.
  3. Тема 4. Эволюция классической политической экономии в первой половине XIX столетия. Завершение классической традиции.
  4. 4. Экономическая мысль России во второй половине XIX века.
  5. Экономическая мысль в России во второй половине XIX века
  6. Лекция 12. Плюрализм идей в экономической мысли второй половины XIX — начала XX в.
  7. Лекция 12. Плюрализм идей в экономической мысли второй половины XIX — начала XX в.
  8. Экономическая мысль в России во второй половине XIX века, 2020
  9. Лекция 7. Становление и развитие неоклассического направления экономической мысли во второй половине XIX – первой пол.XX века
  10. З. Особенности политической экономии в США.
  11. Глава 4. Эволюция классической политической экономии в первой половине ХIХ века
  12. ЛЕКЦИЯ №5 Эволюция классической политической экономии в первой половине ХІХ ст. Завершение классической традиции
  13. Лекция 11. Проблемы политической экономии в русской экономической мысли XVIII–XIX вв.
  14. Лекция 11. Проблемы политической экономии в русской экономической мысли XVIII–XIX вв.
  15. Второй этап эволюции классической политической экономии. Учение Адама Смита
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -