<<
>>

АПОЛОГИЯ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

Наряду с человеконенавистническим тезисом о «спасительной» роли империалистической войны буржуазные экономисты заин тересованы в том, чтобы представить в наиболее благоприятном свете милитаризацию экономики капиталистических стран.

Военная экономика характеризуется огромным ростом непро изводительного потребления, колоссальным расхищением производительных сил. Несмотря на то, что война дает толчок для развития некоторых отраслей, обслуживающих военные нужды, она в конечном счете ведет к упадку производительных сил. Потребле ние многомиллионных армий, истребление в ходе войны огромного количества всякого рода материалов, не говоря уже о прямых военных разрушениях, поглощают колоссальное количество материальных ресурсов, извлекаемых из процесса производства и обратно в него не возвращаемых. К. Маркс в свое время писал: «Война... в непосредственно экономическом отношении это то же самое, как если бы нация кинула в воду часть своего капитала...» 256.

Буржуазные апологеты стараются всячески затушевать эту существенную особенность военной экономики. В буржуазной литературе часто повторяется тезис, что война якобы служит одним из важнейших рычагов развития производительных сил и что военные расходы имеют производительный характер.

В. И. Ленин дал достойную отповедь такого рода попыткам апологии войны в своей оценке книги немецкого буржуазного экономиста Гёнигера «Хозяйственное значение германского военного дела». По поводу этой книги В. И. Ленин писал: «Болтовня преданного милитаризму пошляка, который доказывает, что де расходы на войско вовсе не потеря, ибо деньги остаются в стране, от них громадная прибыль, военная служба воспитывает и укрепляет etc. etc.» 257.

Буржуазные экономисты в целях апологетики стараются использовать характерную для войны видимость «промышленного подъема», выражающуюся в повышенном спросе на товары, высоких прибылях и т.

д. По вполне понятным причинам апологеты буржуазии умалчивают, что за этим видимым «благополучием» скрываются процессы, знаменующие собой громадные разрушения производительных сил.

Особенно много буржуазная апологетика изощряется в том, чтобы замазать социальные последствия военной экономики.

Военная подготовка и империалистическая война вызывают огромное обострение капиталистических противоречий. Движущей силой этой военной экономики являются монополии, для которых милитаризация хозяйства и сама война представляют доходную статью.

Война, обычно являющаяся источником обогащения капиталистов, приобретает особое значение и исключительный размах в эпоху империализма, когда подчинение государственного аппарата финансовой олигархии создает основу для небывалого разгула капиталистических мародеров, для самого беззастенчивого использования средств государственного бюджета в интересах монополий. В. И. Ленин в 1917 г. охарактеризовал капиталистическое хозяйство «на войну», как «систематическое, узаконенное казнокрадство* 258V В. И. Ленин писал, что «особенно крупные фирмы и банки, ссужающие деньги под операции с военными поставками, наживают здесь неслыханные прибыли, наживаются именно казнокрадством, ибо иначе нельзя назвать это надувание и обдирание народа «по случаю» бедствий войны, «по случаю» гибели сотен тысяч и миллионов людей» 259.

С развитием военной техники, с применением новых видов вооружения, с дальнейшим ростом механизации вооруженных сил, с небывалым ростом военной авиации и т. д. война становится все дороже, а это делает ее еще более важным способом обеспечения огромных прибылей для капиталистических монополий. Достаточно сравнить первую и вторую мировые войны для того, чтобы убедиться в этом. Прибыли американских монополий за период второй мировой войны увеличились втрое — небывалый случай в истории капиталистической страны за такой короткий период времени. Ярким примером того, как современное развитие военной техники используется для обогащения монополий, является атомное оружие.

В современных условиях сама война становится важнейшим фактором, способствующим обогащению монополистического капитала. Это новый факт, знаменующий собой небывалое усиление загнивания капитализма.

Буржуазные экономисты стараются прежде всего всячески скрыть важнейшую черту военной экономики капиталистических стран, именно то, что она является средством обогащения монополистического капитала. У разных буржуазных авторов этот апологетический прием получает разнообразное выражение. Одни из них пытаются искусственно сконструировать «различие» между военным и капиталистическим хозяйством, утверждая, что в военной экономике стремление к получению прибыли не является, мол, основным стимулом хозяйствования (на опровержении этого апологетического домысла мы остановимся ниже). В английской литературе получил преимущественное распространение другой прием буржуазной апологетики: империалистическую войну пытаются представить как средство «социальной нивелировки», т. е. как средство смягчения имущественных различий, смягчения социальных контрастов. Идейку о том, что задачей экономической политики буржуазного государства является будто бы «социальная нивелировка» в Англии пустил в обращение Альфред Маршалл. Эту же апологетическую идейку особенно широко использовали лейбористы, сделавшие ее основой своего пресловутого «демократического социализма» («социализм, осуществленный через более справедливое распределение»). Эту же идейку английские буржуазные экономисты пытаются использовать ио всякому поводу, в том числе и для того, чтобы совершенно исказить природу военной экономики. Представить дело так, что основные жертвы по ведению войны несут богатые, а трудящиеся в конечном счете выигрывают от этого — таков смысл этого шитого белыми нитками апологетического маневра.

В откровенно циничной форме суть этого маневра выразил Пигу, выступивший после первой мировой войны с работой «Политическая экономия войны». Пигу пытался так представить суть социальных изменений, вызываемых войной: «Правительство, взимая деньги с более богатых членов общества в виде налогов и займов, передает их людям, призванным из промышленности в армию.

Уход этих людей из промышленности увеличивает ценность оставшихся работников и делает для предпринимателей выгодным платить повышенное вознаграждение даже таким людям, которые в обычное время остались бы без работы... Эти ценности, взимаемые путем налогов и займов, в обыкновенное время пошли бы нэ удов* летворение потребностей более богатых людей и для иностранных кредиторов» 260.

Такую идиллическую картинку рисовал Пигу в начале 20-х годов. Не менее идиллическую картинку рисовал Кейнс в начале

второй мировой войны, предложив свою схему финансирования войны. Замораживание заработной платы, принудительное отчисление части заработной платы в фонд сбережения до окончания войны, отказ от обложения военных сверхприбылей и т. д. Кейнс рекламировал следующим образом: «Полная схема, ныне предло женная..., означает движение к социальному равенству в значительно большей степени, чем какая-либо другая, предложенная за последнее время» 261.

Это воспевание военной экономики применяется до последнего времени. Редактор лондонского «Экономиста» Том Кент в статье, опубликованной в апреле 1951 г., так живописует «благодетельные» последствия второй мировой войны для социальных отношений Англии: «Военная экономика имела ряд преимуществ, которыми компенсировалось вызванное ею крушение надежд и лишения. Это был период полной занятости после многих лет депрессий; скорее случайно, чем преднамеренно, эта политика привела к весьма значительному смягчению неравенства доходов; она дала возможность уничтожить многие социальные несправедливости» 262.

Так выглядит на бумаге приукрашенная и принаряженная военная экономика, изображаемая чуть ли не в роли какого-то «социального эдеМа». Нечего говорить о том, что эта картинка, нарисованная в духе рождественских сказок, не имеет ничего общего с действительностью. Когда наблюдаешь эти неуклюжие попытки представить военную экономику капиталистических стран как реализацию какой-то «социальной справедливости», вспоминается меткая характеристика В.

И. Ленина по адресу немецкого социал- демократа Ленча в период первой мировой войны. Ленча, который пытался представить самую империалистическую войну как «подъем пролетариата», как «революцию», В. И. Ленин охарактеризовал одним убийственным словом: «шут!» 263.

В действительности милитаризация экономики капиталистических стран знамепует собой усиление капиталистической эксплуатации, рост обнищания трудящихся, происходящий наряду с небывалым обогащением монополистического капитала. Капиталистические страны превращаются во время войны, по словам В. И. Ленина, «в военно-каторжные тюрьмы для рабочих» 61. Подлинная суть социальных изменений, вызванных военной экономикой, не имеет ничего общего с идиллией, нарисованной буржуазными апологетами. Это легко показать на примере Англии периода второй мировой войны.

Война дала повод английским монополистам усилить традиционные методы производства абсолютной и относительной прибавочной стоимости. Число проработанных часов в среднем на рабочего возросло в 1944 г. по сравнению с 1938 г. на 9,5%.

Наряду с удлинением рабочего дня имела место интенсификация труда. Косвенным показателем последней служит рост несчастных случаев на производстве. По сравнению с 1938 г. число последних на предприятиях в 1941 г. возросло на 80%. По сравнению с тем же 1938 г. число несчастных случаев среди женщин-работниц в 1940 г. удвоилось, а в 1943 г.— учетверилось. В угольной промышленности ежегодно каждый четвертый (до войны — каждый пятый) рабочий становился жертвой несчастного случая 264.

Английская буржуазия в годы войны широко использовала подлую капиталистическую практику, обрекающую женщин на более низкую заработную плату но сравнению с мужчинами. Удельный вес женского труда значительно повысился. Свыше 2 млн. женщин впервые поступили на работу во время войны. Увеличение рабочей силы в важнейших отраслях, связанных с обслуживанием военного ведомства (машиностроении, металлургии, химической промышленности), с 3 до 5 млн. человек происходило в основном за счет вовлечения женщин.

Большое число сверхурочных часов работы при непрерывно сокращающейся реальной заработной плате и ухудшении продовольственного снабжения подрывало жизненные силы рабочих.

Значительную роль в ухудшении положения рабочих сыграло усиление во время воипы налогового бремени в связи со снижением ставок необлагаемого дохода, повышением ставок прямого налога, отменой ряда налоговых льгот. Уже в 1943 г. 7 млн. английских рабочих уплатило 200 млн. ф. ст., т. е. на 2 млн. ф. *ст. больше, чем общая сумма расходов государственного бюджета Англии накануне первой мировой войны 265.

Буржуазия использовала войну для того, чтобы лишить рабочих элементарных прав. Министерству труда и национальной повинности были предоставлены исключительные полномочия в отношении регулирования условий труда. Так называемый закон о важных работах (закон от 5 марта 1941 г.), действие которого распространялось на военные предприятия и все важнейшие отрасли, запрещал уход с работы без разрешения представителя министерства труда. Главным «достижением» монополий было принятие парламентом пресловутого акта 1305, запрещающего стачки.

Антирабочее законодательство было осуществлено не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве. Даже американский буржуазный экономист Альберт Витон, написавший в 1942 г. статью о военной экономике Англии, вынужден был признать, что

«британский фермер контролируется и направляется на каждом шагу; работники фермы (farmehand) имеют теперь не больше свободы передвижения, нежели в средние века» 266.

Все тяготы войны буржуазия возложила на трудящихся. Финансирование войны производилось за счет снижения жизненпого уровня рабочего класса и всех прудящихся. Буржуазные экономисты изощрялись в самой пошлой демагогии с тем, чтобы «обосновать» необходимость сокращения гражданского лотребления. Особенно охотно использовался истрепанный за давностью времен «аргумент» о том, что увеличение заработной илаты якобы неизбежно приведет к инфляции.

Война вызвала значительное сокращение потребления гражданского населения. Расходы населения в Англии на покупку товаров и оплату потребительских услуг (выражепные в довоенных ценах) уменьшились с 4 147 млн. ф. ст. в 1938 г. до 3 244 млн. ф. ст. в 1944 г. Расходы на одного потребителя за тот. же период сократились с 87,9 ф. ст. до 73,9 ф. ст. или на 22% 267. Расходы на предметы питания снизились на 11%, на одежду п обувь — па 34%, домашнюю утварь — на 82% и т. д.268.

Суммарные данные о снижении потребления не дают еще, конечно, полного* представления о лишениях рабочих, ибо эти дап- ные охватывают потребление всех классов. Однако совершенно очевидно, что значительное сокращение потребления было уделом только трудящихся. .Буржуазия постаралась оградить себя от лишений в этой области. Нормирование было распространено только на предметы массового потребления. Специфическая сфера потребления господствующих классов — предметы роскоши —- была освобождена от нормирования. В упомянутой выше работе Пигу угодливо подводит «теоретическую» базу, оправдывающую никем не контролируемое потребление предметов роскоши финансовой олигархии такого рода «экопомическими аргументами»: «Предметы роскоши являются менее выгодными объектами для экономии, чем большая часть необходимых для жизни товаров» 269. В качестве примера продуктов, сокращение производства которых не дало б никакой экономии для воеппого дела, Пигу приводит ...бальные платья 270.

Это является лишним примером того, что буржуазные апологеты, эти хранители и проповедники «теории воздержания», оправдывают расточительство магнатов капитала не только в обычные времена, но и тогда, когда империалистическое государство, используя состояние войны как повод для «регулирования» потреб-

ления широчайших народных масс, подтягивает их вплоть до го* лода 271.

Буржуазия, кроме того, имела возможность покупать нормированные продукты по повышенным ценам на черном рынке.

В отношении военной экономики Англии, как и в отношении военной экономики других капиталистических государств, целиком оправдалось то, что В. И. Ленин писал еще в 1917 г. про буржуазное государство. «Такое государство ни на минуту, ни при одном своем шаге не упускает из виду реакционной цели: укрепить капитализм, не дать подорвать его, ограничить «регулирование экономической жизни» вообще, и регулирование потребления в частности, только такими мерами, которые безусловно необходимы, чтобы прокормить народ, отнюдь не посягая на действительное регулирование потребления в смысле контроля за богатыми, в смысле возложепия на них, лучше поставленных, привилегированных, сыт,ых и перекормленных в мирное время, бблыиих тягот в военное время» 272.

Военная экономика капиталистических стран, вопреки фальшивым утверждениям буржуазных апологетов, характеризуется огромным перераспределением национального дохода в пользу монополий. Даже фальсифицированная буржуазная статистика дает некоторое, хотя очень неполное, представление об этом процессе. В Англии, где, как увидим ниже, монополии проявили особую изощренность в деле маскировки военных сверхприбылей, также можно проследить этот процесс. Так, доходы английских капиталистов (в текущих ценах), полученные в форме прибыли и процентов, увеличились с 1326 млн. ф. ст. в 1938 г. до 2376 млн. ф. ст. в 1944 г., т. е. на 79,2%, в то время как общая сумма номинальной заработной платы рабочих и служащих возросла с 2835 млн. ф. ст. до 4403 млн. ф. ст., т. е. на 55,3% 7|.

Военная экономика характеризуется также значительным усилением процесса централизации капитала, разорением мелкой и средней буржуазии. Под предлогом необходимости концентрации военного производства в Англии было осуществлено массовое закрытие мелких и средних предприятий. К середине 1943 г. концентрация производства охватила 70 промышленных отраслей, в которых было закрыто 3,5 тыс. предприятий. Правда, владельпы закрытых предприятий получали возмещение из специального

фонда, образуемого функционирующими предприятиями, но последним передавались все заказы закрываемых фирм. Это дало возможность оставшимся, т. е. наиболее крупным фирмам, в еще большей мере монополизировать рынок. В ряде случаев функционирующие фирмы приобретали в полную собственность предприятия ликвидируемых фирм, либо большинство акций этих фирм.

Наряду с мифом о «социальной нивелировке» в буржуазной литературе распространен другой миф о том, что в условиях военной экономики перестают действовать стихийные экономические 8аконы и что там осуществляется плаповое хозяйство. Эта версия также ие выдерживает критики. Как об этом говорилось выше, планирование является отражением закона планомерного развития пародного хозяйства, который действует только в социалистических условиях на базе обобществления средств производства. При капитализме же действует закон конкуренции и анархии производства, исключающий возможность народнохозяйственного планирования. Во время войны сильно вырастает роль централпзовапного спроса со стороны государственных оргапов на военную продукцию. Это создает видимость «контроля» государства над экономикой. Но поскольку производство остается частной собственностью капиталистических мопополий, поскольку само империалистическое государство является орудием капиталистических монополий, постольку анархия производства сохраняется. Меняется лишь форма конкуренции: она «принимает форму борьбы за получение заказои. Борьба между монополиями развертывается внутри государственных органов, предоставляющих заказы. В условиях военной экономики капиталистических стран обостряются все явления, неразрывно связанные с анархией производства, в виде расточительности капиталистического хозяйства, диспропорций между отдельными отраслями, наличия неиспользованных производственных мощностей и т. д.

Уже во время войны сказались результаты расточительного ведения военного хозяйства. Часть огромных производственных мощностей, созданных в годы второй мировой войны, оказалась излишней уже в период войны. Нередки были случаи, когда в ведеппи мипистра авиационного производства лорда Биворбрука находились предприятия, работавшие на неполную мощность, в то время как в усилении выпуска их продукции было заинтересовано министерство снабжения.

Миф о плановом характере военной экономики тесно связан с другим мифом, распространяемым в буржуазной литературе, о том, что в условиях воспной экономики погоня за прибылью перестает якобы играть определяющую роль. В буржуазной литературе на все лады повторяется легенда о том, что во время войны основным стимулом становится удовлетворение поенных потребностей и что обычный капиталистический мотив отходит «а заднее место. Автор большой работы о военной экопомике Англии, Мэр-

фи, пытается представить в виде главпой «жертвы», на которую во время войны пошли «деловые круги», тот факт, что мотиву прибыли но было предоставлено определять течение производства 273.

История второй мировой войны опровергает эти апологетические измышления. О своих капиталистических интересах — о монопольно высоких прибылях, составляющих основную движущую силу современного капитализма,— о них не забывали ни на минуту даже в самый разгар войны. Правительственные учреждения, предоставляя заказы предпринимателям и заключая с ними соглашения об условиях поставок, были прежде всего озабочены тем, .чтобы обеспечить им «нормальную» прибыль. Правительственные органы принимали па себя обязательство гарантировать при всех условиях такой уровень прибыли. В качестве критерия для определения этого уровня правительство брало за основу высокие прибыли, полученные английскими предпринимателями в 1935— 1937 гг., т. е. в период до наступления кризиса 1937—1938 п. Иными словами, правительство предусмотрительно обходило тот факт, что в кризисные предвоенные годы английские предприятии приносили более низкую норму прибыли. Что же касается предприятий, начавших функционировать после середины 1936 г., то дли них была установлена лорма прибыли в 8—10%, т. е. весьма высокая норма прибыли 274.

Для того чтобы судить о том, насколько заботливо правительственные органы оберегали интересы капиталистических предприятий, можно взять в качестве примера их соглашение с железнодорожными компаниями. По этому соглашению железным дорогам была гарантирована в качестве минимума прибыль в сумме 40 млн. ф. ст. (средняя для 1935—1937 гг.). Кроме того, под предлогом необходимости создания у предпринимателей стимулов к применению более эффективных методов компаниям разрешалось увеличить прибыли до 43,5 млн. ф. ст. и сверх этой суммы присваивать половину дополнительной прибыли с тем, чтобы общая сумма прибыли но превысила 55 млн. ф. ст. 275. Последнее ограничение было введено с целью продемонстрировать публике, что правительство осуществляет «жесткий контроль» пад прибылями. Даже в буржуазной прессе того периода это соглашение было оценено как чрезмерно великодушпос по отношению к железнодорожным компаниям.

Этот пример, конечно, не является единичным. Ои характеризует общую линию поведения английских правительственных органов, заключавших контракты на заказы, которые сулили полу-

чение высоких норм прибыли. Из опубликованных материалов Комитета государственной отчетности видно, что средняя норма прибыли в черной металлургии за время войны составляла 11,5%. Цены по заказам, распределенным в станкостроительной промышленности, предусматривали еще более высокую норму прибыли. Министерство авиационной промышленности заключало контракты со своими контрагентами на условиях, обеспечивающих самолетостроительным фирмам не менее 10—15%.

Контракты правительственных органов с отдельными фирмами предусматривали предоставление субсидий предприятиям с более высоким уровнем издержек производства. При этом созданные во время войны органы «контроля» над соответствующими отраслями производства полностью копировали практику капиталистических монополий в распределении заказов и установлении цен.

Таким образом, и в период войны забота об обеспечении высокой прибыли монополиям была первой заповедью английского правительства. Погоня за прибылью является определяющим мотивом в условиях военной экономики капиталистических страп, как и в условиях мирной экономики.

Английская финансовая олигархия и в этой области, как и в других, проявила свойственную ей способность к изощренному обману масс и к маневрированию. В Апглии обогащение монополий во вреімя войны не проявлялось в такой обнаженной, неприкрытой форме, как в США276. Английская буржуазия постаралась замаскировать это обогащение проведением налога на сверхприбыль. Первоначально в форме налога государством присваивалось 60% сверхприбыли, затем, с 1940 г.,— 100%. Таким образом, была создана видимость, что нет военной сверхприбыли, что капиталисты не обогащаются на войне, что они ограничиваются только получением «нормальной» довоенной прибыли. Это был блеф, ибо, во- первых, монополистам удавалось укрыть от обложения значительную часть военных сверхприбылей; во-вторых, часть уплаченного налога на сверхприбыли была возвращена капиталистам после окончания войны.

Эта махинация была широко использована буржуазными экономистами, включая и правых социалистов. Буржуазные экономисты всячески спекулировали на этом, «доказывая», что военная экономика потеряла капиталистический характер. Апологеты капитализма постарались раздуть эту версию. В английской буржуазной прессе во время войны развернулась кампания против налога на сверхприбыль. Апологеты капитализма старались показать, что при наличии этого налога у предпринимателей отпадают стимулы к экономии на издержках производства, к введению более эффективных методов производства, к расширению производства.

* На этот «аргумент» ссылался Кейнс в брошюре «Как оплатить войну», написанной еще тогда, когда налог составлял 60% сверхприбыли. Кейнс рьяно выступал против тех, кто требовал стопроцентного обложения сверхприбылей, ссылаясь на то, что это, мол, убьет стимул к экономии 277.

Особенно большая кампания против налога на сверхприбыль развернулась в 1940—1941 гг., когда было введено стопроцентное обложение сверхприбыли. «Экономист», «Стейтист» и другие «солидные» экономические органы пытались показать, что этот налог препятствует важнейшей задаче военной экономики — созданию благоприятных условий для расширения производства, в котором нуждается военное ведомство.

В послевоенный период авторы, писавшие о поенной экономике, также пытались показать, что налог на сверхприбыль создал главную трудность для военного хозяйства. Так, авторы вышедшей в 1949 г. большой работы по этому вопросу Хенкок и Гауинг пытались показать, что наиболее трудно разрешимой проблемой военной экономики Англии была следующая: «найти форму контракта, которая сочетала бы жесткий контроль над прибылями, требуемый обществепным мнением, с предоставлением контрактору достаточных стимулов для развития производительности и экономии» 278.

Вся эта камлания преследовала двояікую практическую цель: с одной стороны, буржуазные экономисты нарочито заостряли «критику» налога с сверхприбыли с тем, чтобы укрепить иллюзии об отсутствии якобы в Англии военных сверхприбылей; с другой стороны, идеологические прислужники финансовой олигархии старались выторговать различные льготы для английских толстосумов.

В действительности наличие налога с сверхприбыли не помешало английским монополиям получать в годы войны значительно более высокую прибыль, чем в мирное время. Капиталисты нашли ряд способов для того, чтобы обойти этот налог. Исчисление прибыли зависит от того, как учитываются издержки производства. Часть прибыли можно записать в виде элементов издержек производства. Фактически определение последних находилось в руках предпринимателей, которые строили учет издержек, исходя нз своих интересов. Государственные оргапы при определении издержек производства пользовались материалами, получаемыми от частных фирм. А последпие всегда держат в тайне данные о подлинном положении своих дел, о подлинной величине своих издержек и прибылей для того, чтобы иметь возможность осуществлять выгодпые для себя махинации с балансами, в интересах сокрытия истинных прибылей и обмана массы акционеров.

Особое значение имело то обстоятельство, что при исчислении сверхприбыли контролирующие финансовые органы допускали огромные скидки на амортизационные отчисления, значительно превышающие средний износ основного капитала. Капиталистические предприятия удерживали значительную часть прибыли сверх «нормального» уровня под видом накопления амортизационных фондов. О масштабах этого накопления можно судить по отчету Имперского химического треста: его амортизационный фонд за два года (с 1941 по 1943 г.) увеличился с 6890 млн. ф. ст. до 9773 млн. ф. ст., или почти на 50%. Совершенно очевидно, что действительные размеры изнашивания основного капитала не могли в такой короткий срок увеличиться до таких размеров и, конечно, были несравненно меньше амортизационных отчислений.

Однако воротил монополий не удовлетворяло то, что они получали при помощи всяких методов обхода существующей налоговой системы: они требовали прямых скидок. По их указке за эту задачу принялись буржуазные экономисты, развернувшие «критику» налога с сверхприбыли, как якобы мешающего развитию военного производства.

Это привело к тому, что в 1941 г. правительство предоставило ряд льгот для плательщиков налога с сверхприбыли. Большие скидки были даны владельцам естественных ресурсов, запасы которых могут быть истощены в течение ближайших 50 лет. В апреле 1941 г.* английское правительство обязалось по окончании войны вернуть предпринимателям 20% уплаченного пми налога с сверхприбыли для финансирования послевоенной реконверсии.

После окончания второй мировой войны эти обещания были полностью выполнены.

Налог на сверхприбыль способствовал процессу централизации капитала в Англии. Как указывала «Таймс», многие концерны, стремясь укрыть свои прибыли от обложения, затрачивали часть прибылей на скупку акций других предприятий 78.

Распространение басен о «социальной нивелировке», о потере решающей роли мотива прибыли и т. д. нужно магнатам капитала не только для того, чтобы приукрасить военную экономику капиталистических стран; эти басни используются для решения чисто практических задач финансовой олигархии. Последней нужно во что бы то ни стало оправдать перенесение всех тягот войны и усиление налогового бремени на трудящихся. Для этой цели оказываются пригодными состряпанные буржуазными апологетами фантастические бредни, согласно которым главное бремя военных издержек будто бы падает почти исключительно на господствующие классы. Мораль, которую ученые приказчики капита-

листов пытаются навязать при помощи своих фантастических вымыслов, сводится к тому, что-де и рабочий класс должен взять на себя долю военных издержек^ Буржуазные экономисты делают вид, что они не знают о лишениях трудящихся, об их колоссальной изнуряющей работе, об огромных налоговых суммах, уплачиваемых ими, о росте нищеты и т. д.

Буржуазным экономистам иногда выгодно прикидываться дурачками, не знающими самых элементарных, общеизвестных вещей. Так, Кейнс ханжески вопрошал рабочих: «Неужели рабочие претендуют на то, чтобы только они получали выгоды от войны, воспользовавшись ею для увеличения потребления? Неужели они хотят, чтобы все бремя войны — и даже больше того — несли другие?» 279.

В таком елейном и лицемерном стиле писал Кейнс в 1940 г. В таком же стиле ему вторил «Экономист» в 1950 г. С возмущением высказывается этот, по определению В. И. Ленина, «орган миллионеров» против призыва, что богачи также должны нести какую-то долю бремени войны. «Экономист» объявляет недопустимым даже само предположение, что во время войны 1939—1945 гг. слишком большое бремя лежало на рабочем классе и слишком малое — на богачах ®°.

«Экономист» раскрыл тайный смысл, вкладываемый финансовой олигархией в легенду о «социальной нивелировке», характеризующей якобы военную экономику. Этот смысл сводится к тому, чтобы убедить трудящиеся массы (в особенности рабочий класс), что во второй мировой войне финансовая олигархия якобы несла слишком много жертв, что в готовящейся новой войне финансовую олигархию от этого нужно разгрузить, перенести это бремя на трудящиеся массы, в первую очередь на рабочий класс. С исключительным цинизмом эту насквозь лживую версию развивает профессор Кембриджского университета Остин Робинсон. Последний рисует такую картину: во время войны 1939—1945 гг. сокращение потребления происходи л о-де за счет ограничения более богатых слоев. «Теперь,— изрекает профессор,— их уровень жизни настолько снизился, что значительная часть ограничения потребления должна происходить за счет других классов» 280. Бедные капиталисты! Их так «обижают», что у них совершенно не осталось средств для того, чтобы финансировать войну. Для того чтобы отвергнуть какие бы то ни было претензии к загребающим огромные военные прибыли толстосумам, буржуазные апологеты нё гнушаются сочинять даже такую явную нелепость, как своеобразную «теорию обнищания капиталистов». И это преподносится в обстановке громадного роста прибылей монополий.

За попытками приукрасить военную экономику капиталистических стран, как и за всякими другими апологетическими построениями, скрывается обычное, всегда свойственное финансовой олигархии стремление усилить наступление на трудящихся и за их счет разрешить все противоречия капитализма.

В послевоенный период Англия, как и другие империалистические страны, не знала подлинной реконверсии, подлинного перевода хозяйства на мирные рельсы 281.

В особенно больших масштабах милитаризация экономики стала осуществляться в Англии с лета 1950 г., после того как американский империализм развязал агрессию в Корее. Характеристика современной милитаризации Англии дана нами в первой главе настоящей работы.

Оправдание современной милитаризации экономики в Англии, США и других капиталистических странах в условиях, когда еще нет «большой войны», представляет для апологетов империализма специфические трудности и требует от них особых приемов, к рассмотрению которых мы сейчас переходим.

В обстановке могучего движения за мир, охватившего все страны, открытая пропаганда войны становится все более непопулярной и наталкивается па растущий отпор со стороны народных масс. Это вынуждает империалистов маневрировать. Империалисты пытаются обмануть массы, изобразить свою агрессивную политику как миролюбивую, а действительно миролюбивую политику Советского Союза и стран народной демократии представить как пиитику агрессивную. В экономической области эта маскировка выражается в попытках изобразить современную милитаризованную экономику как какой-то особый тип экономики, отличный от военной экономики, преследующей цели не подготовки войны, а укрепления мира.

Современные буржуазные английские и американские экономисты изощряются в изобретении разных терминов для характеристики современной экономики. Так, Герберт Гендерсон предлагает термин «экономика напряженных отношений». Смысл этого «словотворчества» состоит в том, чтобы пацифистскими словесными покровами скрыть основной факт перевода значительной части производства на военные рельсы.

Некоторые пропагандисты империализма в своих изысканиях маскировочных средств предлагают даже отказаться от термина «перевооружение». Так, в упомянутой выше книге «Оборона в холодной войне» (подготовленной Королевским институтом международных отношений) мы находим такое откровение: «Кажется

более справедливым и более реалистичным заменить слово «перевооружение» словами «сила для предотвращения войны». Так, при помощи этой игры в словечки апологеты реакции надеются выдать поджигателей войны за ревнителей мира.

Этот ханжеский, насквозь лицемерный тон господствует в английской реакционной экономической литературе. Правда, нередко буржуазные. борзописцы забывают о своих маскировочных задачах и начинают выражать сожаления по поводу того, что теперь нет еще настоящей «горячей» войны. Так, журнал «Бенкер» довольно откровенно воздыхает по военному времени, когда можно будет обуздать стремление к получению более высокой заработной платы 282. Однако в большинстве случаев английские буржуазные экономисты стараются завуалировать свои подлинные цели.

Характерным образчиком обмана, к которому прибегают современные английские апологеты империализма, является статья Кента «Оборонная экономика». Использовав словечко «оборонная экономика» для характеристики современной милитаризованной экономики капиталистических стран, Кент в качестве центрального положения выдвигает следующий «оригинальный» тезис: «экономическая проблема обоїроньї в корне отличается от экономической проблемы войны» 283. Здесь же укажем на то, что смысл изобретенного Кентом противопоставления военной и «оборонной» экономики сводится к тому, чтобы экономику, характеризующуюся усиленной подготовкой к войне, изобразить как экономику, якобы ставящую своей целью предотвращение воины и защиту мира.

Стремясь напялить на себя маску «защитников мира», современные поджигатели войны усиленно распространяют басню о «советском империализме».

Трудно придумать более наглую ложь. Первым декретом Советского правительства был декрет о мире. На всем протяжении своего существования Советское правительство неуклонно проводило и проводит политику мира.

Политика мира органически и неразрывно связана с природой социалистического строя. В то время как капитализм неизбежно порождает войны, социалистическое общество с такой же неизбежностью порождает стремление к миру. «Страны социализма не нуждаются в колониях или сферах капиталовложений ради получения сверхприбылей. Поскольку производство г. этих странах поставлено на службу народа и уничтожен принцип капиталистической наживы, они не нуждаются в «захвате» рынков, а требуют лишь честной торговли на свободных и равных началах. Внешней политикой социализма может быть только политика мира» 284.

Яркой демонстрацией миролюбия Советского государства является закон о защите мира, принятый Верховным Советом СССР 12 марта 1951 г. Закон устанавливает, что всякая пропаганда войпы есть «тягчайшее преступление против человечества» и что лиц, виновных в пропаганде войны, нужно «предавать суду и судить как тяжких уголовных преступников».

Для того чтобы обмануть и запугать массы. криками о «советской опасности», буржуазная пропаганда фабрикует подтасованные сведения о громадном перевесе советских вооружений. Эта пропаганда, основанная на грубейшем искажении фактов, рассчитана на то, чтобы ввести в заблуждение общественное мнение п оправдать этим гонку вооружений, осуществляемую в угоду монополиям.

Важнейшими моментами военной экономики являются: 1)

усиленное развертывание военной промышленности; 2)

сокращение гражданской промышленности и приостановка гражданского строительства; 3)

резкое ухудшение положения трудящихся, в частности в результате роста цен.

Эти моменты присущи любой военной экономике капиталистических стран. Конечно, имеются известные различия между современной милитаризованной экономикой, развертывающейся в условиях отсутствия «большой войны», и экономикой в обстановке мировой войны. В последнем случае имеет место громадное потребление вооружения и боеприпасов (между тем в милитаризованной экономике мирного времени они производятся па запас), что влияет в сторону значительного увеличения удельного веса расходования национального дохода на военные нужды. В военных условиях обычно имеет место снижение производительности труда в силу отвлечения в армию наиболее сильной и здоровой части населения, неблагоприятной обстановки труда (затемнения и т. д.). В обстановке войны происходит прямое разрушение производительных сил в результате военных сражений, воздушных бомбардировок и т. д. В милитаризованной экономике мирного времени нет, с одной стороны, такого массового потребления продукции военной промышленности, а с другой — нет таких процессов, связанных с понижением производительности труда и разрушением производительных сил. В силу этих особенностей в милитаризованной экономике мирного времени имеется еще больше возможностей для наступления экономического кризиса перепроизводства, нежели в обстановке мировой войны.

При всех этих различиях милитаризованная экономика мирного времени и экономика в условиях мировой войны имеют между собой много общего: и здесь и там военное производство имеет определяющее значение; и здесь и там осуществляются специфические формы военно-государственного монополистического капитализма; и здесь и там на капиталистических предприятиях вводится военно-каторжный режим.

Буржуазные экономисты в интересах апологии милитаризации народного хозяйства, всячески подчеркивая указанпые выше различия, пытаются умолчать о наличии общих моментов между милитаризацией хозяйства и военной экономикой.

Значительная часть промышленного производства Англии идет на военные нужды. В 1952 г. свыше 1 млн. рабочих было занято в производстве вооружения и военных материалов. По данным журнала «Стейтист», доля военной продукции в общей продукции английской промышленности в 1951 г. составляла около 10%, а в машиностроении — 15% 285. Эти данные сильно занижены, так как не учитывают работы отраслей, обслуживающих военную промышленность (угольной, рудной, металлургической п т. д.).

Для современной Англии характерна глубокая диспропорция между отраслями, обслуживающими прямо плн косвенно производство вооружения, и отраслями, имеющими преимущественно «мирный» характер. В то время как продукция ряда отраслей тяжелой промышленности, обслуживающих гонку вооружения, возросла* производство текстиля и других изделий легкой промышленности, а также многих пищевых продуктов сейчас ниже, чем до войны.

Указанная диспропорция характеризует движение не только всего общественного производства, но н отдельных отраслей. Так* машиностроение в целом выросло, поскольку оно тесно связано с военной промышленностью, но отдельные отрасли машиностроения, обслуживающие гражданские отрасли, продолжают падать; это относится, например, к производству электрокабеля, паровозов и вагонов, к производству горнорудного оборудования и оборудования для текстильных, табачных фабрик и т. д.

Усиленная гонка вооружений является важнейшей причиной обострения инфляционных процессов в капиталистических странах, в том числе в Англии. Милитаризация создает огромные трудности для развития экспортных отраслей, отвлекая дефицитное сырье и оборудование и усиливая тем самым дефицит платежного баланса.

Нет ни одного явления, ни одного процесса в экономической жизни современной Англии, как и в других капиталистических странах, которое не отражало бы воздействие все усиливающейся милитаризации хозяйства. Последняя есть ближайшая и непосредственная причина экономических трудностей, переживаемых современной Англией. Как указывает Джон Итон, «политически и экономически кризис, ныне постигший Англию, есть кризис мира и войны. Война есть политика империалистов — война против социализма и война против колониальных народов. Нищета, экономический кризис и ограниченная торговля есть цена этой политики. Мир есть политика народа. Для народа мир есть средство приостановить нищету и экономическую стагнацию» 286. Милитаризация хозяйства настолько очевидна, что буржуазные экономисты, при всех своих стараниях, не могут ее замолчать. Но они стараются представить дело так, что этот перевод хозяйства на военные рельсы отнюдь не является показателем усиленной подготовки к новой мировой войне.

Одним из выражений этой апологетики является сконструированная современными (реакционными экономистами схема, согласно которой «оборонная экономика», или, точнее, «военная экономика мирного в/ремени», может продолжаться в течение многих лет или даже десятилетий, не переходя в «военную экономику периода войпы». Так проповедники империализма пытаются замазать элементарный и общеизвестный факт, что гонка вооружений усиливает международное напряжение и усиливает опасность войны.

Весьма отчетливо эту схему выразил известный лейбористский деятель Кроссмэн. Кроссмэн пророчит, что «холодная война» будет продолжаться в течение, по крайней мере, двух поколений, что она будет продолжаться до тех пор, пока будет иметь место сосуществование двух систем. Прочный и длительный мир между государствами Кроссмэн объявляет анахронизмом. На ближайший период времени, «счисляемый по Кроссмэну десятилетиями, будет господствовать экономика, отличная как от экономики «тотальной войны», так и от экономики мирного времени. Иными словами, Кроссмэн устанавливает своеобразную экономику «перманентной холодной войны».

Эта схема бесконечной подготовки к войне, не переходящей в войну, ставит своей целью замаскировать стремление военно-промышленных магнатов ускорить развязывание новой мировой войны. Весь смысл «военной экономики мирного времени» заключается в подготовке к войне. Отсутствие военных действий большого масштаба, т. е. массового потребления вооружения и боеприпасов, ставит некоторые границы для развития военных производств, а значит, и для увеличения прибылей пушечных королей. Поэтому монополисты в погоне за максимальной прибылью стремятся ускорить развязывание «большой войны», призванной обеспечить в течение длительного времени наиболее массовый рынок продуктов военной промышленности, наиболее законченные формы милитаризации экономики. Гонка вооружений, порожденная всей совокупностью условий империалистической системы, в свою очередь является фактором, ускоряющим развязывание войны.

Схема перманентной «холодной войны» несостоятельна и по другой причине. Перевод хозяйства на военные рельсы может только временно отсрочить взрыв экономического кризиса. Милитаризация на/родного хозяйства не устраняет, а, наоборот, углубляет диспропорцию между производственными возможностями и сокращающимся платежеспособным спросом населения, который

правящая верхушка капиталистических стран сводит к крайнему минимуму, что ведет к возрастающему сокращению емкости капиталистического рынка.

В своей брошюре «Политика коммунистов в борьбе за мир. Переговоры немедленно», опубликованной в октябре 1951 г., Гарри Поллит ясно показал опасность басни, распространяемой буржуазными идеологами о якобы спасительной роли милитаризации.

«Чем больше мы полагаемся на то, что с помощью вооружений удастся сохранить мир, тем больше мы играем наруку тем, кто хочет войны.

Чем больше мы полагаемся на то, что с помощью вооружений удастся спасти мир, тем больше мы ставим свою страну, свою политику и свою жизнь под контроль американского крупного капитала.

Чем больше мы полагаемся на то, что с помощью вооружений удастся спасти мир, тем больше мы подрываем экономическую устойчивость Англии, тем больше тягот мы создаем для нашего народа».

* * *

Буржуазные экономисты изощрялись и изощряются в измышлении самых хитроумных трюков для того, чтобы оправдать империализм; но им становится все труднее обманывать массы. Политическое сознание народных масс гигантски выросло за последние годы во всех странах. Миллиопы простых людей в Соединенных Штатах, Англии и других странах понимают преступный характер агрессивной и антидемократической политики империалистов. Никакие софизмы буржуазных экономистов не смогут оправдать в глазах масс, до глубины души ненавидящих империалистическую войну и проявляющих живейшую симпатию к советскому народу, акты империалистической агрессии.

Движение за мир приобретает все большую силу в широких слоях народа и становится все более значительным фактором общественной жизни как в Англии, так и в других капиталистических странах. Несмотря на то, что правые лидеры лейбористской партии и тред-юнионов всячески пытаются помешать членам этой партии и профсоюзов принять активное участие в движении сторонников мира, борьба сторонников мира встречает все большее сочувствие среди самых различных слоев населения Англии.

В решениях многочисленных конференций ряда профсоюзов выражается настойчивое требование к правительству о принятии мер к ослаблению напряженности международного положения, осуждается гонка вооружений, применение атомного оружия, а также курс на ремилитаризацию Германии и Японии.

В числе этих профсоюзов можно назвать такие крупнейшие организации, как объединенный профсоюз машиностроителей, национальный профсоюз железнодорожников, национальный проф-

союз автомобильной промышленности, объединенный профсоюз строительных рабочих, объединенный профсоюз деревообделочников и другие.

Кооперативная партия, представляющая около 8 млн. членов английских кооперативов, на своей конференции в 1952 г. единодушно (при одном воздержавшемся из 800 делегатов) заявила о своей поддержке требования о заключении Пакта мира между пятью великими державами 287.

Число подписей под обращением Всемирного Совета Мира о заключении Пакта мира между пятью великими державами достигло 1 300 тыс.

Движение за мир охватывает л английскую интеллигенцию. В 1951 г. был создан ряд организаций защиты мира: священников, писателей, ученых, музыкантов, врачей, учителей, журналистов. В начале 1951 г. была создана группа «Наука за мир». В числе видных ученых, подписавших декларацию этой группы, 18 членов Королевского общества, в том числе лорд Бойд-0рр, Кэтлин Ланс- дейл и Дж. Б. Холдейн.

Симптоматичной для настроений передовой части английской интеллигенции является изданная в 1950 г. Ассоциацией научных работников брошюра под названием «Атомная атака: может ли защищаться Британия?» В предисловии к этой брошюре проф. Блокетт, доказав невозможность организовать успешную защиту Англии от атомных атак, приходит к выводу, что единственное спасение Англии — в предотвращении третьей мировой войны. «Такая война,— пишет он,— будет иметь фатальные последствия, возможно наиболее крупные для Великобритании» 288.

Состоявшаяся весной 1953 г. конференция организации «Наука за мир», в которой приняли участив 150 ведущих английских ученых, горячо поддержала идею Пакта мира пяти великих держав. Конференция обратилась с призывом к английскому правительству предпринять новые шаги к достижению соглашения великих держав о международном контроле над атомной энергией.

В Англии в 1953 г. насчитывается 360 местных комитетов борьбы за мир. В этих комитетах работают плечом к плечу беспартийные, лейбористы, коммунисты, члены тред-юнионов и кооперативных организаций.

Английская делегация на Венском конгрессе мира в 1952 г. насчитывала 58 членов лейбористской партии и тред-юнионов. Никакие запугивания и угрозы со стороны правого руководства лейбористской партии не помешали этим честным людям принять участие в Венском конгрессе.

На Английском конгрессе действий в защиту мира в мае 1953 г. участвовало свыше тысячи представителей от 712 организаций, в том числе от 250 профсоюзных. Среди делегатов были рабочие, видные профсоюзные деятели, известные ученые, бизнесмены, священники, квакеры, люди различных партий, разных национальностей и политических воззрений. Это был самый представительный конгресс из всех, имевших место в Англии.

Во главе прогрессивных сил английского народа, борющихся за мир и предотвращение новой мировой войны, стоит Коммунистическая партия Великобритании, ведущая неустанную борьбу против поджигателей войны. Она разоблачает распространяемую империалистической прессой версию о фатальной неизбежности войны между социалистическим и капиталистическим лагерями.

Английские коммунисты разоблачают подлипный смысл современного буржуазного космополитизма, призванного идеологически оправдать претензии американского и английского империализма на мировое господство. Они подвергают резкой критике расистские взгляды, показывая, что расистский бред имеет целью оправдание империалистической политики американских и английских монополий.

В противовес космополитическим и (расистским измышлениям коммунисты пропагандируют идею о том, что «подлинное международное сотрудничество может основываться только па суверенной свободе и равноправии всех народов — больших п малых» °°.

Империалистической идеологии, культу сплы и ненависти к другим народам английские коммунисты противопоставляют наиболее прогрессивную идеологию современности — советскую идеологию, идеологию равноправия всех рас и наций, идеологию дружбы народов. Именно потому, что советская идеология несет народам светлые идеи гуманизма и мира, она является могучей силой сплочения народов.

Неустанная борьба Коммунистической партии за мир неразрывно связана с разоблачением современной буржуазной политической экономии, являющейся идеологическим оружием империалистической агрессии и наступления на жизненный уровень трудящихся метрополий и колоний. Этой насквозь лживой буржуазной науке английские коммунисты противопоставляют единственно научную марксистско-ленпнскую политическую экономию. В книгах, изданных за последние годы английскими коммунистами, как, например, Пальм Датта «Современная Индия», «Кризис Британской империи», «Кризис Англии и Британской империи», работах М. Добба по экономике капитализма, «Маркс как экономист», Д. Итона «Учебник политической экономил» и «Маркс против Кейнса», на страницах коммунистических журналов «Коммунист ревью» и «Лейбор мансли», в ежедневном органе английской Коммунистической партии «Дейли уоркер» ведется систематическая борьба с марксистско-ленинских позиций против реакционной буржуазной идеологии, в частности против буржуазных фальсификаторов в области экономических вопросов.

Разоблачая идейное убожество и апологетические приемы современных идеологов империализма и агрессии, английские марксисты убедительно вскрывают всю безнадежность попыток «оздоровления», «реорганизации», «усовершенствования» капитализма, предпринимаемых в интересах упрочения империализма. «Когда разрушается фундамент,— пишет Пальм Датт,— дает трещины все эдание. Такова дилемма, которую не в состоянии разрешить ни консерваторы, ни лейбористы, ни фашизм, ни социал-демократия, ни Маршалл, ни Кейнс» 289.

Единственно верный выход из экономического и политического тупика, в котором находится современная Англия, указывает программа Коммунистической партии Великобритании.

Идя по этому пути, английский рабочий класс выиграет свою битву за мир и социализм.

<< | >>
Источник: И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. 1961

Еще по теме АПОЛОГИЯ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ:

  1. 2.1. Модель военной экономики
  2. Современная структура финансирования национальной обороны и обеспечения военной безопасности Российской Федерации
  3. Глава УІИ. Дальнейшее расширение Франкского государства до Карла Великого.—Разнообразие условий в различных частях страны.— Приобретение графами самостоятельности. — Развивающееся могущество церкви.—Иммунитет. — Переход фактической военной силы в руки графов и иных крупных владельцев.
  4. 16.4. Государственное регулирование экономики и экономическая политика основы методологии и. методы регулирования экономики; функции государства в смешанной экономике; система государственного регулирования экономики
  5. Современные модели экономики: свободный рынок, регулируемая рыночная экономика, смешанная экономика, социальное рыночное хозяйство.
  6. Глазьев С.. Санкции США и политика Банка России: двойной удар по национальной экономике // Вопросы экономики, 2014, №09. М.: Издательство НП «Редакция журнала «Вопросы экономики»»,2014. – 160 с. С.13-29., 2014
  7. Лекция №18. Роль государства в переходной экономике. Структурная перестройка экономики
  8. Государственное регулирование экономики. Модели взаимоотношений экономики и государства
  9. Изучение восточноевропейских теорий социалистической экономики («Экономика дефицита» Я.Корнаи)
  10. Структурные сдвиги в экономике. Формирование открытой экономики
  11. §3. Страны с переходной экономикой и их интеграция в мировую экономику
  12. Роль институтов в рыночной трансформации экономики России. Теневая экономика
  13. 1. Причины краха командно-административной экономики. Основные черты и закономерности переходной экономики
  14. В.8. Характерные черты «Новой экономики» и ее влияние на мировую экономику.
  15. Экономические системы. Традиционная экономика. Централизованная (плановая) экономика
  16. Современная экономика России как «экономика физических лиц»[222]
  17. 8.4. Математика экономико-математические методы и модели; метод математического моделирования в экономике; основные количественные характеристики мокро- и микроэкономического анализа; основные абстрактные модели рыночной экономики; моделирование спроса и предложения
  18. 23. Инвестиции в экономику, источники и роль в развитии экономики
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -