<<
>>

Маргинальный объект.

62.

Здесь хотелось бы сделать одно важное уточнение, касающееся формальнологического различения индивида и множества. Как свиде­тельствует, например, объединенная классификация простых катего­рических суждений по количеству и качеству, единичные суждения в некоторых отношениях могут формальнологически корректно рас­сматриваться в качестве неких частных случаев соответствующих об­щих суждений.

Так, если я говорю: "Человек - разумное существо" или "Все люди - разумные существа", то, по существу, я говорю одно и то же. Иными словами, в данном случае вполне корректно замещение:

“Все люди” = “Человек”. (97)

Вспомним теперь известный библейский отрывок: “И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; муж­чину и женщину сотворил их” (Быт., гл.1, CT.27). Человек определяется здесь как мужчина и женщина. Следовательно, мы можем сказать так­же, что “все люди есть мужчины и женщины”.

Очевидно, что если мы абстрагируемся от множественной структуры субъекта и представляем его в качестве индивида, то данный субъект

p ^p
s

(а)

(б)

Сказанное можно проиллюстрировать двумя объемными диа­граммами: вполне может попасть в положение, показанное на модельной схеме

(а), т.е. в воображаемой логике Васильева ему должно соответствовать индифферентное суждение:

3xS(x) & Vx(S(x) => (P(x) & ^P(x)); (98)

если же мы учитываем множественную структуру субъекта, то он мо­жет оказаться в положении, которому соответствует модельная схема

(б) и акцидентальное суждение у Васильева:

3xS(x) & Vx(S(x) z> (P(x) V ^P(x)). (99)

При этом, однако, некоторые элементы множества S могут ока­заться в положении, которому соответствует формула (98); например, некоторые индивиды из множества людей являются и мужчинами, и женщинами одновременно (гермафродиты), подобно тому, как и муж­чиной, и женщиной одновременно является “человек вообще”, рас­сматриваемый в качестве некого абстрактного индивида.

Подводя итог сказанному, мы можем постулировать наличие в традиционной формальной логике особого рода онтологической пред­посылки, которую можно определить как логический атомизм. По­следний сводится к утверждению о наличии в универсуме неких абсо­лютных индивидов, ни в какой интерпретации не представимых как множества. По нашему мнению, естественной альтернативой логи­ческому атомизму может выступать своеобразный логический реляти­визм, согласно которому всякий индивид в определенной интерпрета­ции может быть представлен как множество. Так, один и тот же чело­век может рассматриваться как некая совокупность изменяющихся со временем состояний, каждое из которых можно разделить на множе­ство подсостояний и т.д. до бесконечности. B результате любой от­дельно взятый индивид, например, “Иванов”, уподобляется у нас це­лой коллекции объектов - от грудного младенца до дряхлого старца, которую, подобно коллекции старинных монет, можно пополнять не­ограниченно долго.

Отказ от логического атомизма легко позволяет нам указать на объекты, которые могут быть описаны индифферентными суждения­ми. Это - любые множества предметов, сосщавляющие которых обла­дают взаимоисключающими свойствами. Очевидно, что подобных объ­ектов в окружающем нас мире более чем достаточно, так что “воображаемая логика” далеко не столь “воображаема”, как это пред­ставлялось ее создателю. ■

Здесь мы можем сформулировать онтологическую по своей сути классификацию логических объектов, для чего вновь обратимся к мо­дельной схеме (а).

P ^P
S3
. Si JS2

(al)

1) . Будем считать, что всякий термин P и его отрицание ^P задают нам некую интерпретацию универсального множества U, т.е. класса пред­метов, относительно которого осуществляется рассуждение.

2) . Логический объект, которому соответствует истинное утвердитель­ное суждение:

3xSi(x) & Vx(Si(x) з P(x)), (100)

мы будем именовать позитивным в интерпретации P объектом.

3) . Логический объект, которому соответствует истинное отрицатель­ное суждение:

3xSz(x) & Vx(S2(x) з ^P(x)), (101)

мы будем именовать негативным в интерпретации P объектом.

4) . Позитивные и негативные объекты образуют традиционные объек­ты классической постаристотелевой логики.

5) . Наконец, логический объект, которому соответствует истинное ин­дифферентное суждение:

BxS3(X) & Vx(S3(x) з (P(x) & ^P(x))), (102)

мы будем именовать маргинальным в интерпретации P объектом.

64.

Здесь мы удивительным образом приближаемся к сути неути­хающих двухсотлетних дискуссий относительно диалектики - ведь сов­сем не трудно заметит^, что, используя сформулированные выше определения, мы можем Доказать следующее принципиально важное утверждение: I

- всякий логический обьекщ может быть представлен в определенном виде для любой интерпретации, если и только если существует хотя бы одна истинная его интерпретация в данном виде.

Пусть, например, мы хотим представить некий объект S в ка­честве позитивного для любой интерпретации и у нас имеется истинная его интерпретация:

Пусть далее в другой какой-нибудь интерпретации Q истинным отно­сительно S у нас окажется отрицательное суждение:

S есть не-Q. (104)

Согласно закону исключенного третьего,

(S есть не-Q) = —i(S есть Q) (105)

Другими словами, истинность негативной интерпретации свидетель­ствует о ложности позитивной интерпретации; мы просто можем ска­зать, что в случае Q последняя неверна или еще лучше: невозможно по­строить истинной (позитивной) интерпретации S в Q. Добавляя сюда термины R, которые задают нам истинную маргинальную интерпре­тацию S, мы получаем, в конечном итоге, следующую исчерпы­вающую серию позитивных интерпретаций S:

Pl, P2, ... , Pn, “iQl, 'Q2, ... , “iQm, —iRl,—t R2, ... , —iRk. (106) Обобщая сказанное на все возможные S, мы будем иметь систему высказываний, задающую нам некий универсальный язык описания мира, куда, наряду с истинными (позитивными) суждениями, входит множество ложных (негативных и маргинальных) суждений.

Согласно тому же Попперу, всякая подлинно научная теория должна быть фаль­сифицируема ( *III.19. C.43), т.е. должна содержать в себе определен­ное число ложных суждений. Однако ученый обязан стремиться к эли­минации последних с целью повышения степени правдоподобности (*III.18. гл.10) своих теоретических конструкций.

Последнее позволяет сформулировать два важных методологиче­ских правила - прямое, согласно которому термины, не задающие пози­тивной интерпретации ни одному из объектов описания науки, должны быть исключены из языка науки, и обратное, в соответствии с которым объекты, не имеющие ни одной позитивной интерпретации в языке науки, должны быть исключены из предметной области науки.

Следует отметить, что в формальнологическом смысле возможна лишь чисто позитивная дедуктивная система, в то время как нега­тивные и маргинальные системы интерпретаций, без наличия в их структуре определенного числа утвердительных суждений, утрачивают всякую логическую силу. Тем не менее, наряду с традиционным стрем­лением ученых, представляются вполне возможными и альтерна­тивные стремления, например, к построению чисто негативной си­стемы интерпретаций.

Нечто подобное, по-видимому, имеет место в случае этических и правовых предписаний, подчеркнуто-негативный характер которых из­давна привлекал внимание многих исследователей (См., напр., *II.58.). Последнее, в частности, позволяет с весьма неожиданной стороны осветить характерное для Нового Времени противостояние по линии “мораль-наука” (См., напр., *1.156.): ведь чисто негативное описание реальности логически противоположно чисто позитивному или науч­ному, и в этом смысле оно всегда оказывается антинаучным, впрочем, как и всякая подлинная наука с необходимостью должна быть анти- моральной.

И, наконец, ключевой момент всего предшествующего обсужде­ния. Подобно чисто позитивному или научному и чисто негативному или нравственно-правовому описанию реальности возможно также чисто маргинальное или диалектическое ее описание.

B этом случае исследователь, по меткому выражению Поппера, должен приветство­вать противоречия восторженными криками “Вот они!” (*II.106.

C. 122), и даже более того, он должен стремиться к максимальному устранению из своего языка позитивных и негативных, т.е. непротиво­речивых описаний реальности, подобно Гегелю приводя в ужас ученых своим “шарлатанством” и “пустозвонством”, и подобно Ницше вызы­вая возмущение моралистов своей вопиющей “аморальностью”.

Таким образом, человеческое говорение по своей внутренней су­ти оказывается, как минимум, триединым. Последнее, однако, следует понимать отнюдь не в формально-логическом, а скорее в диалекти­ческом смысле “единства как борьбы противоположностей”, посколь­ку каждая из составляющих наполняет универсум своими концепту­альными фантомами - ложными и потому сугубо излишними в кон­тексте двух других составляющих.

При этом наличное концептуальное пространство тяготеет к не­кому максимальному уровню внутренней эклектичности на манер из­вестного закона возрастания энтропии, что не позволяет автоматиче­ски отличать, например, продукты позитивного мышления от продук­тов негативного, а те, в свою очередь, от продук±ов маргинального мышления. B целом же каждая из локальных составляющих человече­ского говорения активно дезорганизует противостоящее ей концепту- ально-иное и, в свою очередь, дезорганизуется им, перманентно распа­даясь и диффундируя в расширяющемся концептуальном универсуме.

Таково происхождение того самого концептуально-данного, из которого философствующий, в соответствии с основным технологиче­ским рецептом первой главы настоящего исследования, может попы­таться выделить “истинно”, т.е. произвольно-сущее, чтобы затем под­менить им бытие. Впрочем, теперь становится ясным, что придержи­ваться подобной схемы совершенно не обязательно, поскольку фило­софствующий диалектически может синтезировать новое понятие, буквально из некого концептуального “ничего”, чтобы придать именно ему статус бытия как истинно-сущего[29].

Последнее заставляет нас обратиться к более внимательному и потому раздельному рассмотрению основных структурных типов че­ловеческого говорения, что и будет осуществлено ниже в третьей, за­ключительной главе настоящего исследования.

<< | >>
Источник: Филатов T.B.. Введение в технологию философствования. - Самара,1996. - 244c.. 1996

Еще по теме Маргинальный объект.:

  1. Маргинальное или философское знание.
  2. 1. Сборы за пользование объектами животного мира и за пользование объектами водных биологических ресурсов
  3. Вопрос 8. НДФЛ: принципы, налогоплательщики, объект налогообложения. Методика исчисления налога и налоговые вычеты. Налогообложение объектов собственности: налог на имущество, поземельный налог.
  4. 2.2. Объекты страхового права.
  5. ОБЪЕКТ СТРАХОВАНИЯ
  6. Объекты и источники проверки
  7. 2. Инвентарный объект непроизведенных активов
  8. Объекты кредитования
  9. Объект кредитования.
  10. Объект.
  11. Объекты гражданского права
  12. 3. Инвентарный объект нематериальных активов
  13. 3. Инвентарный объект основных средств
  14. ОБЪЕКТ ПРИВАТИЗАЦИИ
  15. Определение объекта и предмета исследования
  16. Классификация по объекту страхования
  17. 5.5. Инвентарная стоимость объектов строительства